Просто сон или никогда не уходи

Два года спустя… - Глом, открой дверь! Не слышишь, что ли?! - уже в третий раз кричала мужу Склепова. - Гробка, замолчи! Я же бокс смотрю! Открой сама! Гробыня, бросив уничтожающий взгляд на Гуню, не спеша потопала к двери. В прихожей уже раздевались Глеб с Таней. Гломова, не слишком удивляясь подобной наглости, слегка прищурив левый глаз, спросила: - Некромаг, некромаг, а тебе никто не говорил, что входить в чужой дом без ведома хозяев не очень прилично? Глеб всё так же улыбался, чуть ли не во все тридцать два зуба. - Склепова, а тебе в детстве не говорили, что заставлять гостей ждать на пороге пятнадцать минут ещё не приличнее? Таня засмеялась, потому как такие словесные баталии происходили между Гробкой и Глебом чуть ли не каждую их встречу. - Так, всё! Гробыня, может ты всё-таки обнимешь свою лучшую подругу? А? Гробыня удивлённо вскинула брови, но усмехнувшись сразу же сжала сиротку в дружеских объятьях и, покосившись на некромага, сказала : - Ну ладно уж… На первый раз прощаю, проходите, чувствуйте себя, как дома, но не забывайте, что вы в гостях! - при этих словах телеведущая шутливо погрозила пальцем Глебу с Таней. После того, как они уже покушали, а Таня рассказала Склеповой о том, что Ягун собирает через неделю весь курс в Тибидохсе, Гробыня сразу же потащила Таню по магазинам, аргументируя это тем, что ей совершенно нечего одеть на встречу, не одевать же одно платье несколько раз! Гуня только вздохнул: ссориться со взбалмошной жёнушкой было себе дороже. Глеб же не захотел отпускать Таню одну и поставил условие, что либо они идут вместе с ним, либо не идут вообще. Таня, всегда не любившая, когда решают за неё и тщательно оберегающая свою свободу, на этот раз только умоляющим взглядом посмотрела на Гломову. Гробыня, которая сначала была против, потом придирчиво посмотрела на Бейбарсова и вынесла вердикт, что на роль грузчика он всё-таки подойдёт, правда, потом за эти слова получила пятиминутный немотный сглаз. Несколько часов Гробыня носилась по магазинам, сметая всё на своём пути, а заодно приодевая Таню, которая подозрительно вяло сопротивлялась. Потом же, по непонятным причинам, сама решила купить себе несколько платьев, чем вызвала не только радость, но и некие подозрения у Склеповой. Наконец, нагруженные кучей разноцветных пакетиков, девушки решили перекусить и, сев за маленький столик, послали Бейбарсова за чем-нибудь вкусненьким и не очень калорийным. К слову сказать, за весь день Бейбарсов только несколько раз отпускал Таню. Он всегда был рядом: то обнимал её, то просто держал её за руку. Таня только улыбалась и выглядела совершенно счастливой, что только радовало мадам Склепофф, которая то и дело подкалывала поэтому поводу Таню и хитро подмигивала Глебу, у которого сегодня было просто чудесное настроение. Пришедшие домой только вечером, девушки решили вначале разобрать вещи, услужливо телепортированные Бейбарсовым прямо домой, потом вчетвером сесть ужинать, а уж потом можно устроить вечер воспоминаний. Ужин прошёл вполне мирно, если, конечно, не считать ходячей куриной котлетки, которую на спор оживил Глеб. Гробыня, проявив редкое великодушие, решила сберечь окружающим барабанные перепонки и не стала вещать в режиме ультразвука , а только холодно поблагодарила Глеба за то, что она больше никогда не сможет не только есть, но и смотреть на куриные котлеты. Уже ложась спать, Гробыня оповестила Таню, что для них приготовлена комната на втором этаже, и там две односпальных кровати, но, усмехнувшись, добавила, что если Бейсусликову не хочется отпускать Гроттершу даже во сне, он вполне может сделать одну большую, - при этих словах Склепова недвусмысленно подмигнула Бейбарсову, который только как-то по особенному усмехнулся. - Склепова! - вздохнув, сказала Таня, понимая, что её подруга не исправима. - Я - Гломова! – усмехнувшись, ответила Гробыня. - А я - Бейбарсова… - ответила Таня, широко улыбнувшись, и явно наслаждаясь реакцией молодой телеведущей. Ещё бы! Они с Глебом всю дорогу к Гробыне спорили, какова будет реакция Склеповой, а Таня почти угадала и сейчас, с явным превосходством, глядела на некромага. Гробыня, на секунду впавшая в ступор, вдруг дико захохотала. Таня с Глебом, довольные произведенным фурором, всё-таки с беспокойством поглядывали на Гломову. Она, в свою очередь, уже почти отсмеявшись, вдруг радостно закричала: - Ну, Танька! Дай обниму тебя, Бейсусликова! – сказав это, Гробыня бросилась обнимать подругу.