Ещё немного.

Скандал в благородной чете Падалеки был в эпическом смысле грандиозен. Джаред никогда не предполагал, что такая ерунда может превратить его уступчивого и покладистого партнёра в разъяренного зверя. Зверь получился маленький и в известной степени смешной, но орал он так, что к ним, робко постучав, зашёл администратор отеля, но, поглядев на фальшиво безмятежное лицо альфы и бешеный огонь, плясавший в глазах омеги, удалился, передумав что бы то ни было говорить. Началось всё совершенно невинно. - Привет, Нэйти. – улыбнувшись, прошептал Джа, когда проснувшись, увидел на соседней половине кровати своего омегу. Он потянулся обнять его, но Нэйт отстранился, показав свежее перекрашенные ногти на руках и ногах. «Стоило ли пол дня сидеть в салоне, чтобы не остаться довольным результатом и всё переделывать? – подумал, но благоразумно промолчал парень. За окнами было уже темно, он проспал весь день и чувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Омега был одет в его любимую футболку и более ни во что. В воздухе явно пахло примирением. – Ты шикарно выглядишь - Спасибо. – достаточно сухо ответил омега, но Джаред знал, комплимент ему приятен. – Как провёл день? Как так машина, ходил в гараж? Разомлевший Падалеки не почувствовал в вопросе подвоха, но на всякий случай решил приврать: - Да, ходил. Она будет готова к оговоренному сроку, парни и так работают в две смены. Мы с тобой попали в пик сезона. Я долго спал, потом сходил в гараж. Вернулся, и опять отключился, эта жара меня доконала. А ты как? - Не плохо, - протянул Нэйти, пристально разглядывая идеальный маникюр. – Прошвырнулся по магазинам, дыра она и есть дыра. Потом купил журнал кроссвордов и засел в той парикмахерской. Отсутствие конкуренции, конечно, накладывает отпечаток на обслуживание, но лучше, чем ничего. Потом пришёл сюда – ты спишь. Больше ничего и не было. Омега перевернулся на бок и продолжил, пристально приглядываясь к партнёру. - По пути сюда зашёл в магазин за соком, время в очереди к кассе коротал за кроссвордом и спросил у кассира… что же там… ах, да. «Город, давший название психологическому синдрому…» как его там… Ну, когда пленник начинает сочувствовать и симпатизировать агрессору. Девять букв. Кассир говорит, это вы лучше у Дженса спросите, он всё знает. Я поворачиваюсь – стоить у меня за спиной этот чёртов механик, набрал полную тележку холестерина. По магазинам шарится, вместо того, чтобы заниматься нашей машиной. Я не стал спрашивать, ответ то знаю. Просто от скуки спросил. И вписываю по вертикали «Хельсинки». А это бородатое деревенское быдло заглянул ко мне в журнал через плечо и, улыбнулся гаденько и говорит «Стокгольм». - Ну… – протянул Падалеки. Он лежал на спине, сплетя руки под головой и прикрыв глаза. Может, если бы в этот момент он не вслушивался в успокаивающие звуки голоса своего партнёра, а видел его лицо, он бы промолчал. Или возмутился «Что за хамство! Кто его спрашивает! Пойду ему морду набью!». Но он не видел и потому сказал то, что думал: - Ну, вообще-то и так и так говорят. Но правильнее «Стокгольм». Стокгольмский синдром. Не расстраивайся, малыш, окажись создатели этого кроссворда в твоей лаборатории, они бы не просто растерялись, а сбежали оттуда со слезами. Ты у меня гений. - Значит, я «малыш» и «гений». – раздалось тихо и угрожающе, через внушительную паузу. Джа открыл глаза. Трясущийся об негодования Нэйтан возвышался над ним, как грозящая камнепадом скала. – А прав – ОН. И