Часть 1
14 марта 2015 г., 16:56
Сегодня Генри отсыпается и не забежит перед школой, как в будни. Не нужно будет готовить ему завтрак, не нужно собираться в офис. А это значит, что сегодня Реджина сможет позволить себе расслабиться и нарушить привычный ход вещей.
Сегодня воскресенье.
Полгода Миллс жила в таком режиме, спасаясь от боли воспоминаний в работе, в повседневных заботах о сыне и доме. Ночи Королева коротала в своей шикарной, но пустой библиотеке, смотрела на ночную Миффлин-стрит, словно ожидая кого-то. Когда тусклые фонари высвечивали чей-то одинокий силуэт, женские пальцы до белых костяшек сжимали подлокотники кресла. Она заставляла себя отвести взгляд от окна, душила глупую надежду. Боролась со сном, пытаясь изучать захваченные с работы документы, не требующие на самом деле её срочного внимания. Ведь заснуть – значит увидеть Робина, не просто увидеть – почувствовать, прикоснуться, поцеловать. А утром проснуться и не найти его рядом, содрогаться в бессильных рыданиях, зажав зубами влажную от ночных метаний наволочку. Заставить себя успокоиться, привести себя в порядок и готовить завтрак для сына, который забегал перед школой съесть пару оладий, запить их какао с корицей и благодарно чмокнуть приёмную мать в щёку перед уходом.
И снова офис: бесконечные стопки документов, нудные совещания, где мэр позволяла излиться накопившемуся раздражению, что, впрочем, шло на пользу делу, непрекращающиеся звонки. Городу всё равно, что творится у неё на душе. Мэр – лишь оператор механизма, обеспечивающего его жизнедеятельность.
Ужин в «У Бабушки» в компании Прекрасного семейства или Динь-Динь. И если с Прекрасными она порой ощущала себя чужой на их празднике жизни, то с Динь, к удивлению Реджины, им было о чём помолчать. Оказалось, что фея умеет быть неназойливой и способной разбавить одиночество подруги своей компанией и горячительным.
А затем борьба с усталостью при помощи кофе, от которого уже пошаливало сердце, и книг, чьё содержание не задерживалось в памяти. Борьба бесполезная и напрасная. Она это знала, но упорно старалась избежать неизбежного: она увидит Робина, почувствует его ладони на своей талии, ощутит вкус его поцелуя.
Она не сдержится. Ответит...
Её ладони скользят по мужской груди вверх, сжимают плечи сквозь ткань жилета, когда Робин опускает свои ладони на её ягодицы и резким движением привлекает её, вдавливая в себя. Реджина даже сквозь слои одежды чувствует жар мужского тела. Задыхаясь от желания, она на мгновение отрывается от его губ, чтобы заглянуть в глаза, увидеть в них отражение своих чувств. Затем обхватывает его лицо руками, притягивая для поцелуя.
Щетина колет женские пальцы, щекочет ладони, от чего по всему её телу разбегаются мелкие импульсы, будоража нервы.
Робин обнимает крепко, не позволяя ей отстраниться от него ни на сантиметр. Она и не хочет этого делать, сама прижимается к нему сильнее.
Поцелуй давно уже не нежный, а страстный и жадный. Как будто в отместку за царапающую нежные губы и язык щетину Королева прикусывает, оттягивая, то верхнюю, то нижнюю губу Разбойника. Его язык ласкает её зовущие губы, кожу вокруг рта, не успокаивая – дразня, в короткой схватке с соперником он побеждает, врывается в её рот, исследует, подчиняя. И она подчиняется как никогда и никому прежде.
Ей становится жарко. Мешает одежда. Прежде всего своя. Непослушные, дрожащие пальцы с трудом справляются – отчего-то блузка застёгнута на все пуговицы. Робин, уловив порыв женщины, помогает разделаться с крючком и молнией: юбка скользит к ногам. А мужские ладони горячие и шершавые поднимаются от поясницы по позвоночнику, согревая хрупкую женскую спину.
Реджина выгибается, разрывая терзающий поцелуй, подставляя под жадные мужские губы тонкую шею и грудь, обрамлённую изящным кружевом.
Робин замирает, разглядывая ошалевшими глазами открывшиеся виды. Королева его искушает. Но разве можно искусить больше, чем она сделала это уже? Мужчина не в силах сопротивляться обоюдному желанию припадает к манящей бархатом кожи шее. Слетевший с пылающих губ лёгкий стон становится ему наградой.
Сначала невесомо, едва касаясь губами и чуть тревожа языком, ласкает он женскую шею. Но требовательные руки Королевы притягивают его голову ближе. Робин срывается: впивается поцелуем в хрупкое плечо Реджины, заставляя её трепетать. Быстрым движением прочерчивает влажные линии ключиц. Крепко удерживая её за спину, одновременно пытается справиться с застёжкой бюстгальтера. Зарывается носом в ложбинку между грудями. Выдыхает, обжигая нежную кожу.
