Ещё немного.

Свершилось! Почти неделю за баранкой, другой конец страны. Но они добрались. Дорога петляла и утопала в зелени растянувшегося по побережью пригорода, солнце заставляло щуриться. Падалеки вёл, потому что карты уже не помогали. Давно остались позади развлекательные аттракционы и навязчивая реклама живущего за счёт туристов центра. Иногда сквозь деревья мелькал океан. Большую часть года небо здесь было серым и беспокойные воды отливали холодной, неприветливой сталью, отваживая гостей частыми штормами и невеликим количеством подходящих для купания мест. Чтобы знать и любить характер этих берегов здесь нужно было вырасти. Эклз окончательно притих, потерял интерес к дорожным указателям и покусывая обветренные губы, не отрываясь следил за всполохами синевы за окнами. Падалеки не задавал вопросов, и так было понятно, что воды больше чем в бассейне, Дженс ещё не видел. Дом был каменным. С белёными стенами, тёмными балками под потолком ассиметричных комнат, кованными решётками под плетущимися растениями в саду и возможно ещё призраком на чердаке. Короче, со всем тем, что должно быть в доме, много раз переходившем от отца к сыну. Когда чета Падалеки обрадовала любимого отпрыска тем, что ему не нужно ждать их смерти, чтобы начать распоряжаться наследством, Джа на радостях начал шпиговать дом техникой, но вскоре заскучал. Родовое гнездо великодушно соглашалось с затеями наследника – чем бы дитя не тешилось - не теряя чувства собственного достоинства. И в итоге на своих местах остались и дубовая мебель, и камин, и огромная чугунная ванна. Толком не использованные душевая кабина, кухонная утварь и новая электропроводка ждали своего часа, будто извиняясь за неуместность своего существования перед фотографиями на каминной полке. Они подъехали потемну. Может и к лучшему, подумал Джаред. Пару дней назад его посетила мысль, что Дженс скорее всего не окажется в восторге от жилища, в котором хозяин не появлялся почти год. Он позвонил Нэйти, попросил прощения за всё, что он ему сделал и за то, что ещё сделает, пообещал «всё, что захочешь» и сказал, что он едет. По крайней мере, там теперь тепло, есть горячая вода и с мебели сняты чехлы. Оставалось надеяться, что у друга хватило выдержки и такта не ждать, затаившись внутри с хлопушками и воздушными шарами. Дженсен вышел из машины, закинул на плечё сумку и замер, разглядывая дом. А может ясное, летнее небо над ним. «Да. Тут тебе не мегаполис.» - подумал Джаред, а вслух сказал: - Ну, не бог весть что. - Падалеки… - протянул Джей, с сожалением отрываясь от созерцания. Джаред включил на крыльце свет, достал ключ, отпер дверь. Подтолкнул Дженсена. Тот отвёл взгляд от тёмного проёма и поднял на него глаза. Джа показалось, что за те несколько секунд, что омега стоял возле машины, он пропитался звёздным светом. И лунным. И всем-всем солнцем долгого сегодняшнего дня. Он представить себе не мог Эклза таким. - Вперёд, Тигр. Он тебя не укусит. Когда они вошли и включили свет, Дженс спросил, нужно ли тут разуваться. Джа сказал – как хочешь. Дженсен хотел. Джаред будто впервые ощутил, как это приятно, ходить босиком по дощатому полу. Потом, пока он перекладывал привезённые продукты из пакетов в холодильник, Джей быстро обошёл первый этаж и осведомился, где он будет спать. «Так тебе и надо, альфа, не расслабляйся.» У Эклза был особый талант, задавать тысячу вопросов в одном. Внезапно Джаред осознал, что не вполне готов к неизбежному разговору, а возможно и к прогулке на второй этаж, в спальню со здоровенной, созданной на заказ и собранной прямо там его прадедом, кроватью. На которой Джареда и зачали. По спине побежали мурашки. Он уже и забывать начал, как это. - Там, в гостевой