Проклятый экспресс

Осень 2010 года выдалась прохладной. Ранним утром тринадцатого сентября Ленинградский вокзал уже был переполнен. Это было совершенно неудивительно - туристическая компания "Concorde-Tour", чтобы привлечь богатых клиентов, устраивала развлекательную поездку для осмотра почти уникального сооружения - сверхдлинного тоннеля протяжённостью в два километра, строительство и проверка которого завершились совсем недавно. Вопреки опасениям хозяина фирмы, а он, собственно, и сам находился сейчас в переполненном вип-зале вокзала, желающих приобщиться к столь необычной поездке оказалось предостаточно. В ожидании отправления нового поезда, построенного специально для такого случая, великосветская публика сбивалась в небольшие группы и в разговорах предвкушала впечатления, которые получит от этого оригинального железнодорожного путешествия. От вида дорогих нарядов в глазах начинали мелькать белые вспышки. В лучах совсем не по-утреннему яркого солнца на изящных женских шейках мерцали бриллианты, сапфиры, изумруды... Торговцы из ближайших палаток падали с ног, стараясь угодить всем, они разносили по залу сигары, фрукты, различные сладости и бутылки с превосходным вином. Неподалёку, возле окна, откуда открывался вид на пути, сидела группа, состоявшая из трёх человек. Довольно молодая, крепко сбитая женщина, одетая в на вид простое, но явно очень дорогое дизайнерское платье и подобающие мероприятию украшения, седовласый мужчина в бархатном костюме и с дымящейся сигарой, зажатой в аристократически тонких и длинных пальцах. А между ними, опустив глаза в толстую книжку и надвинув вязаный капюшон надетого под кожаную куртку свитера на самый нос, сидел худенький паренёк. Пушистая светлая чёлка выбивалась из-под капюшона и падала ему на лицо, прочно закрывая один глаз, второй, открытый на всеобщее обозрение, был зелёным, какого-то хищного разреза, окружённым такими же светлыми, как и волосы, ресничками, суженный почти до размеров точки зрачок сосредоточенно бегал по строчкам. Фарфоровая бледность кожи, острые скулы, сильно вздёрнутый нос с нервно трепетавшими ноздрями и крупноватые для личика с мелкими чертами губы с длинным белым шрамом в уголке довершали общую картину. Юноша явно выделялся среди всех своих сверстников, коих на вокзале сегодня тоже было очень много. И выделялся даже не своей внешностью, нет - просто было в нём что-то такое, невидимое взгляду, но отчётливо ощущавшееся, когда он находился рядом. - Дмитрий. - юноша приподнял голову и исподлобья посмотрел на мужчину. - Прекрати уже таращиться в книжку. Я очень ценю твоё желание быть умнее своих сверстников, но сейчас явно не время заниматься самообразованием. Ты же понимаешь, сегодняшнее мероприятие очень важно для меня. - Я знаю, папа, - хрипловатым баритоном ответил Дмитрий и раздул ноздри, длинная чёлка колыхнулась и тут же вновь упала ему на нос. - Поэтому ведь и согласился поехать. Хотя очень не люблю поезда. - Тогда отложи книгу, - велел мужчина. - Сделай милость, оторвись от получения знаний хотя бы на один день. - А это, между прочим, не учебник... - юноша тяжело вздохнул и, загнув самый краешек уголка листа, чтобы не потерять страницу, на которой закончил читать, захлопнул книжку. Взгляд отца упал на красивую кожаную обложку. "Портрет Дориана Грея". Ценный экземпляр романа, с которым Дима не расставался ни на одну секунду. Как нашёл его в углу необъятной фамильной библиотеки лет десять назад - так больше и не отпускал. И зачитал уже, наверное, до дыр. - Всё равно, - сказал мужчина наконец. - Убери книжку. - Но мне скучно... - уныло протянул Дима. - Скучно? Так найди себе какое-нибудь занятие, - вдруг вступила в разговор женщина. - Посмотри, вокруг столько молодых людей твоего возраста, почему бы тебе не познакомиться с кем-нибудь? - С этими-то? - паренёк презрительно наморщил аккуратный нос. - Вот ещё. И у меня сейчас нет никакого настроения с кем-то разговаривать. Подобные капризы Димы были вызваны головной болью и непонятным страхом, поселившимся внутри. Юноша сегодня очень плохо спал и всю первую часть дня сидел, как на иголках. Чем быстрее приближалось время, когда надо погружаться в поезд, тем сильнее у него сосало под ложечкой. И это было