Ещё немного.

Когда Джаред пришёл в себя, было темно и тихо. Он лежал на спине и смотрел в потолок. Попытался перевернуться на бок и передумал, ощутив резкую боль. Осознал, что дышать непривычно трудно из-за плотной фиксирующей повязки на груди и животе. Это ничего, не слишком и хочется сейчас вставать. Утром он просто вдохнёт поглубже и сделает это, не так ему больно. Зато обнаружилось, что в его руку воткнута… Джа разглядел рядом с кроватью стойку, видимо это капельница. Он извлёк катетер и бросил его на пол. Смутно припомнился приезд скорой – суета, резкий свет, когда проверяли реакцию зрачков, голос Дженсена и его запах, с резким, не приятным оттенком. Джаред судорожно сглотнул, медленно поднял руки и прижал ладони к лицу. Кровать пуста и номер тоже пуст. Дженсена здесь нет. Эклз бросил его. «Нет.» «Ты так хотел знать, что он к тебе чувствует – теперь знаешь. Красноречивее некуда. Ты сломал ему жизнь – он сломал тебе рёбра. Он вроде собирался на кухню за ножом… не помню зачем. А, нет, помню. Не опустил и не покалечил, когда ты был в отключке. Не оставил на полу. И на том спасибо.» Дженсен бросил его. НЕТ. Падалеки коротко взвыл и зло ударил кулаками по кровати. Оказалось, что справа, так, чтобы он смог дотянуться лежала бутылка с водой, слева – телефон. На экране светилось сообщение – незнакомый номер, звонок пропущен пять раз. Джаред запустил мобильник в стену, тот разлетелся, грустно и дробно звякнув деталями об пол. - ИДИТЕ ВСЕ НА ХЕР! МЕНЯ НЕТ! Я УМЕР! Даже дышать было больно, голова раскалывалась. Кричать было больно. Казалось, самую лучшую, самую нужную часть его души отняли у него. Вырезали тупым ножом, цинично изуродовав то, что осталось. Джа заплакал. Не стыдно плакать, когда видеть это некому. Нэйтан был прав. С чего он вообще взял, что справиться? Справиться с подобным можно, когда оба хотят этого. Идут, тянуться друг другу на встречу. А они с Дженсеном тупо трахались, как звери. «Ты заглядывал ему в глаза и сдувал с него пылинки, как с иконы. Он терпел тебя, подставлялся и мечтал отомстить. Отодрать тебя мечтал, так, чтобы ты ходить не мог. А когда он решился, ты нашёл его дозу и смыл в унитаз. А может он кололся уже давно, а ты доверял ему, как лох. Вот и всё. ВСЁ.» Джаред попытался взять себя в руки. Нужно отвлечься на что-то, он сойдёт с ума если будет думать об этом прямо сейчас. Нужно поехать куда-то, залечь на дно, отлежаться. А куда Дженсен мог поехать он и не знает, откуда ему знать. Они же… не общались. Самым искренним и содержательным их диалогом за всё это время так и остался тот, ночной. Когда Джея ломало, а он сидел под дверями. А потом «Принеси, подай, нет, отвали, я сам, без соплей…» И секс. И всё. «Вот так, Падалеки. Теперь до конца жизни укладываясь с кем-то в постель, будешь утешать себя тем, что третий сорт не брак и это лучше, чем ничего.» Но в постели-то Дженс не лгал. Не мог. Они принадлежали друг другу, исступленно, без остатка. И этого оказалось мало. И вместе с тем так много, что Дженсен захлебнулся. Не выдержал. Он не виноват, он ничего не знал. Падалеки пару раз подкатывал к нему с разговором о том, что они истинные. Эклз морщился, спрашивал, сколько Джа лет и просил избавить от этого розового бреда. Слишком много на него свалилось и Джаред не стал настаивать. А стоило. К Нэйтану? Нет, только не туда. Домой. Просто звякнуть тому, что приезжает, присмотр за домом больше не нужен. И – что хочет побыть один. Не вынести ему сейчас всех этих сочувственных хороводов и песнопений. Документально собственность ещё не оформлена, так что, если их идиотская связь потянет Дженса обратно – он его не найдёт. «Пада, ты серьёзно сейчас? Ты струсил? Вот так легко, ты скинешь со счетов своего омегу, даже не попытавшись бороться? Ему же нужна помощь! Он же загнётся один!» Это он, Джаред, загнётся один. Как в вакууме без скафандра. Без вариантов. А Дженсен уникален. Ему не нужен партнёр - ни альфа, ни омега. Ему нужен сексуальный раб. Хоть раз, хоть капля надежды была у тебя, Падалеки? Хоть атом тепла пробивался сквозь эту стену? Нет. И не потому что ты прилагал недостаточно усилий. Потому что его – тепла – там нет. И не было. Ты сам себе придумал это и сам поверил. Истинные. Голая химия, смертельная западня природы. Эклз ни в чём не виноват. Он никогда его, Джареда, не обманывал. Он отучил Падалеки даже в мыслях произносить это слово. - Он никогда меня не любил. Джа не заметил, как высохли слёзы. Кромешная, ледяная тьма вырвалась из груди, погасила предутренний сумрак и поглотила его.