началось «Огненное шоу». Несколько минут Падалеки ещё казалось, что он сможет обернуть всё в шутку. Но когда в ход пошли аргументы вроде «Бэт в соседнем кресле делал педикюр и сказал, что видел, как вы мило болтали, чуть не в обнимку, а потом вместе вошли в номер! Вас видели! Вся эта помойка только об этом и говорит! Вонючая шлюха с автосервиса ложится с каждым, кто на него, коня педального, польститься, и теперь среди них – Джаред Тристан Падалеки, мой партнёр! Супер!» он понял, что взывать к разуму дело напрасное. Джаред знал только одно – с омегой в истерике спорить бесполезно и не придумал ничего лучше, как спастись бегством. Рассказывать всё как было, имело смысл только тогда, когда Нэйт успокоится. Да и какой из него авторитет после того, как в течении половины дня скучающие «местные самки» полировали мозг его омеги грязными сплетнями. Особенно вдохновлял Нэйтана тезис «Вонючая шлюха с автосервиса ложится с каждым» и на четвёртой или пятой его интерпретации, Джаред перестал лепетать про семейного психолога, свою вину и обещания отказываться от сверхурочных и гаркнул: - Прекрати! Ты его совсем не знаешь. - Ах, вот как?! А ты, выходит знаешь его хорошо?!! И стало настолько хуже, что он выбежал в летнюю ночь. Летящая ему вдогонку декоративная ваза с сухоцветами, разноцветным фейерверком взорвалась о дверной косяк, ставя долгое многоточие в конце разговора. Падалеки почти бежал по улице, не обращая внимания на редких прохожих. Нэйтан говорил о многом и был частично прав. Но его слова о Дженсене прижгли Падалеки, словно калёным железом. Мысль о том, что одинокий омега за тридцать, работающий в окружении альф на выезде из города, рядом с отелем, мог бы время от времени крутить шашни с клиентами… - Сссссуки… В голове всё перемешалось и над этой свалкой чувств и слов реяло обличающим транспарантом: «Вонючая шлюха с автосервиса ложится с каждым». «Вонючая шлюха». ШЛЮХА. - ОН НЕ ТАКОЙ! – прорычал альфа сквозь стиснутые зубы и пнул ни в чём не повинную урну. «Он не такой. Он умный, гордый. Сломленный. Потрясающий…» раздался грохот и звон, бумажный мусор и пивные банки рассыпались по тротуару. Выгуливающая крысоподобную собачонку парочка шарахнулась в сторону. Ноги сами вынесли его к бару «У Ллойда». Падалеки решил, что не напивался он давненько, но сегодня у него есть повод и кое-что, чёрт возьми, он себе позволит. А потом он вернётся к Нэйтану и… трахнет его? Начнёт орать, чтобы тот НЕ СМЕЛ так говорить о Дженсене? Наблюёт на накрытый к завтраку стол и проклятую белую салфетку? Да просто ляжет спать. Дебошир из него никакой. Для полного счастья этому городу не хватает, чтобы после семейной сцены он надрался и Эклз поимел его под аплодисменты толпы на барной стойке? Хе – хе, что ж, поживём увидим, ночь только началась. Джа решительно потянул на себя ручку двери с рекламой самых самых лучших на свете фисташек и, едва бросив взгляд внутрь тут же её закрыл. Потом прислонился к стене и несколько минут стоял, запрокинув голову и закрыв глаза. Подошёл к окну и осторожно заглянул. У освещённой сильнее, чем остальной бар, стойки сидел Дженсен. Народу было полно, снаружи слышны смех и звуки музыки, но омега похож на мокрое, холодное пятно среди пылающий углей. Он бы гладко выбрит, одет в свежие джинсы и простую чёрную футболку. Потягивал светлое пиво из пузатой кружки, смотрел перед собой. - Чтоб я сдох… - выдохнул Падалеки и забыл закрыть рот. К омеге с хохотом подкатили двое, он поздоровался