Весной

      «Этой весной молодёжь окончательно сошла с ума…» — шептались на завалинках старики и старухи — и были правы.       То ли зима слишком затянулась и долгожданное тепло устроило пожары в юных головах, то ли цветы пахли как-то особенно пряно, но так или иначе весь деревенский молодняк от тринадцати до пятнадцати лет носился по окрестностям с такими радостными визгами, что воспоминания зажигали кровь и пожилым.       Это было действительно важное время: время взросления, время расцвета. Вчерашние девочки подпоясывали новые нарядные юбки на наконец обозначившейся талии и гордо вскидывали головы от осознания того, что рубашка немного тесна в груди. Вчерашние мальчики, долговязые, с незнакомыми голосами и жадными широко распахнутыми глазами разворачивали плечи и бросались в погоню за смеющимися жертвами. В конечном итоге все убегали в лес.       Дубовая роща была чудесна в эту пору: напоенные светом листья, влажная мягкость земли, оглушительные птичьи трели, звонкое журчание ручьёв. Весна уверенно вступила в свои права, готовясь в скором времени короноваться и стать певучим упоительным летом.       Лес наполнился громкими, дрожащими от ощущения полноты жизни голосами. Началась настоящая охота — за первыми поцелуями. Такое счастье получить его от юноши, который давно и прочно запал в сердце, на глазах у завистливых подружек! Тогда и приходит мысль: я больше не маленькая девочка, я девушка теперь; я красива, я любима, я жива…       И никто из этих молодых людей не задавался вопросом, что он здесь забыл. Никто… кроме одной.       Пока она скромно стояла под раскидистым дубом, её никто не замечал. Но вот очередная счастливица, кокетливо увёртываясь от объятий ухажёра, прянула в тень и воскликнула:       — Ой, да здесь Куропатка!       Все загалдели, на миг забыв о весенней охоте. А девушка в который раз подумала о том, что ей здесь совершенно нечего делать.       На самом деле, уговорила мать. Долго просила, чуть ли не со слезами: «Ну пойди, деточка, пойди… Что же это: все веселятся, а ты в избе сидишь? Не маленькая ты уже прятаться. Пойди. Может, встретишь кого…»       Кого? Одного из тех высоких парней, что глядят с такой насмешкой на толстую смешную девчонку с коричневым от веснушек лицом, круглыми красными щеками и крохотными голубыми глазками? Она и на девушку мало похожа — в свои-то четырнадцать лет…       — А ты чего пришла? — звонко крикнула красавица Санира — разумеется, её поцеловали самой первой. — Неужели поучаствовать решила? Ну насмешила, Куропатка!       — Нужны вы мне, — равнодушно фыркнула та и вдруг призналась: — Просто скучно.       Все рассмеялись.       — Ну Куропатка! Во даёт! Во наглая!       — Скучно, говоришь? — вдруг перекрыл гам зычный голос одного из парней. — Так давайте играть! Ищи, Куропатка!       — Ищи, ищи! — подхватили остальные и мгновенно исчезли в кустах.       Девушка устало вздохнула. Кто бы вспомнил хоть раз её настоящее имя — Мия…       Она хотела развернуться и уйти… но вспомнила лицо матери и передумала. Та учила дочь принимать себя такой, какая она есть, и не бояться показывать этого остальным. Что ж, она не трусиха.       — Иду искать! — прокричала Мия роще и зашагала вперёд.       Беглецы не отбегали далеко, а постоянно окликали из кустов: «Куропатка! Куропатка!» — и тут же разбегались в стороны, как будто девушка желала кого-то поймать. Она просто шла, всё дальше и дальше, любуясь свежей красотой весенней дубравы и немного жалея о том, что не может цвести так же, как травы под босыми ногами. Будь она не такой уродиной — может, всё сложилось бы по-другому… Да что гадать, всё равно ничего не изменишь.       