сегодня. Чёрт знает, что наверху творится, завтра посмотрим. - Угу. Дженс развернулся к выходу из кухни и Джаред, внезапно испугавшись, что вот так он сейчас и уйдёт, добавил, увлечённо разглядывая нутро холодильника. - Поместимся. Эклз вышел. Падалеки закрыл холодильник, прижался к нему лбом и выдохнул. «Пада, ты как девственник, честное слово. Там дел-то, начать и кончить. Вы тысячу раз это делали.» Он прислушался – Эклз нашёл в шкафу постельное бельё и стелил постель. Когда они жили у него, Эклза, первую ночь он провёл на полу, потом сам постелил себе в гостевой. Дженс спал на диване в гостиной, под белым пледом. Потом, в мотелях постельное бельё менял кто-то из персонала. Простые, знакомые с детства звуки, сегодня почему-то вызывали в нём странную робость. Захотелось быстро найти себе занятие, спрятаться от происходящего. - Дженс, я в душ! – крикнул он, чтобы не подходить.- Там есть ванна, набрать тебе ванну? - Да, супер! Слушай, а камин в гостиной работает? Я попробую? - Конечно, дрова и спички там рядом! Джа почти вбежал в ванную и как-то затравленно обнаружил, что щеколды на двери нет. Да её и не было никогда. В детстве, когда они жили здесь, родители чаще всего бывали тут вместе. Когда они выходили, ему, наглому щенку, хватало совести снисходительно им улыбаться. Каким же маленьким придурком он был тогда. Его родители любили друг друга. И любят по сей день. А ему в голову не могло прийти, что однажды он привезёт в этот дом омегу. Не ту бесконечную вереницу лакомых тел, которую он начал таскать сюда, как только семья переехала в квартиру в городе, а ему вручили ключи от старого дома – своего омегу. Набирать для него ту самую ванну. Добавлять в воду морскую соль и ароматные масла из старых, больших флаконов с плотно притёртыми стеклянными пробками, которыми всегда и всё пахло в этом доме – мята, лаванда. Падалеки подставлял лицо упругим горячим струям и мысли его напоминали глупых весенних птах, которые залетали во время воскресных служб под свод храма, и устраивали там кутерьму не проявляя ни малейшего уважения к происходящему внизу. Закончив и уже выключая воду в набравшейся ванне он обнаружил принесённые Дженсем полотенце и халат. Он оставил халат Эклзу и обернув полотенце вокруг бёдер направился в гостиную – и не дошёл. Остановился не доходя до входа несколько шагов, замер, не веря. Потом осторожно заглянул. Тихо и очень быстро дошёл до кухни. Потому что Дженсен сидел на полу, перед пылающим камином, улыбался, глядя на огонь и пел. Почти шёпотом, слов не разобрать. Джаред взглянул на часы. Грёбаные пятьдесят - даже часа не прошло?! - минут назад он думал, что войдёт и рухнет на пол замертво. «Надоо… надо что-нибудь пожрать приготовить, раз уж не спим.» - Джеей! Ванна готова! - Отлично! Падалеки что-то размораживал в микроволновке, что-то резал. Жарил? Ну… обжаривал-то точно. Знакомый шёпот босых ног застал его за сооружением бутербродов. Дженсен подошёл к нему сзади и обнял, прижавшись щекой между лопатками. Пахло от него… Джаред вдохнул и понял, что вряд ли выдохнет. Из-за спины раздалось тихое: - Это было самое потрясающее… что вообще было в жизни. Спасибо, Джей. Прижался к нему, всем телом. Отпустил и ушлёпал к камину. Джаред выключил яичницу – так это была яичница. Достал из холодильника пару бутылок пива. Потом подумал и заварил чай. Потом… «Слабак. Тряпка, дешёвка. Скоро будешь руки лизать и плясать на задних лапах, как уличная шавка, за сухарик…» Дженсен сидел на диване и смотрел на огонь. Великоватый пушистый халат, влажные волосы. Безмятежный свет в глазах. Джаред встал перед ним на колени. - Ммм, как всё по-взрослому сразу пошло…- промурлыкал Дженсен. – Скажешь что-нибудь или