с ними, нервно дёрнул щекой вместо улыбки. Парочка вернулась к компании, веселившейся рядом без него. «Очень хорошо подумай сейчас, Падалеки, - пронеслось в голове – если ты к нему не подойдёшь, это будет неприятно, но терпимо. Неудачное свидание Эклза с автосервиса. Но если подойдёшь… это даже соблазнением не назвать. Потому что, скажем прямо – ты готов. Тебе нужно просто услышать, где и когда.» Омега сидел под лампой, и впервые за всё время, у Джареда появилась возможность рассмотреть его лицо. Дженсен был очень красив, несмотря на полное пренебрежение к себе и уже не юный возраст. Джа не заметил, как участилось его дыхание, а панические мысли о том, как мало ему оказалось нужно, чтобы изменить своему партнёру, предать то, что всегда казалось ему незыблемым – улеглись. Он бы малодушно обвинил во всём Дженса и списал происходящее на гон, если бы тот не сидел сейчас в набитом альфами баре. Как нужен ему сейчас его всепонимающий приятель Нэйтан, ибо здесь должен разбираться эксперт. «Хочу тебя, омега. Хочу, как есть и пить. Как …домой. Это даже не грех. Я ХОЧУ ДОМОЙ.» Эклз не удивился, когда Падалеки присел рядом. Даже головы не повернул. - Привет, Дженсен. - Привет, Джаред. - Ждёшь кого-то? - Нет. - Я могу угостить тебя? - У меня всё есть. - А всё же? Сигарету, спички, коробок? Дженсен подумал. Допил пиво, облизнул губы, так и не посмотрев на альфу. Сказал чуть тише, чтобы слышал только Джаред: - У меня… у меня проблемы с твоей тачкой. Не поможешь? Они молча поднялись и покинули бар. Никогда, ни разу прежде Джареду не мерещилось, что верх с низом перемешались, что он парит в невесомости, а вокруг него – над головой и под ногами, плывут, отражаясь в окнах и витринах, огромные летние звёзды. Они дошли до гаража в два раза быстрее, чем он шёл от отеля к бару совсем недавно. Шедший впереди Дженс притормозил и, коротко оглянувшись по сторонам, отпер небольшую дверь. Падалеки следовал за ним, доверяясь омеге ибо почти ничего в темноте не видел. Они остановились в самом дальнем углу. Эклз растерянно присел на капот авто, которое даже во мраке выглядело в два раза больше, чем синий семейный «Порше». - Дженс, это не моя. - Не твоя? Да ладно? И тогда Падалеки подошёл, запрокинул ему голову и поцеловал. Всё оказалось, проще, чем он думал. Когда-то, тысячу лет назад, он мечтал так целовать омегу, с которым свяжет свою жизнь. Осторожно, как хрустального, будто от неловкого движения он рассеется, растворится в пальцах сверкающей пылью. Потом оказалось, что на свадьбе новобрачные партнёры целуются ради фотографа и гостей. Да и после свадьбы тоже. Эклз сгрёб его рубашку и нетерпеливо притянул к себе. Нет, он не торопил просто… летние ночи коротки. Джа углубил поцелуй и почувствовал, что омега плавится в его руках, как он жаден и одновременно до смешного робок. Они почти лежали на капоте автомобиля, высвобождая друг друга из штанов, когда у Джареда зазвонил телефон. Визгливо и требовательно, кому бы это приспичило в такое время. Он попытался не обращать не него внимания, но сигнал не унимался. - Ответь. – влажно выдохнул Дженсен, но Джа не успел. Едва он нащупал клавишу отключающую гаджет, как с улицы донеслось истеричное «ПАДАЛЕКИ!». И гораздо ближе к незапертым в спешке дверям, чем ему бы хотелось. - Бляяяя, - альфа, не выпуская зажатой в кулаках чёрной футболки рухнул на омегу и понял, что сейчас умрёт. Но Дженс уже поднимался. В последнюю секунду перед тем, как запыхавшийся маленький омега, Нэйтан