Любви все возрасты покорны

На следующий день после веселого мальчишника в понедельник, Люциусу предстояло приступить к обязанностям преподавателя Темных Искусств в Хогвартсе. Голова его буквально раскалывалась с похмелья и Лорд Малфой не раз спросил себя: зачем было пить столько огневиски? Наскоро одевшись и отругав домашних эльфов, он бросил зеленый порошок в камин и тут же оказался в кабинете директора школы Северуса Снейпа. Бывший зельевар как раз готовил противопохмельную настойку и улыбнулся, увидев своего давнего друга с не выспанными глазами и помятой физиономией. Поздоровавшись с новоиспеченным преподавателем, Северус подал ему бокал с настойкой, который Люциус принял с благодарностью и тут же до дна его осушил. Антиалкогольное средство было горьким на вкус, когда Лорд Малфой его выпил, у него моментально просветлело в голове. Cеверус предложил сесть Малфою в кресло напротив своего стола и обсудить пребывание его в Хогвартсе в качестве нового преподавателя Темных Искусств. Когда Люциус окончательно протрезвел после обильно употребленного спиртного накануне, директор Хогвартса сообщил ему, что кабинет Темных Искусств придется делить с преподавателем маггловедения. Мужчине эта новость пришлась не совсем по душе, но Северус объяснил, что выделять отдельную аудиторию для такого маловажного предмета, как маггловедение, не рационально, а более подходящего кабинета, чем преподавания ТИ, найти было трудно. Упреждая возможные протесты Лорда Малфоя, профессор Снейп поспешил его успокоить, что преподаватель маггловедения никоим образом его не стеснит. - Более того, - продолжал Северус, - во избежание накладок я распорядился, чтобы в расписании занятий Темные Искусства и маггловедение следовали один за другим. Так что студентам не придется бегать из одной аудитории в другую... - А кто преподает это... маггловедение? - Поинтересовался Люциус. - Наша бывшая выпускница, мисс Лестрейндж, - загадочно произнес Снейп. - Белла? - Удивился Малфой. Его брови вздернулись, а серые глаза округлились от изумления. - Нет, - рассмеялся директор Хогвартса, - не Белла, а ее дочь... - Я не знал, что у Беллатриссы есть дочь... - Люциус задумчиво потер пальцами подбородок. - Это выяснилось не так давно... Белла скрывала от всех факт наличия у нее ребенка, а сама дочь долгое время не знала, кто ее настоящая мать. - Интересно, интересно, - промычал Малфой. - И когда я смогу познакомиться со своей новой коллегой? - Скоро, друг мой, очень скоро, - черные глаза Снейпа сверкнули лукавыми огоньками. - У мисс Лестрейндж второй урок, а у тебя - третий, в той же аудитории. Я проведу тебя... Через некоторое время прозвенел звонок на урок, все дети разбежались по аудиториям и в школе стояла тишина. Северус еще долго разъяснял Люциусу круг его новых обязанностей, деликатно обходя тему о новой преподавательнице маггловедения. Напоследок, посоветовал координировать свои действия с деканом факультета Слизерин Амикусом Кэрроу и со старостой факультета Оливером Розье.

***

Когда прозвенел звонок с урока, Гермиона давала домашнее задание. Сегодня, как и всегда, урок прошел удачно. Дети, собрав свои портфели, вышли из класса. Девушка взмахом палочки очистила доску, собрала некоторые бумаги и направилась к выходу. В дверях она столкнулась лицом к лицу с директором Хогвартса Северусом Снейпом и, конечно же, его другом Люциусом. Девушка застыла при виде этих двух мужчин Лорд Малфой ожидал увидеть кого угодно, только не... "грязнокровку" Грейнджер. Челюсть его едва не отвисла, когда он понял, с кем ему придется делить кабинет Темных Искусств! Профессор Снейп самодовольно ухмылялся, глядя на реакцию своего друга. В глазах Люциуса смешались, как в одном флаконе, изумление, презрение и ненависть к этой наглой девчонке. - Какого черта, Северус? - Процедил сквозь зубы Малфой. - Что за идиотская шутка? - Руками он судорожно сжал свою трость, словно готовясь нанести удар. - Мистер Малфой, разрешите представить Вам учительницу маггловедения, мисс Гермиону Лестрейндж, - как ни в чем не бывало, промолвил директор Хогвартса. - Мисс Лестрейндж... - Мы знакомы, - Гермиона игриво улыбнулась Люциусу, не испытывая ни страха, ни смущения, как в тот злополучный день, когда она вместе с Гарри и Роном оказалась в Малфой-мэноре. - Не так ли, сударь? Люциус кивнул девушке и вопросительно уставился на Снейпа. В его серых глазах теперь осталось только изумление от неожиданной новости. Улучив момент, Гермиона, словно мышка, проскользнула между мужчинами. Лицо Снейпа обрело свою былую холодность и невозмутимость. Люциус открыл рот, чтобы задать мучивший его вопрос, но директор школы опередил его: - Готовьтесь к уроку, профессор Малфой. Желаю Вам успехов! - С этими словами Северус Снейп развернулся на каблуках и, шелестя своей черной мантией, удалился. Все еще находясь в замешательстве, Люциус прошел в глубь кабинета и расположился за учительским столом, ожидая учеников. Сейчас к нему должен был прийти курс Слизерина. "Ну хоть не Гриффиндор", - подумал про себя Люциус. Ученики в зеленых мантиях с эмблемой, изображающей серебряного змея, на груди дисциплинированно заполняли аудиторию. Люциус вспомнил собственные школьные годы, когда он сам носил такую же мантию и посещал занятия. Когда ученики заняли свои места, Лорд Малфой представился, хотя был уверен, что все его здесь прекрасно знают. Но Слизерин есть Слизерин: лица учеников оставались сосредоточенными и целеустремленными, словно профессор Малфой был незнаком детям, большинство родителей которых состояли в обществе Пожирателей Смерти. Люциус был доволен такой реакцией