просто постоишь? - Дженсен, - прошептал Джа, зарываясь пальцами в длинный и мягкий ворс халата на бёдрах омеги. – Дженс, тогда, когда ты был в клинике. Прости, что не звонил, не искал тебя. Прости, что я тебя бросил. И вот тогда Эклз наклонился к нему, одновременно притягивая к себе за шею, и поцеловал. Отвечать на ласку, соглашаться, принимая его страсть – это совсем другое. Дженсен сам никогда не целовал его прежде. Ни разу. Падалеки повело. Он растворялся в этой нежности, краем сознания понимая, что перехватить инициативу ещё есть шанс, пока от него в его никчёмной жизни что-то зависит. Дженс ослаблял хватку ровно на время, которое требовалось, что вдохнуть или невнятно бормотать в ответ « И ты меня прости, спасибо, Джей, спасибо…» Одежда бы уже давно летела на пол, но её не было. Были развязанный халат и полотенце, старый дом, готовый ужин, горящий камин и казалось, вечность впереди. Джаред понял, что не умер и попал в Рай, когда в дверь позвонили. Настойчиво. Девять раз. Дженсен, переводя дыхание, уткнулся лбом в его плечо: - Мы кого-то ждём? - Нет. - Первый час ночи. Нас нет дома. Звонок не унимался. Джаред подумал, что если послать нежданного визитёра вербально, то он вернётся сюда, к Дженсену, в магию этой ошеломительной ночи всего через полминуты. И – нужно выключить свет. Дженсен, стонущий под ним, с распухшими от поцелуев губами и освещённый только светом огня из камина. Это стоит паршивых тридцати секунд. - Дженсен, никуда не уходи, я сейчас. Дженс коротко хохотнул и, откинувшись на спинку дивана, воззрился в потолок. Джа встал, поправил полотенце и быстро зашагал к выходу. Не слишком послушными пальцами разобрался с замком и цепочкой. - Какого чё… - ПАДАЛЕКИ, ТЫ ВЕРНУЛСЯ!!! Нэйтан преодолел разделявшее их расстояние прыжком и повис у него на шее. За годы знакомства они ни единожды одновременно блевали в унитаз, и глупо было надеяться, что такая ерунда, как крепко держащее форму шалаша полотенце омегу смутит. Стояк? Волшебно! Я тоже рад тебя видеть. - Падалеки! Ты – вернулся! Супер просто! А чего ты голый, спишь что ли? - Нэйт… Ты откуда здесь вообще? – Джа почувствовал, что пропадает. Гибнет, разваливается. Этот фонтан не иссякнет за минуту и за две тоже. А после всего, чем он Нэйтану обязан, он никак не может указать ему на дверь. По-мо-ги-те. - Ты только не подумай, что я тебя тут в засаде поджидаю! На кой ты мне сдался! Просто у Мэтта – знаешь Мэттью? Нет? Не важно! – была вечеринка, а он живёт рядом. Я смотрю, окна у тебя светятся, дай, думаю, зайду. - А почему ты с вечеринки трезвый, Нэйт? Мэттью трезвенник? - Это что, допрос?! - Нэйтан, я… я не один приехал. - Я что, не вовремя? Круто! Ты нас познакомишь и мы тебя, как две омеги обсудим! Хвастайся! - Да было б чем хвастаться. – Раздался из-за спины обманчиво спокойный, грудной голос. Джаред обернулся. Нэйтан заткнулся. И было отчего. Дженсен подкрался бесшумно, но не прячась. Тем самым особенным шагом, которым он обычно доходил от душа до кровати. Не спеша, грациозно, хищно. Неизбежно, как фатум. Джа будто увидел Эклза глазами постороннего человека. Рядом с Нэйти он выглядел даже крупнее и выше, чем был, он выглядел… как альфа. Прозрачные, опасные глаза. Неприлично чувственный и яркий рот. Халат Джареда, так и не завязанный, не скрывающий почти совсем ничего. Захотелось запахнуть, ревниво спрятать, потому что всё это сокровище, неприручённое и своенравное, дышащее теплом и золотящееся от веснушек – только его. Пауза затягивалась. В себя Джа привёл ощутимый шлепок по заднице и хрипловатое мурлыканье: - Падалеки, не тупи. - ааа… Нэйтан, познакомься - это мой…

«КТО ОН МНЕ?! КАК НАЙТИ СЛОВО, ЗА КОТОРОЕ ОН НЕ СОЖРЁТ МЕНЯ С ПОТРОХАМИ?»