Падалеки, возник в дверном проёме, Эклз затолкал ничего не соображающего альфу в какой-то чулан и прикрыл дверь. Там было очень тесно и нельзя и шагу ступить, чтобы наткнуться на какой-нибудь инструмент. - Я знаю, что ты здесь! Я вас видел! Тьма сменилась тьмой новой, сумасшедшей, нерассуждающей. Может у Дженсена и было в планах переждать, когда преданный партнёр уберётся восвояси. Нэйтан метался по залу, выкрикивая угрозы и давясь слезами. Падалеки стянул с Дженса штаны, крепко обхватил поперёк живота и за плечи и, в два коротких, сильных движения насадил на член. Эклз коротко взыл, но вырваться не смог. Утративший контроль альфа впечатал его грудью в стену. Что-то упало и гулко покатилось по полу. Омега безуспешно пытался отстраниться от стены и не очень громко материться. Джа рычал и вдалбливался в горячую глубину так, будто мира вокруг не существует, и оторвать его от этого занятия можно только срезав с желанного тела автогеном. Конспирация летела ко всем чертям. - Падалеки… ПАДАЛЕКИ, КАКОЙ ЖЕ ТЫ КОБЕЛЬ… Нэйтан немного постоял, прислушиваясь к такому узнаваемому дыханию внутри. За едва прикрытой дверью подсобки что-то разбилось. Омега развернулся и медленно пошёл к бледневшему вдали выходу. Джаред не знал, сколько времени прошло. Когда эта вязка, эта случка закончилась, он осел на пол и некоторое время приходил в себя. Дженс стоял рядом, прислонившись спиной к стене. Джаред прижался щекой к обтянутому джинсой бедру и чуть не упал, потому что омега тут же вышел, оставив его одного. Он поднялся на нетвёрдые ноги и почти вывалился из подсобки, но догнал до того, как тот отошёл от машины. Удержал. - Дженс, постой. Побудь со мной хоть немного. - Зачем? – омега уже вполне владел собой и снова был непроницаем, как кусок свинца. – по-моему всё сделано. - Не всё… - до Джареда медленно и неотвратимо доходило, что именно «сделано». Сделано цинично, по быстрому, да могло ли у них быть иначе. Они с первого взгляда знали, что это случится и только дожидались, когда воспитание, наконец, спасует перед природой. Им обоим давно не семнадцать. - Дженсен, побудь со мной немного. Поговори со мной. Раздался тихий смех, потом Эклз, передумав уходить, всё таки повернулся, зажимая Падалеки между собой и машиной: - Отлично. О чём? - Расскажи о себе, что угодно. - Окей, - Дженс поднял руку и приветственно помахал ею. Падалеки видел это движение в редеющем сумраке. – Привет! Я Дженсен Эклз и у меня только что был перепихон с клиентом в гараже. Давненько меня так не драли. Вот собственно и всё, больше ничего во мне примечательного нет. «Да как так-то? – полыхнуло у альфы в голове. – Он ждал меня в баре, я целовал его на капоте этого драндулета, а теперь… вот это?!» - Это не был «перепихон с клиентом в гараже» - медленно, с нажимом проговорил он. - Любопытно, - Дженс взял его за ворот и недвусмысленно встряхнул. Приблизил лицо и зло прошептал: - Что же это, по-твоему, было, а? Поделись версией! «Омеги, лишь бы болтать.» Внутри у Джареда всё клокотало, но снова порыву он не поддался, хотя искушение ввязаться в перебранку, вывалить на этого замкнутого, вечно злого, невыносимого парня всю тяжесть ожидания, все муки последних суток было велико. Вместо этого, он развернул Эклза, вжал задом в закрытое окно авто, расстегнул ему ширинку под толком не застёгнутым ремнём и рухнул на колени. Дженс задохнулся, будто его окатили холодной водой. Когда-то Джа читал, что омегам это не интересно. Недостойно это, не