Впереди показался ручей. Едва Мия подошла к нему с намерением перейти вброд, как откуда-то сбоку крикнули: «Эй, Куропатка!» — и ком жирной мокрой грязи выкатился прямо под ноги. Не удержав равновесия, Мия с криком упала вперёд. Руки почти по локоть утонули в ледяной воде, кожу закололо иголками, а ладони больно ударились о камни. Она попыталась подняться, но никак не могла, поэтому неуклюже барахталась в ручье, невольно краснея от хохота за спиной.       — Вот и Куропатка!       — В силке застряла!       — Вот растяпа!       — Может, помочь?       — Сейчас я её за косу вытяну!       — За юбку тяни!       Вот пристали! Мия отчаянно завозилась на месте, не в силах поднять голову. Если её сейчас схватят, она точно будет кусаться и царапаться изо всех сил…       «Мама, ну зачем я здесь?!»       Но ничьи руки не успели коснуться её. Смех вдруг сменился криками ужаса.       — Смотрите, смотрите!       — Лесной демон!       — Бежим скорее!       И что это на них нашло?       Затрещали ветки, и стало тихо — только вода тихонько журчала перед самым лицом. Вздохнув, Мия снова попыталась оторвать руки от каменистого дна и внезапно увидела в воде очертания босых ступней — совсем близко. Девушка запрокинула голову насколько могла, и от удивления ей наконец удалось выпрямиться. Онемевшие от холода пальцы растерянно вцепились в траву. Глаза Мии округлились.       А он сидел на корточках в ледяном ручье, подперев голову кулаками, и улыбался улыбкой, похожей на трепетание дубовых листьев под солнечными лучами. Волосы, не то светлые, не то тёмные, напоминали гнездо, беспорядочно опушившее голову. Лицо тонкое, как костяная резьба, а глаза… Они темнели дубовой корой, переливались серебристыми водяными струями, искрились тёплыми лукавыми лучами, обжигая совсем не больно — зато до самого сердца.       Мия долго не могла отвести взгляда от его лица, которое показалось ей самым прекрасным зрелищем на свете, поэтому нескоро заметила его странную одежду — нечто вроде рубахи до колена, на вид сделанной из прочных листьев, сплетённых тонкой верёвкой. Удивлённо покосившись на диковинный наряд и босые ноги, девушка снова подняла глаза на лицо.       — А ты не боишься, — заметил тот. Его голос ласкал слух, как ласкает язык капелька душистого лесного мёда. Возможно, стоило что-то ответить, но Мия не могла говорить — только смотреть.       Он по-птичьи наклонил голову к плечу, любопытно разглядывая её в ответ. Сколько это продолжалось, неизвестно, но когда он снова заговорил, лукаво и доброжелательно, она вздрогнула от неожиданности.       — Хочешь, подарю тебе кое-что?       — Да… То есть, если ты не против… Мне не нужно ничего… — залепетала девушка, глядя ему в глаза и толком не осознавая, что именно произносят её губы. Он засмеялся, но не так, как смеялись над ней другие парни и девушки, а так весело и приятно, что обижаться на него даже в голову бы не пришло.       Он протянул вперёд сжатые кулаки.       — В какой руке?       Мия нахмурилась, уставившись на золотистые бусины его костяшек. Разве при нём что-то было? На вид руки совершенно одинаковые… Собравшись с духом, она робко тронула указательным пальцем левый кулак и тут же получила пригоршню брызг в лицо. Будь на его месте любой деревенский парень, она бы рассердилась, но теперь лишь звонко рассмеялась, утирая воду с лица. На душе было легко.       Открыв глаза, Мия осознала, что его лицо теперь намного ближе, чем до этого. Сердце затрепетало натянутой струной, сладко закружилась голова, и словно для неё запели все птицы в дубовой роще, когда её губ коснулись тёплые губы, похожие вкусом на землянику, которая сейчас вряд ли поспела…       Что-то перевернулось внутри, взметнулось в лазурное небо — и пропало навеки. Казалось, глаза открыла какая-то другая Мия, умнее, взрослее, красивее прежней, хотя внешне ничего как будто не изменилось. Разве что сердце билось так, будто готово было выскочить из груди и рыбкой устремиться вниз по течению ручья.       А его глаза сверкали ярче солнца, отражая блеск её глаз.       — Спасибо, — вырвалось у девушки, но к губам мягко прижался тёплый палец, призывая к молчанию.       — Позже поблагодаришь. Когда сбудется, — вполголоса произнёс он и исчез. А Мия осталась сидеть возле ручья, уставившись широко распахнутыми глазами в звенящий воздух. А вокруг неё торжествующе гудела весна…       Нескоро деревенская молодёжь набралась смелости вернуться к ручью, а когда хмурые, нарочито суровые парни в сопровождении боязливых девушек наконец показались под деревьями, они не заметили ничего, кроме Мии, сидевшей на земле и глядевшей куда-то вдаль.       Окликнуть её не успели: она сама поднялась на ноги и, медленно развернувшись, побрела мимо них, не замечая ничего вокруг. Солнечные брызги на дне её зрачков остались тайной, недоступной для других, однако во всём её облике было нечто настолько странное и чуждое, что никто не решился назвать её Куропаткой.       — Вернулась? — обрадовалась мать, оборачиваясь на распахнутую дверь, и испуганно замерла, глядя на дочь.       Мия тихо прошла в избу и остановилась возле печи. Прижав ладони ко рту, мать с ужасом взирала на незнакомку, лицо которой было меньше, глаза — больше, а волосы — пышнее, чем у девочки, ушедшей утром. И веснушки уже не казались ряской, затянувшей старый пруд, а были яркой весенней россыпью крохотных солнечных зайчиков на румяных щеках.       — Мия…       Девушка подняла глаза и странно улыбнулась.       — Спасибо, матушка, — прошептала она и крепко обняла мать. ***       Год выдался урожайным не только на зерно, но и на свадьбы — весна сделала своё дело. Правда, не всем мечтам было суждено сбыться: бывало, счастливицы, совсем недавно сидевшие во главе стола в свадебном наряде, через несколько дней в слезах прибегали плакаться матерям на свою горькую долю, а те призывали не сетовать на собственный выбор. Впрочем, нашлись и такие, кто с первого дня жил душа в душу, и многие девушки теперь жили ожиданием первенца.       А чего ждала Мия, не знал никто.       На неё не обращали особого внимания, а если обращали, то старались не заговаривать — слишком странными казались её затуманенный взгляд и неясная улыбка. После той весны её больше никто не звал прежним прозвищем, никто не старался задеть или обидеть — хотя мало кто осознавал, почему.       Изменения, произошедшие с девушкой к шестнадцати годам, также прошли незамеченными для жителей деревни, и только мать, молчаливая и вечно тревожная, видела, как дочь постепенно вырастает, как исчезает детская округлость, сменяясь прелестями девичьей фигуры. Смешная толстая девочка исчезла — та Мия ещё весной осталась барахтаться в ручье.       Многие её ровесницы уже боялись остаться старыми девами и торопливо прихорашивались, покрывая новые платья вышитым узором, а лица — румянами, а она всё так же носила широкие рубашки и простые юбки, из-за чего на неё иногда косились с жалостью: на такую невесту, да ещё и заколдованную, ни один жених не позарится.       А Мия не обращала внимания на толки за спиной: в её глазах царила вечная весна. Её сердце было наполнено радостным ожиданием, но без нетерпения — будто она знала, что её непременно ждёт нечто удивительное.       Зима выдалась на редкость холодной и суровой, метель мела едва ли не каждый день, заставляя деревенских жителей отсиживаться в домах. В те редкие дни, когда непогода утихала, все спешили выбраться на улицу и обменяться новостями. Собирались обычно в доме старосты или возле него.       А тут ещё и гости объявились: проезжие купцы остановились в деревне переждать ненастье, возбуждая всеобщее любопытство. Все спешили увидеть чужаков, хотя не горели желанием сводить близкое знакомство — всё же страшновато. Купцы оказались людьми приветливыми и с удовольствием показывали свой товар, а то и продавали по сниженной цене.       