учеников. Сейчас он чувствовал себя на коне. Удовлетворенно окинув взглядом аудиторию, преподаватель спросил: - Какую тему вы изучали на прошлом занятии? - Подготовка волшебника к вызову духов Марса, - встав с места, ответил за всех высокий светловолосый юноша. "Оливер Розье, староста факультета", - вспомнил его имя и фамилию Лорд Малфой. И тут же отметил, что парень очень похож на своего отца, Пожирателя Смерти, боевого товарища Люциуса... Малфой рассказывал новый материал, иногда отвечая на вопросы учеников, но чаще спрашивая их, проверяя знания. В конце урока он дал небольшую самостоятельную работу по материалу, а сам устроился за столом, обводя класс взглядом и думая о Грейнджер. Уроком со слизеринцами Люциус остался доволен. Тот факт, что теперь Пожиратели Смерти контролировали Хогвартс, а "змеиный" факультет стал главным в школе, благотворно сказалось на успеваемости и дисциплине учеников. Следующими были когтевранцы-третьекурсники. Несмотря на то, что сам Люциус обучался на Слизерине, этот факультет, который дал миру многих великих волшебников, а так же личные качества его учеников вызывали у Лорда Малфоя уважение. Аудиторию быстро заполнили дети в синих мантиях с бронзовым орлом на эмблеме. Люциус отметил про себя, что графическое изображение герба факультета несколько изменилось: крылья птицы стали прямыми, широко распростертыми, клюв - более загнутым, а глаза - четче прорисованными. Когда профессор Малфой занял место за кафедрой и поздоровался с учениками, когтевранцы, все как один, вытянулись по стойке "смирно" и хором оттараторили: - Приветствуем Вас, господин Учитель! Люциус был в восторге: даже его родной Слизерин не демонстрировал такого почтения своему преподавателю! Когда Люциус разрешил ученикам занять свои места и спросил о теме предыдущего занятия, ему отрапортовал староста курса Дэн Уолш - спортивного вида крепкий парень с короткой, "под ёжик", стрижкой: - Оборотничество и его виды. Инициация оборотня - добровольная и принудительная. Лорда Малфоя не покидало впечатление, что он находится не в школьной аудитории, а на плацу перед солдатами. Ответами когтевранцев преподаватель Темных Искусств остался доволен. Настораживала лишь чеканная четкость и лаконичность самих ответов. Ни единого слова сверх написанного в учебнике и конспекте. "Лучше уж так, чем с гриффиндорской дерзостью или пуффендуйской несобранностью мыслей", - подумал Малфой, когда прозвенел звонок на перемену. Следующим уроком у когтевранцев должно было быть маггловедение... у Гермионы Грейнд... Лестрейндж! Люциус никак не мог смириться с тем, что эта ... "грязнокровка" и гриффиндорская зубрилка - дочь Беллатриссы! Интересно, а кто ее отец? Неужели Рудольфус? Профессора Малфоя обуяло почти юношеское любопытство: ему не терпелось узнать тайну превращения "грязнокровки" Грейнджер в Гермиону Лестрейндж! Он решил дождаться преподавательницу маггловедения на коридоре. Прозвенел звонок на урок, когтевранцы заняли свои места и послужно ждали учительницу, но Гермионы всё не было... Зная пунктуальность гриффиндорки, Лорд Малфой раздраженно подумал: "Родство с Лестрейнджами плохо отразилось на ее характере!" Прошло пятнадцать минут. Когтевранцы, словно фарфоровые статуетки в синих мантиях, послушно сидели за партами и ждали. Люциуса охватила бессознательная тревога. Ему просто надоело здесь торчать! Сколько можно? С твердым намерением пожаловаться директору Снейпу на поведение учительницы маггловедения, Лорд Малфой направился в Административное крыло Хогвартса. Но в директорском кабинете Северуса не оказалось. Предполагая, что зельевар может быть в оранжерее, Люциус направился туда.

***

Ещё во время предыдущего занятия по ТИ, которое вёл Люциус, Гермиона, имевшая "окно" между парами, пришла в оранжерею, чтобы помириться с Невиллом Долгопупсом. Он ненавидит Беллу и всячески пытается мстить той, через ее дочь. Герми это знала. - Невилл, ты здесь? - Спросила девушка заходя в оранжерею. Но не успела она и пикнуть, как что-то схватило ее, обматывая крепкими ветвями вокруг тела и начиная душить, впуская яд. Хогвартская оранжерея внешне напоминала огромный аквариум. Сквозь ее прозрачные стенки было хорошо видно разноцветное царство всевозможных экзотических и волшебных растений. Люциус тоже попытался разглядеть через стекло, кто находится там внутри, среди всего этого моря стеблей, листьев, цветов и плодов, но так никого и не заметил. Со слов директора Снейпа Лорд Малфой знал, что заведовал оранжереей преподаватель травологии, бывший сторонник Гарри Поттера и Дамблдора, Невилл Долгопупс. Его родителей, членов Ордена Феникса, в свое время, довела до сумасшествия, пытая Круциатосом, не кто иная, как Беллатрисса Лестрейндж, как теперь оказалось - мать Гермионы. А соучастником этого злодеяния был Антонин Долохов, ныне - муж Хелен МакГрегор, её лучшей подруги. Почему Темный Лорд, после победы над ОФ и мракоборцами, решил помиловать этого увальня, а Северус еще и предоставил ему место преподавателя в Хогвартсе - объяснялось очень просто: его чистокровным происхождением, внешней безобидностью и практически полным, как считали Пожиратели Смерти, отсутствием магических способностей. Клеймо "сквиб" прочно закрепилось за Долгопупсом... А так как в Хогвартсе на тот момент некому было смотреть за оранжереей и преподавать такой непристижный, но все-таки полезный, предмет, как травология, лучшей кандидатуры, чем Невилл, трудно было найти. И все-таки Пожиратели Смерти решили подстраховаться: Долгопупсу запрещено было пользоваться волшебной палочкой. Декан Слизерина Амикус Кэрроу съязвил по этому поводу: "Сквибу