далеко не радостное возбуждение. Выполнив наказ отца и сунув книгу в кожаный рюкзачок на длинных ремешках, Дима нахохлился и стал похож на сердитую птицу. - Сынок, что с тобой такое? - растерянно спросила женщина, дотрагиваясь рукой до его плеча. Ей непривычно было видеть всегда весёлого Диму в подобном состоянии. - У тебя болит голова? - Да не в ней дело, - Дима поморщился. - Мне как-то неуютно. Почему-то кажется, что эта поездка ничем хорошим не закончится. Не люблю я поезда, а туннели тем более. - Ну, это уже твоя подростковая мнительность, - мать рассмеялась, - небось вчера перед сном насмотрелся ужастиков, вот и сидишь теперь как на иголках. - Я вчера вообще телевизор не смотрел, - парень зевнул и отбросил со лба чёлку, но она тут же снова упала ему на нос. - И потом, я не люблю фильмы ужасов. Лучше качественную фантастику поглядеть. - Это примерно одно и то же, - заявила женщина. - Если не смотрел, значит, читал. Сколько раз я тебе говорила - не зачитывайся английскими романами на ночь! Дима тяжело вздохнул. Спорить с мамой было совершенно бесполезным делом - Валентина Дмитриевна никогда, ни при каких условиях не отступала от собственного мнения. Если она решила, что нельзя читать на ночь книги в жанре "мистика", значит, так оно и должно быть, и никак иначе. Даже папа не осмеливался вступать с ней в дискуссии, хотя во время подобных споров он обычно был на стороне сына. Зря, впрочем, Дима злился на родителей. Он очень их любил и старался по возможности не огорчать. Видел их, правда, редко, поскольку и мама, и папа постоянно были на работе. Отец - бывший военный, а ныне он являлся бизнесменом, владеющим несколькими успешными турагентствами, в том числе и пресловутой "Concorde-Tour", которая являлась организатором сегодняшнего путешествия, также ему принадлежала одна компания, занимающаяся производством высокоскоростных поездов, а мама держала большой салон красоты почти в центре города и тоже всю себя отдавала делу. Дома они оба бывали нечасто и, как все подобные родители, старались компенсировать недостаток внимания к сыну деньгами. Дима был полностью предоставлен сам себе. Стоит ли говорить, почему парень пару дней назад, когда папа рассказал о мероприятии, согласился поехать? Хоть Дима и не любил поезда, ему очень хотелось провести один денёк в обществе родителей. Но парень никак не мог избавиться от чувства страха, которое настойчиво поднималось откуда-то из глубины души. - Пап, скажи, а это надолго? - поинтересовался Дима, приподняв голову. - Не очень, сынок, - улыбнулся прекрасно знающий о его фобии к поездам отец, - два часа - это максимум. Тут к нему подошёл мужчина в безукоризненном чёрном костюме. Это был его бессменный на протяжении многих лет секретарь Виктор Игоревич. - Амириз Хамзиевич, "Конкорд" готов к старту, - сказал он вполголоса. - Отлично, скажите им, чтобы объявляли, - отец разом повеселел, а у Димы к горлу подкатился густой липкий комок. Секретарь кивнул и вновь скрылся из виду. Через пару минут из динамиков, прикреплённых по углам под потолком, раздался мелодичный женский голос: - На путь номер три прибывает скоростной поезд "Конкорд". Пассажиров просим пройти на платформу. - Пойдём, Димка, - весело сказал Амириз Хамзиевич, - глянем на "Конкорда". Ты когда-нибудь его видел? - Нет, ты же держал в секрете его разработку, - отозвался Дима. - Я уверяю, ты сядешь в этот поезд и не захочешь выходить, - продолжил мужчина, - это самое лучшее моё изобретение. Скоро мы его пустим по международным путям, а пока станет ездить от Москвы до Петербурга. Дорога будет занимать всего три часа, представляешь? - И чем он отличается от обычного экспресса? - устало вздохнул Дима. Просто смешно, как ребячливо вёл себя папа, когда дело касалось его изобретений. - Обычный поезд идёт от Москвы до Питера пять часов, а "Конкорд" этот же путь преодолеет за три, - уточнил отец и встал. - Ну ладно, хватит. Сейчас сам всё увидишь. Дима послушно пошёл за родителями на перрон. Поезд, гордо возвышавшийся у платформы и то и дело издававший длинные заунывные гудки, выглядел дико. Сильно скруглённые вагоны, полукруглый нос, блестящий от свежей голубой краски, затонированные чёрные окна и двери, похожие на те, что ведут