На светлой стороне бездны

Извиняюсь за задержку: учеба началась, врачи и т.д. _________________________ Музыкальное сопровождение: Louis Garrel – Ma Mémoire Sale

Alors brûle! Brûle quand tu t'enlises dans mon grand lit de glace. Mon lit comme une banquise qui fond quand tu m'enlaces. Plus rien n'est triste, Plus rien n'est grave. Si j'ai... Ton corps comme un torrent de lave. Ma mémoire sale dans son fleuve de boue Lave! (Louis Garrel) (Тогда гори! Гори, когда ты увязнешь в моей большой холодной постели. Моя постель словно лед, который тает, когда ты оплетаешь меня. Больше нет ничего печального, Больше нет ничего серьезного. Если у меня есть... Твое тело, которое как поток лавы. Моя грязная память в твоей реке грязи, Отмой!)

- Ты весь продрог. - Я же сказал, дверь захлопнулась. Локи закашлялся, Тони молча поднял его на руки и занес в дом, пинком распахнув дверь и так же захлопнув. - Я умею летать. - Что? - Ничего, - Локи дрожал и кутался в холодное мокрое одеяло. Тони посадил его в кресло, как в первый раз, и разжег потухший камин. Когда он стащил с замерзших плеч и тощих коленок одеяло, Локи протестующе замычал и вцепился в мокрую ткань мертвой хваткой. - Отдай, - мягко попросил Тони. – Сейчас станет теплее. - Когда станет, тогда и отдам, - просипел тот, упрямо сжимая хрупкие ледяные пальцы. Тони присел перед креслом и взял в ладони холодные ступни, согревая их дыханием и бережно растирая. - Так лучше? Локи не ответил. Одеяло с тихим шорохом сползло на пол. - Футболку тоже. Футболка прошуршала следом, Локи снова закашлялся. Сердце его забилось быстрее. Он знал, что сейчас будет. Знал, что будет тепло и что-то новое, чего никто и никогда не давал ему, чего он никогда не касался, но, кажется, отчаянно хотел. Было холодно, пока, но хорошо. Где-то это чувство уюта и покоя уже было. И даже с ними. Тони осторожно стащил дрожащего бога на шкуру перед камином. Локи невидяще протянул трясущиеся руки к огню - другие руки, такие же холодные, мягко остановили, удерживая запястья: - Не так близко, обожжешься. Локи почувствовал, как они исчезли, а через минуту на его плечи опустилась теплая шкура, такая большая, что он закутался в нее весь. - Лучше? – Тони сел сзади и притянул его к себе. - Да, - прошептал Локи и откинул голову назад, ему на плечо. Тишина, прерываемая тихим треском дерева, что жадно лизал огонь, обволакивала мягким одеялом, тепло стелилось ковром, поднималось в воздух, погружая в легкую дрему. Локи тихо вздохнул и прижался щекой к небритой шее: - Расскажи, что видел. - Много чего, - Тони откинулся назад, опираясь спиной на кресло и утягивая за собой потихоньку отогревающегося Локи. - Говори. - Зачем? - Говори. - Видел все. Локи недовольно поджал губы и начал телепать пальцами жесткий медвежий мех, нервничая и немного паникуя, самую малость, на кончике лезвия. - Я запретил. Тони обхватил его крепче. - Я хочу тебя. Запретишь? Костяшки пальцев в буром меху побелели от напряжения, а потом пальцы расслабились, и шкура сползла ниже, обнажая плечи: - Так понравилось то, что увидел? Тони провел ладонями по его рукам снизу-вверх, остановившись там, где начиналась оголенная кожа, под которой размеренно билась Вселенная, увиденная им. Остановившись и не решаясь преодолеть эту, казалось бы, маленькую, но такую непостижимо огромную границу. - Да, - тихо прошептал он, скользнув выше, коснувшись тела и разбив границу на сотни, тысячи, миллионы причин желать. Кожа под пальцами была не теплой, была горячей, плечи едва ощутимо дрогнули. Тони закрыл глаза, медленно сжав их и почти запойно прижавшись губами ко все еще влажным после снега волосам. Локи едва слышно выдохнул, ощущая спиной твердость реактора и сердцебиение, неумолимо бегущее по коже, как круги по воде. Неумолимо проникающее под кожу отголосками от эпицентра жизни. Хорошо… Он поднял неожиданно легкие руки и коснулся подушечками пальцев ладоней Старка на своих плечах, чуть склонив голову. Все бывает впервые. Не у всех и не все, но у него будет. Есть. Говорить не хотелось, шептать. Показалось, что не нужно даже шептать. Что он будет услышан, даже если не произнесет ни слова. Локи тихонько усмехнулся своим мыслям. Погружаясь в странное состояние покоя и