палочка ни к чему!". Невилл безропотно подчинился: для него главное было - любой ценой остаться в Хогвартсе! Люциус вошел в оранжерею, надеясь найти здесь Северуса. Пьянящий аромат цветов кружил ему голову, хищные растения тянули к нему свои ветви-щупальца, листья шелестели и, кажется, что-то нашептывали, пытаясь усыпить... Продираясь сквозь изгибающиеся, змееподобные заросли, Лорд Малфой и не заметил, как пнул ногой что-то мягкое, еще теплое... Отбиваясь от назойливых растений, Люциус склонился и увидел девичье тело в черной мантии, оповитое с ног и до шеи ядовитым, жалящим плющем... Каштановые кудряшки лежавшей без сознания девушки не оставляли сомнений: жертвой растения-хищника стала именно она - Гермиона Грейнд... Лестрейндж! Открытые участки рук и ног пострадавшей, ее шея и щечки были покрыты волдырями и ожогами. Повинуясь какому-то непонятному инстинкту, Лорд Малфой стал на колени перед еле вздрагивающим телом и с помощью волшебной палочки освободил Гермиону от смертоносных объятий ядовитого плюща. На девушку страшно было смотреть... Еще немного и Люциус не успел бы ее спасти! Похоже, что она пролежала здесь довольно долго... Взяв на руки дочь Беллатриссы, Малфой направился к выходу из оранжереи. Скорее, на свежий воздух, подальше от этих зеленых монстров! Открыв ногою стеклянные двери оранжереи, Люциус столкнулся с человеком, ради которого, собственно говоря, и полез в этот ботанический ад - с директором Снейпом! Видимо, бывший преподаватель зельеварения пришёл сюда за какими-то растительными ингредиентами. Увидев Люциуса с Гермионой на руках, Северус тут же догадался, что произошло. - Её нужно срочно в больничное крыло, - холодно произнес директор Хогвартса. - Нельзя ей туда! - Уверено сказал Малфой. - На неё уже покушались, значит, здесь ей оставаться опасно! В этот момент никто, даже сам Люциус, не смог бы объяснить причину, по которой он вдруг проникся судьбой этой, ранее ненавистной ему, девчонки. - Возможно, ты и прав, - вдруг согласился Северус; казалось, что бывший зельевар ожидал именно такой реакции со стороны своего коллеги. - Думаю, безопасней всего мисс Лестрейндж будет себя чувствовать в Малфой-мэноре. Надеюсь, Люц, ты сумеешь обеспечить своей пациентке надлежащий уход и защиту? Вместо ответа Люциус едва заметно кивнул, боясь уронить свою ношу. - Хорошо. - Голос Снейпа оставался холодным и пресным, без никаких эмоций. - Тогда немедленно отправляйся вместе с мисс Лестрейндж в свое имение. А я приготовлю целебные настойки и последую за вами. До встречи! - С этими словами Северус исчез, видимо, аппарировал в свою лабораторию: тяга к зельеварению сохранилась у него и после назначения директором Хогвартса. А Люциус, крепко прижав к себе Гермиону, трансгрессировал в Малфой-мэнор. На время отсутствия Люциуса Малфоя и Гермионы Лестрейндж в Хогвартсе были введены кое-какие изменения: на пост преподавательницы маггловедения вернулась Алекто Кэрроу, которая после назначения на эту должность Гермионы вела предмет Магическая Гениалогия и Чистота Крови, а Темные Искусства снова преподавал ее брат Амикус - заместитель директора и декан факультета Слизерин, преподаватель усиленного курса Боевой Магии для старшеклассников, готовившихся стать Пожирателями Смерти. Возвратившись в Малфой-мэнор, Люциус, не выпуская из рук обессиленную Гермиону, резким тоном дал распоряжение эльфам-домовикам готовить постель и протопить камин в бывшей спальне Нарциссы... После смерти жены Лорд Малфой велел запереть ее комнату на ключ и сам с тех пор ни разу туда не заходил. И вот теперь эта мрачная, занавешенная черными шторами, холодная комната должна была стать палатой для неожиданной пациентки. Когда все было готово, Люциус, не доверяя никому свою ношу, на руках отнес девушку в спальню Нарциссы и положил ее на кровать, где раньше в гордом одиночестве коротала ночи его законная супруга... Пока сам Лорд Малфой развлекался с проститутками и любовницами!.. Положив девушку на постель, Люциус внимательно осмотрел ее. Черная мантия и платье Гермионы были все покрыты желтыми пятнами яда хищного плюща. А открытые участки рук и ног девушки, ее миловидное личико и шейка теперь представляли собой сплошной ожог... Все тело девушки трясло в лихорадке... Превозмогая отвращение, Люциус надел резиновые перчатки и аккуратно снял с Гермионы пришедшую в негодность одежду, которая тут же была брошена в камин. Лорд Малфой невольно залюбовался изящными формами обнаженного девичьего тела, которое теперь стало красным от болезненного жара... Прогнав дурные мысли, Люциус смочил специальным раствором чистую белую тряпочку и нежно, чтобы не причинять лишней боли, коснулся ожогов на правой руке девушки. Но Гермиона все же вскрикнула, прежде чем снова провалиться в забытье. "Где же этот чертов Северус?" - раздраженно думал Лорд Малфой, продолжая промывать места ожогов на теле девушки.. Директор-зельевар Снейп, появился в родовом имении Малфоев, держа в руках флакончики с лекарствами. Северус, похожий в своей широкой черной мантии на гигантскую летучую мышь, стоял за спиной Лорда Малфоя и молча наблюдал, как тот бережно промывает ожоги на теле девушки дезинфицирующим и обезболивающим раствором. По одному ему известной причине, директор Снейп не мешал своему другу, пока тот не закончил процедуру, его лицо ровным счетом ничего не выражало и только в черных глазах время от времени вспыхивали озорные искорки. Люциус заметил присутствие зельевара лишь после того, как процесс омовения воспаленного тела Гермионы был им закончен. - Люциус, ты и без меня сам неплохо справляешься, - сухо и, как всегда, без эмоций