в командный отсек космического корабля. Всё это безумие вдобавок сверкало ослепительно-белыми боками и написанным каллиграфическим почерком названием: "Concorde". - Ну? Хорош? - спросил донельзя довольный собой отец. Паренёк недоуменно похлопал длинными ресницами, потом, решив не расстраивать папу, явно гордящегося своим новым творением, сказал: - Он красивый. Самый красивый поезд, который я только видел. - Я же говорил, - мужчина буквально расцвёл. Дима тяжело вздохнул, вновь с опаской посмотрел на скоростного монстра и вдруг капризно протянул: - Па-а-ап, я хочу леденцы. - Какие леденцы? - изумился Амириз Хамзиевич. - Любые, - Дима сбросил с головы капюшон - солнце припекало, и в нём становилось очень жарко. Обнажилась коротко стриженная голова. Причёска выглядела странно: сзади пряди были совсем короткими, справа и слева чуть длиннее, на макушке дыбился ёжик, а завершала картину длинная, до самого носа косая чёлка. Создавалось впечатление, что к светлым волосам приложилась рука сумасшедшего парикмахера, который, отхватив там и тут по клоку, бросил работу, не завершив её. Длинные волосы Дима носил всю свою жизнь; в детстве Валентина завивала ему кудри, однако в первом классе с этой ерундой было покончено. Пару месяцев назад его внезапно обозлил тот факт, что мать не разрешает ему сходить в парикмахерскую, Дима, вооружившись модным журналом с фотографией какой-то поп-стар именно с таким хаером, тайком после института всё же сбегал в салон. Мастер упирался как мог, говоря, что не желает уродовать такие красивые волосы, однако паренёк проявил твёрдость, получил в конце концов желаемое и вернулся домой довольный, как стадо слонов. Родители пришли в полнейший ужас, увидав, в кого себя превратил сын, но делать было уже нечего, и в конце концов они с этим смирились. Валентина же, правда, частенько гладила его по голове и вздыхала: "Ох, Димочка, дал бы мне Господь такие волосы, как у тебя, я бы ни за что на свете их не постригла подобным образом". - Я очень нервничаю, мне надо успокоиться. А когда я хочу расслабиться, я курю или жую леденцы, - продолжил Дима. - Покурить сейчас возможности нет, поэтому мне нужны конфетки. Отец на секунду вскинул брови, потом посмотрел на часы на запястье. - Ну ладно, можешь сходить к палатке. Время ещё есть. Только купишь леденцы - и сразу же обратно, ясно? - Пап, ну я же уже не маленький... - прошипел сквозь зубы Дима и, развернувшись, побежал обратно в здание вокзала. Любимые леденцы обнаружились на удивление быстро, в первой же палатке. - Вы что-то хотели, молодой человек? - участливо спросила женщина, сидевшая за прилавком. Она мигом почуяла в шикарно одетом парне выгодного клиента. - Дайте мне малиновый "Орбит", пожалуйста, - Дима медленно моргнул и полез в рюкзак за бумажником. Получив желаемое и расплатившись с продавщицей, паренёк сунул в рот одну конфетку и уныло побрёл обратно, хотя ему очень хотелось выскочить из старинного здания, поймать такси и умчаться домой. Дима уже успел пять раз обматерить самого себя за то, что пошёл на поводу у родителей и согласился на эту поездку. Около входа в поезд парня ждал сюрприз. Отец и мать по-прежнему были там, но уже не одни - старшая часть семьи оживлённо переговаривалась с парой ещё довольно молодых, как показалось Диме, людей. Мужчина не слишком высокого роста, с длинными, до плеч, волосами, собранными в хвост, голубоглазый и одетый не в строгий костюм, как большинство присутствовавших сегодня на перроне лиц мужского пола, а в узкие брюки и красную бархатную водолазку, и светловолосая женщина в вечернем шёлковом чёрном платье и со множеством украшений. - Ах, а вот и Дима, - весело воскликнула Валентина, когда Дима, перекатывая во рту леденец, подошёл к группе. - Где ты был? - За леденцами ходил, - вскинул брови Дима. - Папа мне, между прочим, разрешил отойти за конфетками. Валентина метнула в сторону мужа гневный взгляд. Если бы глазами можно было убивать, то на месте мужчины сейчас осталась бы лишь кучка дымящегося пепла. - Не уходи далеко, поезд скоро отправляется. Андрей, Ирина, познакомьтесь - это наш младший сын, Дима, - заворковала мать, погладив парня по торчащим на макушке волосам, - он учится на третьем курсе в