- Дженсен, - снисходительно улыбнувшись, Эклз протянул Нэйти руку. Нэйт опустил глаза – может растерялся, не часто всё таки омеги обмениваются рукопожатиями. Может халат распахнулся шире. Упиваясь превосходством, Дженс облизал губы. – Дженсен Эклз. Пригласим на ужин только при условии, что останешься на всю ночь. - Я… я не вовремя, да? - Есть немного. - Я тогда пойду? - Иди, мы тебе позвоним. Нэйтан испарился. Небывало сговорчиво, даже «пока» не сказал. Дженсен запер дверь, посмотрел на Джа, как на насекомое, щелчком выключил свет и ушёл обратно в гостиную. По дороге к камину Падалеки обрёл дар речи. - Дженсен! Дженс, ты только что выгнал из дома, ночью, моего друга! - Твоего бывшего. И я, между прочим, предложил ему остаться. - Он нам жизнь спас! - Тебе. Потому что ты меня вытаскивал, и если бы тебя нашли в моей квартире в обнимку с моим же хладным трупом – ты бы надолго сел. Так что обо мне он не заботился. Джаред попытался обойти Эклза, чтобы видеть его лицо, тот смотрел на огонь. Но Дженс не пустил его к себе за спину. Они начали двигаться по какому-то заколдованному кругу. Эклз безусловно очень зря вот так отшил Нэйти. Они поставят ему пиво. Или что-нибудь ещё. Джаред физически чувствовал, как его жизнь, вся, что была, ускользает от него. Внезапно он понял: это происходит, прямо сейчас. В эту самую минуту, подобравшийся как для спарринга омега становится для него всем. Мысли путались в бликах пламени, в глазах Дженсена. И перед этим неостановимым процессом Падалеки совершенно беспомощен. - Ты не имел права. – Джа прошептал эти слова, понимая, как неубедительно это звучит. - Имел! – Дженсен смеётся. Над ним? Падалеки что, смешон? Настолько? Джаред попытался застать его врасплох, дотянуться, но Эклз отклонился, и вместо плеча рука захватила воздух. Интересно, у них сегодня таки будет секс?! - Какое? - Право выбора. Я выбираю тебя, Падалеки. До Джареда не сразу дошло, что это значит. А когда дошло, он так опешил, что ляпнул вслух первое, что пришло в голову. - Я думал, что ты спишь! – он тут же прикуси язык, но заметил, как новый огонёк вспыхнул в глазах Эклза. Он потянулся к омеге, чтобы обнять, как-то загладить собственный идиотизм. Дженс легко сбросил его руки. - Оо, это многое меняет, да? Ты передумал? - Не надейся! – Падалеки попытался схватить Эклза, уже просто для того, чтобы прекратить этот странный танец. Бросился напролом, как в уличной драке. Перед глазами мелькнуло, Джа потерял точку опоры и в ту же секунду оказался на полу. Эклз приземлился на него, как дикий кот, вцепившись в плечи сразу и намертво. Суть и механизм от этого не меняются. Нельзя сказать, что раньше Дженсен никогда не был сверху, или Джаред когда-то из-за этого спорил. Но… только не в этот раз. Только не… Эклз целовал его, глубоко и жадно, блокируя любые попытки сбросить его или перехватить инициативу. «Да почему?!» – исступленно вертелось в голове. Почему всё… так? Почему он согласился? А почему он должен был отказаться?... Почему молчал, чего ждал всё это время? Что изменилось, что вдруг нашло на Дженсена?! Почему он уже просто не сядет на долбанный член , если омега уже его, Его, ЕГО!!! Падалеки перестал бороться. Он дотянулся до коленей Дженса, подцепил пальцами и потянул на себя. - Дженни, пожалуйста… - Когда сочту нужным, – Эклз мягко взял его за запястья и скрестил руки Падалеки у него же над головой, зафиксировав захватом для надёжности. Несколько секунд любовался этим зрелищем, а потом наклонился и прошептал, почти целуя Джареда, глядя ему в глаза – Сдавайся, альфа. Они сплавлялись в единое целое, сливались и перемешивались, не образуя швов и не оставляя следов. Горячо, тесно, сладко и мучительно медленно. Огонь шумел, кровь стучала в ушах. Новое, острое удовольствие захватило Джареда, его выгибало дугой навстречу омеге, новому чувству и новому ритму. Дженсен смотрел на него, будто следил за каждым движением ресниц, как зачарованный, да что же там разглядывать… - Джей, ты же понимаешь, что так будет не всегда? - Понимаю. Не спорю. Но сегодня – только так. И Джаред сдался.