Смеркалось. Мия в старом полушубке шла по дороге, проваливаясь в снег, и улыбалась чему-то, ведомому ей одной. Бутон её души уже распускался в предчувствии весны, и девушке не было дела до всего остального…       Нога вдруг скользнула по насту, и Мия рухнула вперёд, едва успев подставить руки. «Вот неуклюжая», — весело подумала она и заметила прямо перед собой носки чьих-то сапог.       — Не ушиблась? — раздался задорный голос над головой, и сильные руки легко приподняли девушку, помогая встать на ноги.       Мия удивлённо взглянула в незнакомое лицо парня с высокими скулами и твёрдым подбородком.       — Ну что ты молчишь? — спросил он и улыбнулся.       И она тут же узнала эту улыбку: чуть насмешливую, но неизменно добродушную. И искры в глазах узнала. Хоть этот был совсем не похож на того, лесного, сердце сжалось так знакомо и радостно…       Мия улыбнулась в ответ, а лицо незнакомца вдруг удивлённо вытянулось. Он смотрел на неё, не отрываясь, словно не в силах поверить. А она смотрела на него.       — Как твоё имя, красавица? — тихо спросил он.       — Куро… Мия, — спохватилась девушка. Он засмеялся негромко и весело — его глаза блестели.       — Куромия… Красивое имя.       И она засмеялась в ответ.       Он сжал её руку в своей и повёл к дому старосты, а она спокойно пошла, зная, что больше их ничто не разлучит. И сколько бы её потом ни обвиняли в колдовстве, сколько бы ни шептались за спиной — ничто его не остановило.       — Люблю её, — вот и всё, что он отвечал им. ***       Зима пролетела одним днём, снега растаяли быстро, солнце облило золотом поля и избы, готовясь приветствовать грядущее лето.       Мия плела венок, вспоминая тот день, когда в лесу, на поляне, среди раскидистых дубов для неё прозвучало тихое: «Пойдёшь за меня, Куромия?». Что она могла ответить? Ответ они оба прекрасно знали, и была бы их воля, сыграли бы свадьбу в тот же день, но обряды требовали подготовки, и они со смехом решили устроить праздник хотя бы для деревни.       Невеста не предполагала, что у неё окажется так много подруг, готовых помочь в подготовке. Столько лет она была одинока, а тут вдруг набежали девушки со всей деревни, упрашивая: давай сотку тебе покров, давай браслеты сплету, давай я тебе то, давай это… Мия принимала всех ласково и для всех находила работу по силам. В её сердце не было места обидам и злобе — там царила вечная любовь.       С улыбкой Мия вплела в венок последний цветок, поднялась на ноги и тихонько выскользнула из избы. Матушка ещё спала, и дочь надеялась вернуться до её пробуждения.       Молодая трава гладила босые ступни и щиколотки. Не приподнимая подола, девушка шагала вперёд, к хорошо знакомому месту, и остановилась у ручья. Подумав немного, пустила венок по воде и отступила в сторону.       — Спасибо.       Цветы недолго неслись по журчащим струям: у самого края поляны их подхватили ловкие золотистые пальцы.       Лесной дух лукаво улыбнулся.       — Пришла всё-таки. Получила мой подарок?       — Получила. Почему ты был так щедр? — спросила Мия, глядя в его лучистые глаза. Он хмыкнул.       — Посмотреть хотел, хватит ли у тебя ума счастья дождаться. Молодец, заслужила.       — Спасибо тебе. — Девушка низко поклонилась, а когда снова выпрямилась, увидела, как он задумчиво склонил голову к плечу и задорно прищурился.       — А что, расскажешь суженому про меня?       — Не расскажу, если не захочешь.       — Да, не рассказывай. И без того счастливы будете, — рассмеялся он и украсил венком спутанные кудри, после чего махнул рукой и растворился в пятнах тени.       Мия улыбнулась, глядя в воды ручья.       Вдруг знакомая рука осторожно легла на плечо.       Обернувшись, она взглянула в добрые глаза жениха, наполненные светом и любовью, а потом прильнула к нему, растворяясь в знакомых объятиях.       — Ну чего ты? — ласково спросил он.       — Дождалась тебя, — шепнула Мия.       Прижав её к себе ещё крепче, он тихо отозвался:       — Я тоже…