промолвил Северус. И было совсем непонятно: одобряет он действия Малфоя или нет. - Я всего лишь оказал первую помощь при поражении ядовитым растением, как нас учила мисс Помфри на уроках колдомедицины... Помнишь, Сев? Она тогда была совсем молоденькой учительницей, ненамного старше нас, и половина мальчишек нашего курса были влюблены в нее... - Внезапно Лорд Малфой осекся: Гермиона нуждалась в срочном лечении, каждая минута промедления могла стоить ей жизни. Сделав вид, что не услышал тирады Малфоя по поводу колдомедицины и мисс Помфри, Северус подал Люциусу флаконы со снадобьями и объяснил, что одним лекарством нужно каждые два часа натирать тело мисс Лестрейндж, а второе давать ей пить утром, днем и вечером, чтобы вывести яд из организма. Люциус поблагодарил Снейпа, директор Хогвартса молча кивнул в ответ и куда-то аппарировал. Лорд Малфой снова остался наедине с Гермионой. Только сейчас Люциус заметил на безымянном пальчике левой руки девушки старинный магический перстень с родовым гербом Блэков. Малфой понял, что его могла передать только мать дочери, Беллатрисса - Гермионе... Герми, лежа в роскошной кровати, бредила... Ей слышались голоса, чьи именно, она не могла разобрать, а потом они стихли... Прикосновение к ее ручке чей-то руки немного вывело ее из бреда и она едва, совсем чуть-чуть, приоткрыла свои карие глаза. Кудрявые локоны девушки разметались по подушке в хаосе... Над ней склонился Люциус и Гермиона подумала, что это сон... Страшные воспоминания о пребывании в Малфой-мэноре закружились-завертелись огненным вихрем в ее воспаленном сознании... Плен. Ее, Рона и Гарри схватили Пожиратели Смерти. Холодное подземелье поместья Малфоев. Ожидание пыток и смерти. Мысленное прощание с родными, близкими и друзьями... Редкие, но запоминающиеся визиты Люциуса - ее главного тюремщика. Лорд Малфой, казалось, наслаждался бессилием своей жертвы. Он почти ничего не говорил, а только ухмылялся, сверкая своими серыми, жестокими глазами, и вертел в руках трость с набалдашником в виде разинутой змеиной пасти. А потом пришла Беллатрисса Лестрейндж. Гермиона приготовилась к самому ужасному. Ей вспомнился рассказ Невилла Долгопупса о том, что именно Белла, вместе со своим напарником Долоховым, замучила его родителей Круциатосом, из-за чего они лишись рассудка... Гермиона хотела вскочить и убежать от мужчины, никогда его не видеть и не слышать. Слегка приподнявшись, она тут же упала обратно. Воспоминания и реальность сегодняшнего дня перемешались, переплелись в разгоряченном мозгу девушки в одно целое. ...Как ни странно, Беллатрисса была с пленницей предельно вежлива, даже ласкова. А потом... Потом произошло то, что было страшнее пытки Круциатосом! Белла сообщила Гермионе... Нет, это не могло быть правдой! - что она, которую все знали как Грейнджер, ее дочь! Девушке казалось, что она просто сходит с ума и одинокая маленькая слезинка скатилась к ее ушку. Гермиона сопротивлялась, отнекивалась, закрывала уши ладошками, чтобы не слышать голоса Пожирательницы, но Беллатрисса была неумолима. - Это легко проверить, - улыбнувшись сказала Тёмная волшебница. И, не дожидаясь ответа Гермионы, схватила ее за руку и силой натянула на безымянный пальчик девушки старинное магическое кольцо с гербом рода Блэков. Беллатрисса ведь была урожденной Блэк... Герб на кольце вспыхнул оранжевым пламенем, а сам перстень буквально врос в ее пальчик. Гермиона пыталась снять его - но тщетно: древняя магия была сильнее человеческих желаний и усилий! - Вот видишь, доченька, - самодовольно произнесла Беллатрисса. - А ты так противилась... - Но как же мои родители... Грейнджеры? - всхлипывала Гермиона, закрыв ладошками заплаканное личико. Беллатрисса зловеще рассмеялась: - Они тебе не родители! Эти магглы удочерили тебя. В приюте... - Голос и выражение лица Пожирательницы Смерти резко переменились: самодовольство сменилось истерикой, а губы и щеки искривились в гримасе: - ...куда я отдала тебя по приказу Тёмного Лорда! С этими словами Беллатрисса выскочила из камеры и захлопнула за собой дверь. Она не хотела, чтобы дочь видела ее слезы. ...Всю ночь девушка плакала, не желая смириться со своим новым статусом. На следующий день Гермиона, Гарри и Рон предстали перед Темным Лордом. Волдеморт восседал во главе длинного стола. По левую руку от него сидела бледная, как мел, Беллатрисса, по правую - ухмыляющийся Люциус Малфой. Остальные Пожиратели расположились за тем же столом в два ряда на высоких стульях. Похоже, они ждали предстоящей расправы. Рон и Гарри прижались к Гермионе, сжимая ее ладошки в своих руках. Подростки готовились к ужасному финалу своей недолгой жизни и мысленно прощались друг с другом. Темный Лорд, сверкая красными глазами, слегка приоткрыл свой змеиный рот и прошипел: - Гермиона, ты можешь идти... Я отпускаю тебя... Гарри и Рон ошарашенно посмотрели на свою подругу. Девушка еще крепче сжала их руки и дерзко бросила в лицо Волдеморту, чем повергла в шок его сторонников: - Я покину этот дом только вместе со своими друзьями! Волдеморт на мгновение замер, его изуродованное лицо напоминало маску. Еще раз сверкнув глазами, он произнес: - Убирайтесь прочь - с глаз моих долой! - и добавил: - Пока я добрый... Явно не такой реакции своего Господина ожидали Пожиратели Смерти. И само слово "добрый", применительно к Темному Лорду, звучало, как насмешка. Но никто не решился перечить Хозяину. ...