Сука-любовь

POV Max Парню кажется, что его водит со стороны в сторону какой-то невидимой волной, которой не в силах сопротивляться. Поддаваясь этому странному состоянию, Макс словно окунается в очередную дымку, где главными становятся эмоции, инстинкты, желания, найти им причинно доставляет огромного труда. Но он почти уверен, что обьектом в его сознании давно стал Алан, сопротивляющийся себе и ему физически и на моральном уровне, отталкивая правду далеко за пределы сознания, она остается в глубинах, темнея и одновременно переливаясь от своей яркости. Барских привык видеть все в необычных цветах, рифмы порой плотно поселяются в голове, не выходя оттуда, пока парень не использует их по назначению или перечеркнет за ненадобностью, выкинув в мусорное ведро. Как и все, что говорил сейчас Бадоев в свое оправдание, вызывало лишь усмешку на губах певца, раззадоривало изнутри, колыхая темные воды и заставляя тело поздно, но откликаться на то, что видели глаза, чувствовали ладони и ощущалось обонянием. Запах мужчины, как самый тяжелый и наркотический дурман с силой бил в ноздри Макса, он жадно вдыхал его с примесью сигаретного дыма, тяжелой пеленой повисшего в помещении. - Ну дорогой мой, я же не вчера родился. - Парень скалится, намекая на то, что стандартными фразами его просто так не убедить в обратном, он будто чувствовал этот сомневающийся "червячок" в личности мужчины, который прогрызался медленно, освобождая себе путь, но задворках сознания мог разглядеть его природу полностью, не утаивая и крупицы. "кого ты лечишь, милый мой маэстро?" - А как же постель продюсера? Я не пройду через это священное ложе? - Макс выгибается в спине, скользя между ног мужчины словно змей перед факиром под звуки флейты и совершенно пошлые ассоциации перекликаются в его сознании. Барских полностью признается себе, что хочет видеть истомленное лицо мужчины в накрывающим по миллиметрам все участки тела экстазе, ему казалось он будет выглядеть и в эти моменты безупречно, поддаваясь ему как профессиональный актер,тая как свеча и воском расползаясь на губах парня. Желание ощутить его на вкус, запах, действия полностью завладело мыслями Макса, становясь навязчивой идеей, идеей фикс. - Не нужно противоречий, ты сейчас обманываешь меня не меньше, чем они, пытаясь быть настоящим. я вижу фальш, я чувствую и осязаю в воздухе. - Фразы о "фабрике", попытки Бадоева найти хоть какие-то объяснения себе и тому, что не желает отпускать Макса от себя ни на шаг, если потребуется, если ему будет что-либо угрожать или он сам себя доведет себя до такой необходимости. - Надо же как ты заговорил. прогонишь? - Барских ухмыляется наигранно, пряча некую обиду за его словами, но продолжает не верить мужчине, начинает подниматься второй рукой по ноге выше от колена, то и дело соскальзывая к внутренней части бедра. Это настолько увлекательно, что Макс, кажется, задерживает дыхание, напрочь забывая о любых рамках, ему словно сносит крышу от сильнейшего для него в мире наркотика. Еще чуть-чуть и начнется сладостное ожидание по силе не уступая наркотической ломке. - Я хочу на это посмотреть. - Шепчет парень, практически раздвигая ноги мужчины, которые он еще пытался сцепить, сдержать навстречу попыткам Макса, но тот, благодаря своей настойчивости и напору не собирался останавливаться. Две руки уже давно блуждали по штанам мужчины, не достигая района паха, но медленно подбираясь к нему. - Так не бывает, слышишь. я чувствую то, как ты сопротивляешься себе. - "Не будь же таким ослом, никто не узнает об этом." - я хорошо это делаю, еще никто не жаловался. что такого , если я отсосу любимому продюсеру? - Захватывая нижнюю губу зубами, Барских с поволокой смотрит в глаза мужчины, сдерживая себя, чтобы не облизнуться в пошлом предвкушительном жесте. - скажи мне, что ты не хочешь этого... скажи. - Вопреки сопротивлениям клипмейкера, Макс добирается пальцами до уровня ширинки, накрывая пах раскрытой ладонью, ощущая напряжение под тканью, заставляет отозваться тело на его массирующие поглаживания, создавая легкое трение. "ты сдашься мне, не сейчас, может быть потом. Я не верю тебе, не верил и единому слову." POV Alan Алан не понимал, что сейчас чувствует, все словно смешалось в одном урагане, его усталость куда-то испарилась и сейчас он лишь удивленно смотрел на Макса, слушал его и даже не верил в то, что это действительность. Ему казалось, что он заснул и сейчас видел сон, до ужаса похожий на реальность и все перемешалось. Алан пытался разложить по полочкам то, что происходило, но адекватное объяснение в голову не приходило. Самое странное, что он даже не мог пошевелиться, он разрывался, и сам себя не понимал, вцепившись ладонями в кожаную обивку кресла. С одной стороны его тянуло позволить Максу сделать то, что он хотел, что безумно пугало и отчего-то возбуждало. А с другой стороны в нем кричал здравый смысл, что нужно немедленно оттолкнуть, встать, прекратить все это постыдство. - Воу, воу, парень, полегче! - говорит Бадоев, стараясь сохранять хотя бы внешнее спокойство. - Ты просто не в себе, Макс! - Алан перехватывает его запястье и стыдливо понимает, что рука парня сейчас накрывает его явно ощутимую эрекцию. Мужчина видит, как на это реагирует Макс, но понимая всю неправильность ситуации, всю ее абсурдность, он таки отводит руку Барских в сторону, смотря на него с какими-то отеческим сочувствием. "Не делай это со мной, Макс, не делай..." Алан отрицал то, что его вся ситуация возбуждала, отрицал, что его самого, как девченку возбуждает та пошлость и похоть, которой пропитан Макс, его возбуждает тот образ, который себе создавал музыкант и который сам Бадоев умелой рукой отшлифовал, довел до совершенства, вложив в него часть себя. - Макс, едь домой... - Алан поднимается, заставляет подняться парня и толкает его в кресло. Он отходит в сторону, достает два стакана и наполняет их виски, только в один наливая совсем немного и ставит его на подлокотник кресла, тут же отворачиваясь и подходя к окну, открывая его сначала полностью. Мужчина вдыхает полной грудью свежий воздух и чувствует какой-то болезненный спазм в легких, который проходит так же быстро, как и появляется. Возбуждение и не думает проходит, но Бадоев продолжает вести себя, как ни в чем не бывало. Он закуривает очередную сигарету и затягивается, глядя на горящие огни ночного города. - Тебе все это не нужно, Макс, я не гомофоб, но в такие отношения вступать не хочу. - "Ой, а кто это лжет?" - И нет никакой продюсерской постели, уж я думал меня то ты в таком не заподозришь, а оно вон как получается. - Задумчиво договаривает Бадоев и ставит окно на проветривание, поворачиваясь к Максу и тут же цепко хватая свой стакан с алкоголем. Он делает несколько глотков, кривится, а затем зажав сигарету в зубах, подходит к дивану, раздвигает его, достает два пледа, которые обычно берут артисты, когда на съемках становится холодно и бросает кожаную диванную подушку. - Иди ложись, останешься тут иначе вместо дома поедешь дальше отдыхать, а я не хочу потом ехать на опознание человека умершего от передоза где-нибудь в подворотне.