Любви все возрасты покорны

Ворвавшись в собственный дом, она швырнула эльфам шубку и направилась наверх. Снимая с себя все драгоценности и кладя их в коробку, небрежно откидывая дорогое платье в сторону, Хелен накинула белый халат на тело. Распустив волосы, девушка спустилась в гостиную, где ожидал ее любимый мужчина. Антонин сидел в кресле-качалке, пил пиво прямо из горла бутылки и молча, смотрел на огонь в камине. На полу валялось еще несколько таких же, но уже пустых, бутылок. Когда в комнату вошла Хелен, он бросил на нее испепеляющий взгляд и демонстративно допил остатки пенящегося напитка, зашвырнув бутылку в угол. - В чем дело? Что случилось? – Его супруга спрашивала это не думая, словно автоматом срывались с губ слова, однако Хелена догадывалась, что все это дело рук того мужчины или все же нет? Антонин так же молча протянул ей несколько колдографий, на которых она и Люциус обнимались в парке и снова отвернулся к огню. Молодая хозяйка дома взяла колдографии из рук мужа, разглядывая их. Ее реакция весьма удивила мужа. Она засмеялась. - Ты думаешь я тебе изменяю? С ним? Тони! Ничего подобного! - Ее голос вдруг стал холодным и серьезным, без тени любви и нежности. - Как ты мог во мне усомниться? Я ведь верна тебе! - Хелен отшвырнула колдографии в сторону обеденного стола. - Кто тебе их передал? - Я не думал. Уже давно перестал что-либо думать... - холодно произнес Долохов. - Кто передал? - Косая усмешка искривила рот Карателя. - Какая разница? Ну, допустим, Яксли. И что дальше? - Если этот человек передал тебе фотографии и что-то наплел, на счет меня и Люциуса, то … - Ничего он мне не наплел, - дыхнув пивным перегаром, перебил ее Долохов. - Колдографии принес его эльф-домовик. Вот и всё. - Ах, вот оно что. – Усмехнулась Хелен, все еще оставаясь стоять около мужа. – Ты, наивный дурак, поверил ему? Дорогой, - супруга слегка наклонилась к нему, оперевшись рукой о подлокотник кресла-качалки, - между нами ничего нет, он мой близкий друг с самого детства, ты это и сам знаешь. Если бы он захотел, я бы вряд ли ему позволила это сделать. Долохов впервые за этот вечер улыбнулся - не своей зловещей ухмылкой Пожирателя Смерти, а нежно и с любовью, по-человечески. Он встал и шатаясь подошел к жене, которая успела отойти к обеденном столу, обнял и ласково прижал ее к себе, ладони его рук скользнули с девичьей талии ниже спинки, а его губы жарко прильнули к пахнущим вином и соблазном сладким устам Хелен. И эти его ласки были красноречивее любых слов! По ее щечкам потекли слезинки. Хелен едва улыбнулась, чувствуя, как он сцеловывает их. Антонин целовал и ласкал жену с какой-то неистовой, звериной страстью, давая выход накопившимся в его волчьем сердце эмоциям. - Не надо, прошу тебя… - шептала она, пытаясь отстраниться - пожалуйста... Но Антонин не слушал ее. Сейчас он был озверевшим хищником, которому не ведома жалость. Он целовал и грубо ласкал свою молодую жену, срывая с нее одежду, ее слабеющее сопротивление и тихие постанывания еще больше заводили и возбуждали его. Хелена пыталась сопротивляться и отталкивать его, но почему-то силы покинули, она сдалась, сдалась его напору. Слезинки скатывались по девичьим щечкам и тело вздрагивало, подчиняясь ласкам и поцелуям мужа. Когда остатки одежды были сорваны с девичьего тела, девушка осталась обнаженной, Антонин встал перед ней на колени, словно жрец перед своей Богиней. Она отвела взгляд от своего мужа и смотрела на пламя. Тело девушки слегка покрылось мурашками от гуляющего ветерка в комнате. сердце забилось с такой скоростью, что грозилось вырваться из груди. Глаза Хелен отражали горящее пламя в камине. Долохов, казалось, не замечал этого. Обхватив девушку руками за талию, он прильнул губами к ее лону и целовал каждый участочек кожи. Хелен громко вскрикнула, почувствовав резкое проникновение в лоно, впутала свои пальчики в его волосы, слегка прижав к себе. Дыхание девушки стало быстрым и прерывистым, она быстро возбудилась от его грубых ласк и поцелуев. А уж таким, Хелен своего мужа никогда не видела. Да были моменты, но сегодня..... сегодня все было совершенно по другому. Ей казалось, что это своего рода наказание за сегодняшнюю прогулку с Малфоем. А Долохов сходил с ума от любви и возбуждения, разум его совсем отключился и теперь он был целиком и полностью во власти первобытных инстинктов своих диких предков. Отстранившись от нее на миг, он встал и быстро подхватив ее на руки, понес в к столу. Усадив на крышку обеденного стола, Антонин