А потом была тягостная, в полном молчании, дорога на Улицу Гриммо, 12. И еще более тяжелый разговор с бывшими участниками Отряда Дамблдора, собравшимися там. Объяснения Гермионы мало на кого произвели впечатление. А перстень Блэков на ее пальчике лишь укрепил дамблдоровцев во мнении, что девушка променяла борьбу против Темного Лорда на... чистокровность! Все, кроме Гарри, который пытался за нее заступиться, сочли ее предательницей, Рон сторонился от нее, как от прокаженной, Дин Томас требовал изгнать прочь "отродье Лестрейнджей", а Невилл Долгопупс грубо швырнул Гермионе в лицо убийственную фразу: "Ненавижу и отомщу, тебе и твоей матери!"... Гермиона в слезах, покинула собрание своих бывших друзей. Никогда бы она не подумала, что они от нее отвернутся, узнав, что ее мать Беллатрисса. И только одна подруга, не входившая в ОД, бывшая слизеринка Хелен МакГрегор, взявшая фамилию мужа - Долохова, приняла Гермиону у себя дома, как родную, внимательно выслушала ее и посочувствовала. Потом они вместе поплакали, сожалея о том, что друзья, которым девушка доверяла больше, чем себе, оказались фальшивыми. А за ужином с бутылочкой красного вина Хелен произнесла фразу, круто изменившую жизнь Гермионы: - Пользуйся новыми обстоятельствами! Возможно, это - твой шанс начать новую жизнь! Уже под утро, сидя в гостиной особняка Долоховых (Антонин в это время находился на собрании Пожирателей Смерти в Замке Темного Лорда), Гермиона, слегка захмелев, призналась Хелен: - Мне кажется... что я влюбилась в своего тюремщика! - С этими словами она швырнула бокал в камин. - В человека, которого должна была ненавидеть! - В Люциуса? - Удивленно спросила Хелен. В ответ Гермиона только молча кивнула, по ее щечкам текли слезы. Некоторое время обе подруги молчали, глядя на пламя в камине. Наконец, Гермиона снова заговорила: - Я не знаю почему в него влюбилась... - она осушила очередной бокал вина. - Хотя... должна ненавидеть... - слезинка скатилась по ее щечке. - Ну тише, - Хелен обняла ее, - не плачь, моя родная. - Девушка гладила Гермиону по голове .- Я понимаю очень тебя... -Что в нем такого? - спросила Гермиона ее: - Что я в нем нашла, скажи пожалуйста? - Я не знаю... - тихо ответила Хелен, вздохнув, вспоминая последние события. - Хелен, я не могу нормально спать, ходить... Мне все время он чудиться, его голос и глаза... он преследует меня... и я осталась совершенно одна... все от меня отвернулись кроме тебя, - девушка посмотрела на Хелен своими блестящими карими глазами. - Родная моя девочка... - обнимала Хелен ее: - я ведь тоже влюбилась в страшного жесткого человека... - Да знаю, Долохова... - Ну вот, - слегка улыбнулась Хелен, - я думала, что при встрече он меня убьет, даже не спросив моего имени, но он повел себя иначе... Он изменился... стал другим... и я счастлива с ним... - Не понимаю как можно его любить? Этого зверя? - последние слова Гермиона почти выплюнула с презрением. - Вот так, но он совсем не зверь... Антонин добрый и ласковый... - Только с тобой! А при виде меня он опять наденет маску убийцы! Хелен вздохнула, промолчав на слова Гермионы.... ... Об этом ночном разговоре Хелен и Гермионы не знали ни Антонин Долохов, муж Хелен, который в это время находился на собрании в Замке Темного Лорда, ни Люциус... И вот сейчас, смазывая тело девушки целебным зельем, Малфой слышал обрывки фраз, которые шептали в бреду ее пересохшие, потрескавшиеся в кровь, губки.. Слова: "тюремщик", "влюбилась", "зверь", "убийца" Люциус все же расслышал и думал о том, что бы они должны были значить... Мысленно Лорд Малфой приучал себя называть Гермиону не маггловской фамилией Грейнджер, а благородной - Лестрейндж. Серебряной ложечкой он поил девушку настойкой, после чего бред у нее прекращался. Личико Гермионы становилось умиротворенным, как у ребенка. Благодаря лечению, страшные ожоги ядом хищного плюща постепенно сходили с ее кожи. В конце концов Люциус решил обо всем написать Хелен. В очередной раз напоив Гермиону успокоительной настойкой с ложечки, Лорд Малфой взял лист пергамента, перо и принялся сочинять письмо своей возлюбленной. Хелен гуляла с сыном по парку. Ей на плечо села птица Люциуса. Увидев письмо, привязанное к лапке почтовой совы, девушка, дав птице лакомство, отвязала конверт и достала оттуда письмо. В своём послании Лорд Малфой сообщал Хелен подробности происшествия с Гермионой и о том, что мисс Лестрейндж сейчас находится у него в имении... Всю ночь они переписывались, а домовики сообщили Долохову, что Хелен не спала. Антонин после службы направился в ее кабинет и хотел войти, но дверь оказалась заперта. Когда он её всё же открыл, жены уже не было. Хелен стояла в это время у ворот Малфой менора. Долохов путался в догадках: что могло произойти? Куда девалась Хелен? Так ни до чего умного и, не додумавшись, Антонин велел домовикам принести в его кабинет пива с поджаренными домашними колбасками и решил дождаться возвращения жены дома. Позавтракав, он вошел в спальню, расстелил постель, разделся, принял душ, так же нагишом, на ходу вытираясь махровым полотенцем, вернулся в комнату, а потом укутался в одеяло и попытался заснуть, все время ворочаясь... Хелен постучала в дверь особняка Малфоев, ожидая пока ей откроют. Через несколько минут на пороге возник взволнованный эльф-домовик с большими грустными глазами, который пробормотал что-то вроде: "Пройдемте, хозяин ждет Вас...", и засеменил ножками по ступенькам лестницы. У спальни бывшей хозяйки - покойной Нарциссы Малфой - эльф остановился и открыл дверь в покои. Хелен увидела Люциуса в домашнем халате, склонившегося над кроватью, на которой лежала без сознания Гермиона. Лорд Малфой оглянулся и кивнул Хелен. У него в руках был флакончик с настойкой и маленькая ложечка, из которой он только что поил свою пациентку. Зайдя тихо в комнату, Хелен, присев