целомудренно и вообще лишнее, но он предположить не мог, что попытка сделать минет повергнет конкретно этого омегу в шок. Ведь ёжику понятно, что Дженс не кончил – до того ли в той вонючей каморке было, и теперь Джареду казалось совершенно логичным доделать начатое, так почему бы и не так? Да, у него нет в этих делах опыта, но по себе Джа знает, что при хорошем сосательном рефлексе… Дженс окаменел. Его согнуло почти пополам, напряжёнными до дрожи руками он старался отпихнуть от себя альфу. Так дело не пойдёт. - Дженсен, а что у нас происходит? – отстранившись, деловито осведомился Джа и вытер подбородок. - Н.. не надо. – выдавил из себя омега. - Почему не надо? А я хочу... - искренне удивился Падалеки. – Всё совсем хреново, тебе не нравится? Почему? - Потому что ты псих. – Эклз попытался застегнуться, но Джа не позволил, мягко, но решительно отведя руки. – Ты ненормальный. - Это не ответ. - Потому что я… грязный. Джареду захотелось обнять его. Обнять крепко и держать долго. Никогда не опускать. Но скоро начнёт по-настоящему светать. - Джей, послушай меня сейчас очень внимательно. – шёпотом, уговаривая, произнёс Падалеки. – Ты не грязный, слышишь? Не грязный. Ты… не стерильный. И это прекрасно, потому что стерильно – это... это домашние животные после обработки. Это в химической лаборатории. Это В МОЕЙ ДОЛБАННОЙ ЖИЗНИ, которую я ненавижу, которая мне на хер не нужна – СТЕРИЛЬНО. Твой, как ты говоришь, «грязный» член – самое лучшее, что до этой минуты со мной вообще происходило. А поэтому, будь добр, расслабься. Ну и, если ты захочешь немного поучаствовать, будет просто волшебно. - Ага… - едва слышно выдохнул Дженс и осторожно прикоснулся к лицу своего альфы. Всё так просто, так завораживающе естественно. Столько сомнений, столько усилий - зачем? Для чего они, все эти бесконечные внутренние монологи по дороге к Нэйтану, о том, что всё у них хорошо и желать белее нечего. Годы жизни, стабильность, казалось раз и навсегда совершённый выбор летят псу под хвост только потому, что Джаред никогда не верил в сказки. В то, что где-то под небом, задыхаясь от одиночества и неприкаянности, ждёт его человек. Что быть с ним окажется так же легко и желанно, как дышать. Сейчас – Дженс по уши в известковой пыли, а сам он воняет чем-то едким. Чёрт знает, что там пролилось на полу в подсобке, где он сидел, – он чувствует больше, чем за все идеально организованные поездки, пикники, морские прогулки, отпуска на островах. Он ни секунды не хочет жить как прежде. Может, Нэйту бы и удалось его удержать, если бы в своё время омега согласился завести детей. Но его жизнь делилась на две аккуратные половины, первую занимала наука, вторую – доходящая до одержимости необходимость создавать вокруг Падалеки рай. Заказать столик, расплатиться с уборщицей, забрать вещи из прачечной. К чему это привело? К тому, что встреченный случайно, за сотни километров от родного города омега, хрипя в потолок «Да, да, да, ещё, Джей, бля, Господи, да…» и мёртвой хваткой вцепившись Падалеки в волосы вытрахивает из его дурной головы остатки здравого смысла. Спермой Джаред, конечно, подавился. Подавился сильно и кашлял громко, самым неромантичным образом. Они сели на пол и Джа пытался обрести дыхание, а Дженс, стараясь не ржать, хлопал его ладонью между лопаток. Альфа и омега смотрели друг другу в глаза, ждали улыбки и каждый не смел улыбнуться первым, не веря в произошедшее и происходящее. - Вставай, пошли! – Дженс очнулся первым и потянул