ГИТИСе. - Здравствуйте, - вежливо кивнул Дима. - Приятно познакомиться. - Взаимно, - с улыбкой ответила Ирина. Андрей пожал протянутую руку и, тоже улыбнувшись, сказал: - Ну здравствуй, Дима. Наконец-то мы с тобой познакомились. Боже, как летит время, кажется, только вчера я видел тебя совсем крохотным малышом. Сколько же тебе сейчас? - Двадцать два в марте исполнилось. - Уже совсем взрослый, - пробормотал Андрей. Не отпуская ладони Димы, он повернул голову и крикнул: - Влад! Владик, подойди на минутку! Высокий, симпатичный парень с растрёпанными русыми волосами поднялся со скамейки и с готовностью подошёл к ним. Дима вздрогнул. Незнакомый Влад был просто копией Андрея. То же добродушное лицо, красивый золотистый оттенок густых русых волос, и какие-то просто нереальные, ярко-голубые, цвета ясного июльского неба глаза. - Так, молодые люди, знакомьтесь. Влад, это Дима. Дима - это наш сын Влад. - Привет! - весело сказал новый знакомый и первым протянул ладонь. Блондин несмело подал руку в ответ и едва заметно кивнул. - Ну, вот и хорошо, - потёр ладони Андрей. - Думаю, вы поладите. Поезд издал пронзительный длинный гудок и зашипел, механические двери разошлись в разные стороны, и над платформой разнёсся голос диспетчера: - Электропоезд "Конкорд" отправится по пути номер три в одиннадцать часов четыре минуты. Пассажиров просим пройти на посадку. Спасибо за внимание. Оживлённо переговариваясь, люди принялись заходить в вагоны. Дима на секунду растерялся от вида всей этой толпы, хлынувшей к монстру, однако Влад ухватил его за руку и поволок за собой. Внутри вагон оказался неожиданно большим, поперёк стен выстроились в ряды длинные кожаные диваны, между ними поблёскивали прозрачными стёклами идеально вымытые окна. Дима, хлопая глазами, оглядывал помещение. - Странно. Снаружи окна казались чёрными, а отсюда они совсем прозрачные... - Это особая тонировка, - охотно пояснил Влад. - Она стоит офигенных денег, однако и эффект тоже сногсшибательный. С платформы невозможно увидеть, что творится в вагоне, а вот наслаждаться пейзажем во время поездки - сколько угодно. - А ты, я смотрю, неплохо осведомлён о подобных вещах, - констатировал Дима. - Даже я не знал о такой штуке, хотя этот поезд разработал мой отец. - Давай сядем вот сюда? - Влад указал взглядом на ряд диванчиков в самом центре вагона. Получив одобрительный кивок, он плюхнулся на сидение и уставился на севшего напротив паренька. - Я на самом деле не так уж много знаю обо всём этом. Просто про тонировку где-то слышал, и всё. - Понятно, - пробормотал Дима и сдул с носа чёлку. Не прикрытый волосами зелёный глаз чуть прищурился: - Слушай, где я тебя видел? Лицо больно знакомое. Лицо Влада приняло глубоко задумчивый вид. Блондин невольно прыснул в кулак - таким забавным стал этот парень, сделав серьёзный вид. - А вот ты мне знакомым не кажешься, - заявил он. - Даже не представляю, где мы могли встречаться. - Сколько тебе лет, Влад? - перевёл разговор на другую тему Дима, складывая перед собой в замок тонкие руки. - Восемнадцать, - совершенно неожиданно прозвучало в ответ. - Одиннадцатый класс заканчиваю. А ты? Дима закашлялся, стараясь не показать своего удивления, и, с трудом успокоившись, сказал: - А я студент, учусь на третьем курсе в ГИТИСе. - О-о-о, круто, - с придыханием отозвался Влад. - Артистом будешь? - Так я уже почти артист. Я официально являюсь участником труппы Театра Луны и работаю на сцене. Не на главных пока ролях, конечно, но кой-чего я добился. - Вау, с ума сойти! Уважаю, - Влад легонько похлопал его по хрупкому плечику. - Круто. А я, наверное, буду поступать в танцевальное училище. Не знаю, моё ли это, но так папа хочет. - Интересное занятие, - одобрительно кивнул Дима. - Танцы - это прекрасно. Мои родители хотели, чтобы я стал журналистом, а я решил, что мне это не подходит. Для того, чтобы стать хорошим журналистом и сделать карьеру, надо иметь пробивной и беспринципный характер, уметь подсиживать коллег и распихивать локтями конкурентов, а я не хочу вести такую жизнь. Лучше уж в театре быть. Так они и болтали, не замечая ничего вокруг, а погода за окном тем временем начала портиться - ясное небо заволокло чёрными тучами, потемнело и стал накрапывать