***
Перри с трудом открыл глаза, голова отказывалась соображать. Всё, что он мог осознать, это то, что он пьян и что не один: на его плечо что-то давило, то ли рука, то ли чья-то голова. В баре было уже пусто, почти утро. Теперь каждый вечер после дежурства он завершал в этом захолустном местечке. Пиво он мог пить бесконечно, ведь теперь не для кого беречь каменный пресс, и поэтому силуэт прорастающего пивного пузика начал прорисовываться сквозь облегающую серую футболку. Веки тяжелели, и он всё с большим трудом возвращался из мысленных провалов. Когда ему удалось окончательно просветлить голову, яркий свет начал резать глаза. Перри перевернулся и уткнулся в подушку лицом. Он уже пожалел, что наступило утро и трезвые мысли стали заполнять его несчастную голову. Абсолютный провал между девятью вечера и утром его ни капли не смущал, он был рад, что удалось забыться еще на один вечер. Хоть он и не знал, как он оказался дома в собственной постели, его это не напрягало: он поверил в судьбу, что всё предначертано и непоправимо. А так как он был уверен, что виноват в смерти Джордан, упрямо ждал, когда судьба его накажет и изничтожит.Глава 3
14 марта 2015 г., 08:42