Реджина отдаётся на его волю вся, без остатка. Только крепче сжимает мужские плечи, чтобы устоять: ноги уже не держат. Королевское тело внемлет только прикосновениям Разбойника, отзываясь неровным дыханием.
Мужчина пробегает языком по кромке кружева на упругой груди. Сквозь тонкую ткань прикусывает отвердевший сосок. Не справившись с застёжкой, высвобождает одну грудь из чашечки лифа, сминает её пальцами. Порхая языком по ореоле, дожидается капризно-просительного стона и обхватывает губами возбуждённую горошину. Чувствует, как тонкие, но сильные пальчики благодарно и поощрительно вплетаются в волосы на его затылке, царапая острыми ноготками.
Женщине кажется, что нарастающее где-то внизу живота приятное и почти невыносимое ощущение вот-вот переполнит её. Она чувствует, как ручейками оно струится под кожей, зарождаясь под губами и руками Робина.
Королева легонько тянет Разбойника за волосы, отвлекая его и позволяя себе вдохнуть полной грудью. Подталкивает его к кровати, сама на ходу избавляясь от давно мешающих предметов одежды.
Мужчина отступает под женским напором и откровенно бесцеремонным взглядом изучает ту, что всегда останется для него загадкой. Загадкой, которую он готов разгадывать всю жизнь. Лукавая и одновременно восхищённая улыбка озаряет его лицо, когда белоснежная блузка и так и не подчинившийся ему бюстгальтер летят прочь, а наготу Королевы прикрывает лишь треугольный лоскут кружева. Грешная мысль: «Ей не нужны ни мантия, ни корона, чтобы быть Королевой», – проносится в голове Робина и отзывается усиливающейся теснотой в брюках.
Не отводя жаждущего взгляда от Реджины, Робин избавляется от жилета и рубашки. Вид его обнажённого рельефного торса заставляет женщину задержать дыхание и мгновенно сократить расстояние между ними. Соприкосновение разгорячённых тел рождает мощный ток вожделения, разбегающийся по нервам и не позволяющий мужчине и женщине более оторваться друг от друга.
Нетерпеливые женские руки снуют по сильному и желанному телу Робина, умело расправляются с ремнём и молнией брюк. Королева стискивает чуткими пальцами мужские ягодицы, скользнув под бельё. Подаваясь навстречу, прижимается животом к рвущемуся на свободу члену.
Гортанный, похожий на животный рык издаёт Робин. Одним резким движением он разворачивается и укладывает на постель соблазнительницу. Нависает над ней, вдыхает тонкий аромат её духов, приправленный страстью. Голодным взглядом изучает роскошное королевское тело, словно гадая, откуда бы начать. Прижимается небритой щекой к плоскому животу, чуть царапая кожу и заставляя женщину шумно выдохнуть. Спускается ниже, ухватив край кружевных трусиков зубами, стягивает их, помогая себе руками.
Реджина наблюдает за тем, как торопливо Робин снимает с себя остатки одежды. Его беззастенчиво вздымающаяся плоть обещает ей порочное наслаждение. Она нетерпеливо разводит ноги, сгибая их в коленях, и обольстительным движением языка приглашает мужчину.
Но Робин, смирив свой пыл, ведёт свою партию, не торопясь, медленно приближает к цели Реджину и приближается сам. Устроившись у ног женщины, поглаживает внутреннюю поверхность бёдер, вынуждая её дёрнуться.
Она в предвкушении, ей кажется, что терпение её на пределе. Но Робин умело отодвигает этот предел, открывая себе и Реджине новые грани чувственности. Теперь уже Разбойник искушает Королеву.
Она дугой выгибает спину, когда по телу бежит волна обжигающего нетерпения от того, что ловкие пальцы разбойника ласкают её, проникая в лоно, а его безжалостный язык дразнит налившийся клитор, заставляя женщину извиваться.
Мир Реджины сжимается, в нём не существует больше никого, кроме неё самой и её мужчины, ничего, кроме острого желания и предчувствия самозабвенного, исступлённого экстаза.
– Ро... бин!.. – слетает с иссушенных прерывистым дыханием губ.
Иных сигналов и намёков мужчине не нужно. Он выпрямляется и быстрым и уверенным движением, подхватив под бёдра, подтягивает её к себе. На мгновение встречается взглядом с Реджиной, успевает заметить в её глазах то же животное желание, что разгоняет тестостерон вместе с кровью по его организму. Но и здесь Робин не позволяет себе торопиться, он растягивает удовольствие, проводя обнажённой головкой по женской промежности.
Закусив губу и приподнявшись на локтях, Королева наблюдает за действиями Разбойника, от чего удовольствие только усиливается. Она подаётся навстречу в нетерпении. Мужчина сдаётся, не имея более сил противостоять взаимному влечению. Удерживая Реджину за талию, Робин входит в неё быстро и уверенно. Замирает на короткий миг и начинает двигаться медленно, задавая ритм, затем ускоряется, вызывая громкий женский стон. Реджина прикрывает глаза, погружаясь в пучину плотских ощущений.