на кровати, дотронулась своей рукой ручки Гермионы - Как она? - девушка посмотрела на Люциуса. Вместо ответа мужчина только покачал головой. Хелен заметила изменение в его взгляде и выражении его лица. Было видно, что Лорд Малфой искренне переживает за состояние девушки... И на свою возлюбленную он теперь смотрел как-то по-другому, не так, как раньше... - Могу ли я чем-то помочь? - Хелен разделась, оставаясь в свитере и джинсах. Люциус с благодарностью взглянул на Хелен и попросил посидеть у кровати Гермионы. А сам немного отошел, поставил лекарство на столик и буквально рухнул в глубокое кресло... Девушка поняла, что Лорд Малфой не спал уже несколько ночей, ухаживая за мисс Лестрейндж. Эльфам-домовикам он ее не доверял. Хелен все еще с нежностью смотрела на мужчину. В ее сердце опять открылась рана, которая вот-вот начала затягиваться. Отгоняя от себя воспоминания, девушка сидела у кровати Гермионы. Люциус, впервые за последние несколько суток, смог отдохнуть, провалившись в тяжелый и мучительный сон... Ему вспомнились события, связанные с пребыванием Гарри Поттера, Рона Уизли и Гермионы (тогда еще Грейнджер) в качестве пленников в Малфой-мэноре. Пожиратели Смерти притащили этих полуживых подростков в его имение, заперли в подвале, а Тёмный Лорд лично поручил отцу и сыну Малфоям надзор за ними. По сути, превратив чистокровных английских аристократов в обычных тюремщиков. Люциусу удалось упросить Волдеморта разрешить Драко ухаживать за больной матерью: Нарцисса угасала на глазах, ни Снейп со своими зельями, ни доктора не могли ничего сделать. Один лишь Люциус знал причину болезни жены: Нарцисса утратила интерес к жизни и приняла медленно действующий яд, симулирующий лихорадку. Уже позже, после окончания Войны, была придумана официальная версия смерти леди Малфой, которая появилась на страницах "Ежедневного Пророка": якобы Нарцисса героически погибла во время битвы за Хогвартс от рук предателей Крови. Лишь сам Люциус, Тёмный Лорд и несколько ближайших Соратников знали истинную причину, но они о ней молчали. ... Из всей троицы только Гермиона держалась достойно. Рон все время плакал, звал то маму с папой, то братьев, просил у них прощения и грозился убить Темного Лорда, вызывая смех Люциуса и других Пожирателей. Гарри впал в ступор, ничего не ел, а только сидел, поджав под себя ноги и тупо смотрел в одну точку на стене. А вот Гермиона... Она не отказывалась от еды, всегда вставала, когда Лорд Малфой заходил в ее камеру, но при этом награждала своего тюремщика взглядом, полным ненависти и презрения. Однажды, вместо Люциуса, еду девушке принес Драко. Неизвестно, о чем они разговаривали. Но... После этого визита к пленнице Драко попытался покончить с собой! Лорд Малфой едва успел спасти сына, вскрывшего себе вены в ванной комнате... Люциус сам не понимал, какая неведомая сила таилась в этой тщедушной девчонке. Вспомнил Люциус Малфой и тот, совсем уж из ряда вон выходящий, случай, когда Хозяин, вместо того, чтобы самому расправиться с тремя недорослями или отдать их на растерзание Пожирателям Смерти, которые уже наготовили свои волшебные палочки для пыток и убийств, вдруг, ни с того, ни с сего, без всякой на то видимой причины, отпустил сначала Гермиону, а потом велел ей сотоварищи убираться с глаз долой! Теперь поступок Волдеморта имел объяснение: Темный Лорд узнал, что Гермиона - дочь Беллатриссы! Неясным оставалось отцовство: на Рудольфуса Лестрейнджа девчонка совсем не была похожа.. Хелен посмотрела на дремлющего Люциуса. Девушка вспомнила их единственную, сказочную ночь любви... Ей хотелось подойти к мужчине, пригладить его длинные белые волосы... Но тут застонала Гермиона. Пересохшими губками юная дочь Беллатриссы шептала невнятно: "Уйди... Ненавижу тебя... Всё могло быть иначе... Я любила тебя... Ты сам убил мою любовь к тебе...". Хелен не знала, кому адресованы эти жестокие слова. Но это сейчас было не важно. Жена Долохова взяла ложечку, налила немного успокоительной настойки и дала выпить Гермионе. Бред у пациентки прекратился. После этого Хелен взяла чистое белое полотенце, смочила его другим целебным зельем и принялась протирать им ожоги на теле и личике своей подруги. Через два часа Люциус проснулся и поблагодарил Хелен за помощь. Ухаживая по очереди за больной девушкой, они обсуждали чудесное превращение грязнокровки Грейнджер в мисс Лестрейндж. Хелен не призналась Лорду Малфою, что знает эту историю из уст самой Гермионы: ей удалось сыграть искреннее удивление таким поворотом судьбы... Вернувшись домой, Хелен спросила эльфов об Антонине. Элфы сбивчиво доложили ей, что хозяин сейчас в своей комнате, наверное, спит. Тихо поднявшись наверх, миссис Долохова слегка приоткрыла дверь. Антонин лежал, укутавшись одеялом и отвернувшись лицом к окну. Хелен решила не будить мужа. Но лишь только она сняла шубку, Антонин повернулся лицом к жене. В его серо-голубых глазах, то и дело, вспыхивали недобрые синие огоньки. Отбросив одеяло и усевшись, как был, обнаженным, на диване, Антонин, с железным лязгом в голосе, спросил супругу: - Ты где была? Хелен изобразила на личике оскорбленную невинность. - Навещала больную подругу, преподавательницу Хогвартса. С ней случилось несчастье... - И, не называя имени Гермионы, она поведала о нападении на девушку хищного растения. - Интересно... - протянул Долохов. - И как зовут твою подругу? - Мисс Лестрейндж. - Родственница Беллы и Рудольфуса? Интересно, интересно... - Не просто родственница, а дочь! Антонин искренне удивился: - Я и не знал, что у Беллы есть дочь... Ладно, главное - что у нее в жилах течет чистая кровь! Хелен кивнула мужу в знак согласия. - Ну вот и хорошо. - Антонин встал со своего ложа, потянулся, сделал несколько гимнастических упражнений, после чего начал одеваться. - Ты куда? - Встревожилась Хелен. - К Белле, - ответил Антонин. - Она - моя боевая Соратница... И невеста Повелителя, - добавил он. Хелен нахмурилась, а ее муж, одеваясь, продолжал: - ...