продолжал целовать и терзать девичье тело, упиваясь вкусом и запахом, теряя рассудок. Уложив ее, губами терзал ее такие сладкие губы, шею, ключицу, спускаясь ниже к груди и целуя по очереди каждый ее сосок, слегка прикусывая их и слыша громкие стоны жены. Потом Антонин снова спустился губами и языком к ее животику, пупку и лону. Слегка раздвинув ее ножки, Долохов принялся целовать и вылизывать девичью прелесть, страстно лаская и будоража этот нежный цветочек. Хелен вся выгибалась и извивалась. Руки мужа блуждали по изнывающему от страти телу, слегка сжимая и оставляя следы своих пальцев на ее коже... Стоны жены становились все громче и перерастали почти, что в крики. Целуя и будоража девичье сокровище, Антонин жарко и страстно целовал ее нежные внешние губки, проникал языком и вылизывал розовые лепесточки внутренних губок, игриво теребил маленький бугорочек клитора Тело Хелен содрогалось, она стонала и вся извивалась от этих интимных ласк, но супруг не прекращал их, пока всё ее девичье сокровище не наполнилось ароматной влагой, которую он с упоением вылизывал. Когда девушка вздрогнула и вскрикнула, Долохов вошел в нее своей твердой и горячей мужской плотью и начал двигаться быстро, неистово, с нарастающей страстью. - О , Мерлин, да… - простонала ведьма, изгибаясь ему на встречу и прижав мужчину к себе, ласкала крепкую спину ноготками, царапая и оставляя красные полосы. Для большего удовольствия, Антонин начал целовать вновь ее ушко, покусывая мочку, оставляя засосы на ее шейке и ключице, руками лаская и сжимая до боли грудь. Не сбавляя темпа своих двоих движений, Долохов наклонился, обхватывая губами и слегка посасывая, как младенец, ее твердые от возбуждения сосочки.За столь занимательным занятием, они сами не заметили как в комнату зашел их сын и удивленно наблюдал за происходящим. Антонин чувствовал, что сейчас достигнет пика наслаждения, но ему не хотелось останавливаться. Голова его кружилась, перед глазами мелькали яркие звездочки, сладостное ощущение приближающегося оргазма наполнило его мужскую плоть и в последний момент, он все же успел выйти из влажного и горячего девичьего сокровища Хелен. Его раскрасневшийся член вздрагивал, извергая потоки белой липкой жидкости... И в этот момент Долохов случайно оглянулся в сторону входной двери и увидел Радомира. Мальчик с нескрываемым интересом и удивлением наблюдал за происходящим и почему-то улыбался. Ни страха, ни смущения, ни отвращения не было заметно на его личике, а только детское любопытство. И тут до Антонина дошло, что их сын уже не впервые подглядывает за ними, когда папа и мама занимаются любовью. Хелен проследила взглядом за мужем и сама увидела сына. Девушка крепче обняла супруга, пряча раскрасневшееся лицо где-то в области его шеи, шумно дыша. Антонин приподнял свою супругу, так что она оказалась вновь сидящей, произнес строгим голосом: - Почему ты еще не в постели? - Но, папа, я не хочу спать! - Я дважды не повторяю. Бегом в кровать! – Глаза отца предостерегающе сверкнули в свете камина. Радомир, обидевшись, направился в свою комнату. Антонин после еще долго стоял обнаженный посреди комнаты и о чем-то думал. Таня, его младшая сестренка, должна была присматривать за сыном. Почему она оставила его одного и не проследила, чтобы он спал? - Я пойду его уложу, - чмокнув мужа в щечку, Хелен вышла из комнаты и направилась в детскую, а через некоторое время, она вернулась. Антонин сидел одетый в домашние брюки с голым торсом. Обняв его сзади за шею, девушка поцеловала в макушку, слегка взъерошивая волосы. Повернувшись к жене, Долохов ответил на ее поцелуй. - Ну как тебе было со мной? - лукаво прищурившись, спросил он. - Все прекрасно, однако мне не нравится то, что наш сын стал свидетелем происходящего в слишком раннем возрасте. - Произнесла Хелен, прижавшись ближе к мужу - Я очень этому рад, - ответил Долохов. – Он познает жизнь, моя дорогая. - - Да уж, - как-то грустно ответила она, отстранившись от супруга и сев на подлокотник кресла. - Что будем делать дальше? - Спросил Антонин, кивнув на колдографии, присланные Яксли. - Как отомстим негодяю? У меня есть идея: отправить их Люциусу, пусть он сам накажет мерзавца? Что скажешь, любимая? - Долохов снова привлек к себе и поцеловал жену - Отличная идея, я позабочусь об этом. - Значит, так и сделаем, дорогая! - Антонин прижался лицом к прекрасному и ароматно пахнущему телу своей дрожащей супруги, а после зловеще улыбнулся, предвкушая грядущую расправу над незадачливым Яксли.