Их захватывает вихрь наслаждения, что оплетает коконом, отгораживает от реального мира. Сейчас для них есть только одна реальность, в которой Реджина и Робин – единое целое с бьющимися в унисон сердцами, синхронным дыханием и общим желанием раствориться друг в друге.
Движения мужчины становятся резкими – неуёмная страсть обладать заставляет белеть женскую кожу под мужскими пальцами. Но Королеву это только сильнее распаляет. Она обвивает ногами бёдра Разбойника, выгибает спину, упираясь ладонями в его грудь.
Робин перехватывает за запястья руки Реджины и заводит их ей за голову. Замирает над ней и, встретившись с её нетерпеливым взглядом, задаёт новый ритм, быстрый и рваный.
Королева, лишённая свободы действий, ловит губами нахально улыбающиеся губы Разбойника. Она выплёскивает свою яростную страсть в коротких, кусающих поцелуях.
Несколько секунд – и королевский напор ослабевает. Робин отпускает её руки и, не прекращая фрикций, проводит ладонью по точёным изгибам женского тела. В её тёмных от захлестнувших ощущений глазах, в её хриплых стонах, руках, что судорожно сминают простыню, он читает то, что уже почувствовал: Реджина больше не пытается остановить, оттянуть неизбежно надвигающийся взрыв накопившегося и переполняющего её любовного томления.
Мужчина обхватывает большими и сильными ладонями тонкую, изящную талию своей женщины, приподняв её бёдра. Прижимает локтями её колени к своим рёбрам, делает несколько сильных, глубоких толчков. Почувствовав наконец, как податливая, влажная женская плоть начинает резко сокращаться, даря острое удовольствие любовникам, Робин сдаётся.
Выгибаясь, извиваясь в руках Робина, Реджина срывается на крик.
Когда взрывная волна удовольствия распространилась по телу, разбежалась по бёдрам вниз, до самых кончиков пальцев, поднялась по рёбрам к груди, растеклась сладострастной истомой и сбросила с утёса в омут восторженного наслаждения, женщина открыла глаза, как всегда, ровно за минуту до звонка будильника.
Пролежала эту минуту в ожидании сигнала, а не дождавшись, вспомнила, что сегодня выходной. Прикрыла глаза и предалась – так несвойственным бессердечной и жестокой Королеве и так свойственным недолюбленной и недолюбившей Реджине – мечтам и фантазиям. Мечтам и фантазиям, которые продлят, пусть не надолго, тепло и нежность сна...
Запыхавшиеся, утомлённые они лежат и переводят дыхание. В тот момент, когда Робин поворачивается к ней, Реджина притворяется спящей. Но Разбойника не провести. Он любуется своей Королевой, её неприкрытой наготой, что так естественна и не требует никаких прикрас. Мужчина видит, как подрагивают её ресницы, как она старается незаметно для него прикусить губу, чтобы сдержать улыбку. Он знает, что Реджина чувствует его взгляд и наслаждается этим.
Его пальцы очерчивают женскую грудь, выводят вензеля на животе и соскальзывают к узкой тёмной полоске на лобке. Разбойник касается носом ушка Королевы и, обжигая дыханием её и без того горячую щёку, шепчет ей милые непристойности. Реджина не выдерживает: звонкий смех наполняет комнату. Счастливые карие глаза встречаются со счастливыми голубыми, губы приоткрываются для поцелуя...
Иллюзорную любовную идиллию нарушила нетерпеливая трель дверного звонка. Встрепенувшись, стряхнув наваждение, Реджина поднялась с постели. В груди закипал гнев на незваного посетителя, что так бесцеремонно вырвал её из мира грёз. Накинув халат, она выскочила из спальни, громко хлопнув дверью. Злость подкрепляла досада на себя за то, что расчувствовалась, позволила себе проявить слабость. Она торопливо спустилась в холл, взглянув в зеркало, заправила за ухо выбившийся локон и отворила дверь.
Сердце дрогнуло и остановилось на какой-то бесконечно долгий и в то же время краткий миг. Дыхание перехватило, и слова, если бы они были у Реджины, застряли бы в горле. Женщина боялась поверить своим глазам и застыла на пороге, скованная изумлением.
Дальше всё происходило, как в тумане, как во сне, который так и не закончился. Сильные, но ласковые руки подхватили её. Робин, бережно прижимая женщину к своей груди, внёс её в дом, что-то говорил, целуя в висок, обещал больше не оставлять, согревал дыханием её озябшие руки.
Наконец сознание Реджины словно током прошило понимание, что это не сон, не мечта и не фантазия.
– Робин! – срывается с дрожащих женских губ. Её ладони скользят по мужской груди вверх и сжимают плечи сквозь ткань жилета. Тогда он опускает свои ладони на её ягодицы и резким движением привлекает её, вдавливая в себя...