дождик. - Слушай, у тебя голова не болит? - вдруг с тревогой поинтересовался Влад, потирая пальцами виски. - Ну, есть чуть-чуть, - признался Дима. - Понимаешь, я сегодня очень плохо спал, к тому же, я боюсь поездов и всегда во время поездок на них испытываю некий дискомфорт. А что? - Да ничего, просто мне как-то паршиво. Голову как железным обручем сдавливает, - пожаловался парень. - Погода меняется что ли? - Ты метеозависим? - Дима подпёр рукой голову. - Все мы в какой-то степени метеозависимы, просто кто-то больше, а кто-то меньше. Я отношусь ко второму типу, погода на меня оказывает мало влияния, - отозвался Влад. - Ну да ладно, пофиг. Сейчас пройдёт. - Может, надо сходить к родителям и спросить, нет ли у них таблеток? - предложил Дима и машинально глянул в окно. Поезд поворачивал, можно было увидеть его полукруглый нос и часть дороги впереди. Чуть поодаль виднелся плавный спуск и огромная чёрная дыра в холме. - Ой, это там уже тоннель? - Я так полагаю, что да, - кивнул Влад, проследив за его взглядом. - Это же почти чудо света - тоннель длиной в два километра, а? Круто! - Не доверяю я этим катакомбам, честное слово, - пробормотал Дима. - Пойдём-ка поищем родителей...что-то моя головная боль тоже усиливается. Влад с готовностью вскочил с дивана и ухватился за руку старшего друга, Дима дёрнулся, но возражать не стал, и ребята побежали через вагоны, оглядываясь по сторонам и пытаясь разыскать родителей. Те, очевидно, устроились не в передней части поезда, а в середине или в конце, где была сосредоточена основная часть пассажиров. - Чёрт, где же они? - растерянно бормотал Дима, не сбавляя скорости и оглядываясь по сторонам. По правде говоря, ему с каждой секундой становилось всё хуже, в ушах звенело, а голова начинала ещё и кружиться. Надо было срочно выпить таблетку. И тут вдруг в вагоне повисла тьма, через секунду вспыхнули белые лампы в потолке. Поезд въехал в тоннель. - Слышь, Дим...давай вернёмся, пока мы совсем не потерялись, - несмело предложил Влад, дёрнув его за руку. - Родители вполне могут быть в самом хвосте, а тут быстрее поезд из тоннеля выйдет, чем мы с тобой туда добежим. Дима, поколебавшись, кивнул и посмотрел по сторонам. Остальные пассажиры не выказывали никакой тревоги, кто-то мирно дремал, кто-то читал книгу, а кто-то просто болтал с соседями. Парни вернулись в первый вагон и рухнули на свои места. - Ну ничего, может, и впрямь погода меняется, - проговорил Влад, пытаясь таким образом успокоить Диму, который за последние несколько минут побледнел, как смерть, и постоянно нервно кусал нижнюю губу. - Всё нормально. - Странно, что только мы с тобой так паршиво себя чувствуем, - протянул Дима, потирая виски. Его глаза вдруг расширились: - Влад... - А? - вздрогнул парень. - Смотри. По вагону начал медленно стелиться непонятный белый сырой туман. Такой же постепенно возникал и за окном. Создавалось впечатление, что поезд движется в молоке. И если снаружи и так уже ничего нельзя было разглядеть, то в вагоне эта дымка становилась всё гуще. - Откуда в тоннеле туман? - растерянно пробормотал блондин. - А в поезде тем более...вагон ведь абсолютно герметичен... Туман уже стал таким, что едва можно было разглядеть человека, сидящего на диванчике напротив тебя. Росла и влажность, воздух становился всё более вязким и походил на кисель. Кожа покрывалась крохотными круглыми капельками. Даже держаться за руки было сложно - ладони сильно скользили. Со всех сторон начал доноситься кашель и сдавленные вскрики. - Уух...голова кружится... Я сейчас... - Дима чуть слышно всхлипнул и камнем обвалился на покрытый ковровой дорожкой пол. - Дим!.. - севшим голосом испуганно позвал Влад и вскочил с диванчика, чтобы подбежать к приятелю, но едва парень выпрямился, виски вновь словно сдавил узкий железный обруч, в глазах потемнело, и Влад, не удержав равновесие, рухнул рядом с Димой. Падая, он сильно ударился головой об угол диванчика. Кожа, которой он был обит, совершенно не самортизировала удар. Перед глазами промелькнула яркая вспышка, закружилась стая разноцветных бабочек, и свет померк. А поезд, как ни в чём не бывало стуча колёсами, ехал дальше и вскоре исчез в облаке продолжавшего сгущаться тумана. Из туннеля он уже не вышел.