Белла - самая преданная Темному Лорду Пожирательница Смерти, она не сломилась сама и морально поддерживала всех нас, узников Азкабана, когда мы отбывали свой срок заключения... И во время войны она демонстрировала мужество, беспощадность к врагам и фанатизм в деле защиты чистоты Крови... - От этих слов супруга Долохова передернула плечиками, словно ей стало холодно. - Я давно не навещал ее... А теперь появился повод... Закончив одеваться, Антонин чмокнул жену в щечку, сказал ей: "Не скучай", и, швырнув в камин горсть порошка, исчез в зеленом пламени. Через несколько мгновений Антонин вылетел из камина в гостинной родового имения Блэков, где теперь жила Беллатрисса Лестрейндж. Перепуганный Кикимер, старый эльф-домовик, которого Пожирательница Смерти, как законная наследница двух древних родов, оставила себе, отскочил в сторону, когда нежданный гость едва не сбил его с ног. Белла была в доме не одна. Рядом с ней, возле длинного дубового стола, стоял Люциус Малфой.. ... Вскоре после ухода Хелен Гермиона пришла в себя. Ожоги на ее личике и теле практически сошли. Сознание окончательно вернулось к ней. Открыв глаза, девушка увидела над собой склонившегося Лорда Малфоя, который держал в руках ложечку с лекарством. Гермиона улыбнулась, не веря своему счастью: вот он, рядом с ней, любимый, желанный, страшный и жестокий человек, которого она любила и боялась одновременно. Заметив, что Гермиона осознанно смотрит на него, Люциус сам выпил из ложечки успокоительную настойку, а затем сухим, официальным тоном произнес: - Насколько я понял, мисс Лестрейндж, Вы более не нуждаетесь в лечении. Не смею Вас задерживать в своем доме. Можете возвращаться в Хогвартс и приступать к исполнению своих обязанностеи... Ваша одежда пришла в негодность из-за сока ядовитого растения, поэтому я заказал для Вас новое нижнее белье, платье и мантию. Я выйду, а Вы можете переодеться. Честь имею. До встречи в Хогвартсе, мисс Лестрейндж! - и с этими словами Люциус аппарировал к Белле, чтобы сообщить ей, что ее дочь наконец-то здорова... ...Увидев появившегося, как черт из камина, Долохова, Лорд Малфой кивком поздоровался с боевым товарищем, уголки его губ слегка дернулись в ухмылке, глаза лукаво прищурились. - Ну мне пора, Белла. - Люциус поцеловал ручку Пожирательнице Смерти. - Рад видеть тебя, Антонин. Извини, дружище, вынужден покинуть тебя и нашу гостеприимную хозяйку. - С этими словами Лорд Малфой трансгрессировал. Антонин Долохов и Беллатрисса Лестрейндж долго смотрели в глаза друг другу. Этих мужчину и женщину связывала не только многолетняя дружба, боевое товарищество и страшные годы совместного отбывания наказания в Азкабане. Была у них еще одна общая черта - фанатичная преданность Темному Лорду и идее чистоты Крови. Из всех Пожирателей Смерти именно эти двое справедливо считались самыми опасными, жестокими и беспощадными к предателям Крови и врагам Волдеморта. Во время тюремного заключения в Азкабане и Долохов, и миссис Лестрейндж продемонстрировали своим мучителям-мракоборцам чудеса мужества и выносливости. Они не только вытерпели все пытки, не убоявшись даже угрозы поцелуя дементора, но и поддерживали морально остальных узников. И вот сейчас они смотрели друг на друга, не говоря ни слова, но их взгляды были красноречивее любых фраз... Долохов вскинул руку в сторону портрета Волдеморта в рамке в виде переплетающихся змей. Лестрейндж повторила его жест, называвшийся Римский Салют. - Слава Лорду! Честь и Кровь! - одновременно воскликнули они. При этом в глазах мужчины и женщины вспыхнули зловещие адские огоньки: у Антонина - синие, у Беллатрисы - зелёные, как у кошки. Не случайно же именно черная кошка была на родовом гербе Блэков, а патронусом Беллатрисы - пантера... После этого ритуала они бросились друг к другу в объятия, Белла уткнулась к нему в плечо и уже не скрывала слез радости от их встречи. Антонин закусил нижнюю губу, обнимая женщину за плечи, дабы не выдавать обуревавших его эмоций. Со стороны могло показаться, что Долохов и волшебница Лестрейндж - давние любовники, но это было не так. Их отношения никогда не выходили за рамки дружбы и боевого товарищества. Но, с другой стороны, те чувства, которые они испытывали друг к другу, были намного сильнее самой страстной и горячей любви мужчины и женщины: пройдя вместе сквозь огонь кровавой войны и боль испытаний, они готовы были, не раздумывая, отдать свою жизнь друг ради друга. Взяв себя в руки, Белла слегка отстранилась от Антонина, снова посмотрела ему в глаза, но теперь ее взгляд был холодным и сдержанным, как и надлежит истинной Пожирательнице Смерти. - Что привело тебя в мой дом? - сухо спросила она. - Не думаю, что желание вспомнить былые времена. - Ты права, Белла, - таким же тоном отвечал ей Долохов. - Моя жена, Хелен, сегодня навещала больную подругу. Она обмолвилась, что эта девушка, преподавательница Хогвартса, твоя дочь. Вот я и решил выяснить из первых уст: так ли это? Ведь ни разу за все эти годы ты даже не обмолвилась, что у вас с Родольфусом есть дети... Сделав небольшую паузу, Беллатрисса произнесла: - Да. Это правда. Но девушка, о которой ты ведешь речь - не дочь Родольфуса. Мой муж не мог иметь детей. У нее другой отец. Кто? - этого я тебе не открою даже под