Джареда за рукав. - Веди, - легко согласился тот. Они пересекли гараж и стали подниматься по узкой лестнице с крохотными площадками. Джаред догадался что над сервисом располагаются жилые помещения и маршрут его устраивал. - Джей, - повеселев, окликнул он омегу. – откуда ты знаешь про Стокгольмский синдром? - А, это, - Эклз прислушался к громко работающему за стеной радио. – курс психологии в университете. - На кого ты учился? - Сразу после школы я прошёл по баллам на две специальности: юриспруденция и экономика. – Дойдя до двери, Дженсен снова прислушался и, отворив её, впустил Джареда в тёмный коридор. Помещение пропахло выпивкой и пылью. Затем они юркнули в ещё одну дверь и он шёпотом продолжил. – Отец отговаривал меня и при поступлении мне прямо дали понять, что омеге на этих специализациях делать нечего. Но я был гордым идиотом и считал, что мне всё по плечу, раз уж мозгов хватило поступить. Джаред оглядывал небольшую комнату, в буквальном смысле заваленную книгами. Они были на полках и на столе, громоздились стопками на полу и погребли под собой маленький компьютер. О чём-то кроме привычки читать и одиночестве здесь говорила только одна вещь. На стене напротив окна в чёрной траурной раме висело большое фото. Удивительной красоты, до прозрачного хрупкий омега улыбался с портрета нежно и чуть печально. Дженс стянул с Падалеки рубашку и скинув футболку обнял его сзади. Это казалось важным, необходимым – отразиться в этом стекле, вместе смотреть в глаза жившего когда-то давно Мерриадока Эклза. По подписи под фото, по датам рождения и смерти Джа понял, что с так похожим на себя сыном Мерри вряд ли был хорошо знаком. - Отец был прав во всём. К концу первого семестра я смирился с тем, что просто владеть материалом недостаточно. Вся магистратура знала, как выглядит моя задница, но и это не помогло. Меня поимели и вышвырнули, я вернулся сюда. Так что, когда отец говорит «Дженсен, блядь» - это не фигура речи. - Если бы твой отец был прав хоть в чём-то, твоя постель бы не стояла на ящиках из под пива вместо ножек. Кстати, она двоих выдержит? Дженс отрицательно покачал головой. Было уже светло, когда пьяный рёв «Джееенс, бля, может уже хватит грохотать?!» оторвал их друг от друга. Джаред наотрез отказывался уходить, тем более через окно, потому что взрослые люди с серьёзными намерениями так себя не ведут. Но омега настоял. Послать старого пьяницу он всегда успеет, но если тот начнёт орать на всех перекрёстках, с кем путается его сын, ситуацию это не улучшит и настроения Нэйтану не поднимет. Он и так скорее убьёт его, чем простит. - До вечера? - До вечера. Дженсен, я тебя… - Заткнись и вали, Джей! Джаред Падалеки попал на широкую, как площадь, крышу автосервиса и с неё по пожарной лестнице спустился на землю. Он был до краёв полон этой ночью, но ощущение потери не покидало его. Альфа вошёл в тихий номер и долго смотрел на свернувшегося в клубок на краю кровати омегу. Мысли о том, как жестоко он обошёлся с Нэйти давила физическим грузом. Джа всё объяснит ему, и он поймёт. Нэйт обязательно его поймёт. У него есть дом, машина и сбережения. Если отпустить его омега не захочет – он откупится. И вернётся на попутках. Но этого он ещё не заслужил. Сначала – разговор, боль, слёзы. Развод. Джа понял, что ему необходимо поспать, хоть пару часов. Прямо сейчас он всё ещё там – в подсобке, в гараже, у Дженса, по кругу, по кругу, по кругу… - и к разговору не готов. Он быстро разделся и лёг под своё одеяло.