Круцио, так что не спрашивай. Антонин ошарашенно смотрел на свою боевую подругу. Такого откровения он от нее не ожидал. А Белла тем временем продолжала: - Она родилась незадолго до того, как нас схватили, осудили и отправили в Азкабан. Но мне удалось опередить мракоборцев и сдать девочку в приют. Уже после того, как нам вынесли приговор, ее удочерили грязные магглы! - глаза Пожирательницы выражали ненависть и отвращение к приемным родителям ее дочери. - Когда Лорд освободил нас из крепости, я пришла в тот приют и выпытала у его директорши, кому они отдали мою девочку... - Капелька соленой слезы выдала волнение женщины, а Долохов представил себе, какие методы применила волшебница Лестрейндж, чтобы узнать правду. - И вот теперь наша семья, наконец, воссоединилась, чему я очень рада! Антонин некоторое время молчал, обдумывая услышанное. Главное - он узнал, что Хелен его не обманула, рассказывая о дочери Беллатрисы. Но оставался невыясненным вопрос: кто же она, эта юная незнакомка? Пожирательница Смерти без лишних слов поняла, что так волнует ее давнего друга. - Свою малышку я назвала Викторией - в честь грядущей Победы Темного Лорда. Виктория Блэк - так ее записали в приюте, в книге регистрации. Но магглы, удочерившие мою девочку - чистокровную волшебницу из древнего рода! - изменили не только ее фамилию, но и имя... Вот поэтому я так долго не могла ее найти, а разыскав - открыть ей Правду о ее происхождении... Даже в жестоком волчьем сердце темного мага иногда просыпается нежность и другие сентиментальные чувства. Антонин тут же вспомнил свою младшую сестренку Татьяну Долохову, чья судьба была схожа с участью несчастной Виктории Блэк, ныне Лестрейндж: девочку так же отдали в приют, а потом было удочерение магглами, изменение имени и фамилии... Бррр! Дежа вю как-то... Дабы отвлечься от невеселых мыслей, Антонин спросил Беллу: - И где же сейчас твоя малышка? Хелен сказала, что она больна, может быть нужна моя помощь? Беллатриса с благодарностью улыбнулась Долохову: - Нет, уже не нужна. Моя дочь выздоровела и скоро вернется к преподавательской работе в Хогвартс. Люц и Сев за ней ухаживали... Спасибо, Тони, за желание принять участие в ее судьбе, но в этом теперь нет никакой нужды... - Лишь одна женщина - Беллатриса Лестрейндж - называла Долохова уменьшительным именем Тони. Даже Хелен обращалась к мужу либо полным именем, либо ласкательным русским Антошка, которое ей самой очень нравилось. - Хорошо, если так, Белла. Тогда я, наверное, тоже вернусь к себе домой. Жена заждалась... Соратники по общей борьбе за чистоту Крови попрощались так же, как и поздоровались - римским салютом и возгласом: "Слава Лорду!", после чего Антонин швырнул горсть порошка в камин и исчез в зеленом пламени. Первое, что услышал Антонин, вернувшись домой через камин в гостиной, был веселый смех его жены Хелен и звон бокалов. Отряхнувшись от сажи, словно трубочист, Долохов увидел за длинным дубовым столом сидящих друг напротив друга Лорда Малфоя и свою супругу. Люциус высокомерно оглядел вылетевшего из камина Долохова, а Хелен игриво хихикнула, держа в руках фужер с коньяком: - Присоединяйся к нам, дорогой! Мы тебя уже заждались... Люциус пригубил бокал, на дне которого плескалась прозрачная коричневая жидкость, уголки его губ и глаза изображали ту аристократическую снисходительную улыбку, которой высокородные господа награждают простолюдинов. Антонин подошел к столу, поцеловал в щечку жену, а потом обратился к Малфою: - Уже второй раз за сегодняшний вечер мы встречаемся с тобой, Люц. И оба раза наша встреча для меня - полная неожиданность... Хелен с улыбкой наблюдала за мужчинами, делая глоток коньяка и кладя кусочек шоколадки в ротик. - Да... я думал, что ты подольше задержишься у Беллы, - мужчина, кинул мимолетный, едва заметный, взгляд на Хелен, а потом вновь обратился к Антонину, который присел около жены, приобняв её за талию, с какой-то скабрезной шуткой, на которую Долохов никак не отреагировал, пропустив её мимо ушей. Антонину не хотелось обсуждать с кем бы то ни было, тем более - с Люциусом да еще в присутствии жены, свои чувства к Белле, которые не имели ничего общего с вульгарностью и пошлостью. Поцеловав ручку Хелен, Долохов передал ей привет от Беллатриссы, а потом спросил у Малфоя: - Как самочувствие мисс Виктории? На личике Хелен отобразилось удивление, Люциус лишь плотнее сжал губы, дабы скрыть собственную растерянность. - ... Юной мисс Лестрейндж, - добавил Антонин, нарушая тягостную паузу. - Она, кажется, была больна. Не так ли, Люц? Или я что-то путаю... Нужно будет уточнить у Северуса... - С этими словами Долохов налил себе в бокал коньяка и посмотрел сквозь него на язычки пламени восковых свечей. Хелен допив бокал коньяка, посмотрела на Люциуса своими зелеными глазами, будто что-то спрашивая у него. Но он не ответил... - Да, Люциус... Как она? - также поинтересовалась Хелен у него. "Странно ..Виктория... Он явно что-то перепутал." - Думала девушка смотря на пламя в камине. Хоть и на улице не было такого сильного мороза, но поместье успело немного остыть. Так и не дождавшись ответа от Малфоя, Антонин предложил какой-то банальный тост, Хелен и Люциус его поддержали, зазвенели бокалы и разговор пошел о совершенно других делах, никак не связанных ни с Беллой, ни с ее дочерью - Я никогда не забуду мальчишник у Лорда - засмеялась Хелен, вспоминая события того дня. - Как я тогда отшила... по-моему Крэбба... я не помню, - улыбалась она, смотря на мужчин: - он бедный пошел спиваться с горя, а ты - она посмотрела на мужа - выскочил на сцену и давай танцевать! - смеялась Хелен.