безмятежности, предчувствуя целостность, легкость и свободу, он попросил: - Скажи. Тони подхватил кончики пальцев и бережно прижал их к губам, мягко касаясь дыханием. Локи был почти как в памяти, но без противоречий и отчаянного вызова. Как хорошо, что ему больше не нужно было сопротивляться Бездне, яростно цепляясь, срывая руки в кровь, пытаясь спасти то самое, что в глубине… А мир был где-то далеко и совсем не с ними. Локи боролся с ним, с целым миром, а Старк был с Локи. И, получается, тоже боролся с целым миром. Какая ирония. Но все эти миры, все эти реальности – все это было так бледно, так мелко и ничтожно… Все было просто. У Тони и Локи был СВОЙ мир. Свой собственный мир на двоих. И сейчас оба знали это, не могли не знать, не видеть, не чувствовать. Тот самый мир, НА СВЕТЛОЙ СТОРОНЕ БЕЗДНЫ. Тони потерся колючей небритой щекой о холодное ухо, согревая его, и прошептал, едва слышно, зная, что будет услышан: - Помоги, - ладони его скользнули под жесткий мех и жадно прильнули к горячей коже, робко прося ее о тепле и одновременно требуя, требуя властно, отчаянно желая смять, расплавить ее, сорвать первый стон удовольствия. Ощутить, как желанно это удовольствие. Не вымученное, не вынужденное. Желанное. Удовольствие, которое эта Вселенная, чей пульс бьется под тонкой бледной кожей, примет, отдастся ему полностью, утонет в нем. Погрузить в нее руки ладонями вниз, касаясь бесконечности, когда пути назад уже не будет. Локи остановил его руки и развернулся, сев лицом, будто бы глядя в глаза из-под плотно сомкнутых век. Тихо-тихо. Тишина. И легкие отблески пламени, ласкающие полупрозрачную кожу, рисующие фантасмагории на спокойном лице, необыкновенно нежном, вдруг. Тони залюбовался наваждением, притянул к себе, удерживая его лицо в ладонях и скользя по нему пристальным взглядом, пытаясь поймать все то, что тайна, все то, что где-то внутри, но неизбежно вырвется. Тишина. Тони осторожно коснулся поцелуем тонких век, надежно скрывающих пустоту. Локи с тихим, просящим вдохом потянулся за его губами, когда их тепло исчезло. Тони подхватил его губы своими, вдыхая в них бархатный поцелуй. Нежный. Всего лишь нежный. Для того, кто никогда не видел нежности. Он бережно касался немного сухих горячих губ, ловил тихие выдохи, чтобы пить их, дарил частые вдохи, чтобы отдать их и выпить новый выдох, едва слышный, немного дрожащий… от нежности. Локи дрожал. Наверное, он бы упал, если бы стоял и если бы его надежно не прятали, не удерживали руки. Руки… Где похоть? Где страсть? Где боль? Где грязь? Не было. Не было. Он дрожал, он был в смятении, он падал, отчаянно цепляясь за обнаженные плечи Тони и задыхаясь от восторга и чего-то непостижимого, нового, наполняющего каждый уголок вековой пустоты, наполняющего, чтобы уже никогда не оставить пустовать… Было страшно, и нет. Падать в небо. Локи казалось, что если и падать в небо, то именно так. Он улыбнулся, задыхаясь, и откинулся назад, рывком раскидывая тонкие руки, а Тони на мгновение ослеп, потому что увидел крылья, огромные, невероятные, чистые крылья. Он видел восторг в этих глазах, которых не было; он смотрел на тяжело вздымающуюся грудь, линию распахнутых рук. Его ладони заскользили ниже, надежно удерживая хрупкое тело и позволяя Локи опуститься на бурый мех. В этом было столько доверия. Наверно, если бы у Локи за спиной была пропасть, он бы без колебаний упал назад. Потому что безумный. Потому что знает, что есть руки, которые удержат. В бликах пламени, раскинувший руки-крылья, он был прекрасен. Он был распятием. Порывисто склонившись, Тони сжал в ладонях худое тело и прижался губами к горячей коже над солнечным сплетением, вдыхая ее запах, слушая грохот сердца, жадно впитывая каждый рывок грудной клетки, судорожно наполняющейся прекрасным наваждением, откровением, при каждом отчаянном глотке воздуха, пойманном пересохшими, тихо стонущими губами. Локи обхватил его голову и дрожащими руками прижал к себе. Чему-то внутри стало тесно, очень-очень, и по бледным щекам побежали слезы восторга. *** Они провели так целую вечность: Локи перебирал пальцами темные волосы, Тони держал его в ладонях и слушал сердце. - Я бы хотел видеть тебя сейчас. Тони промолчал, только руки заскользили выше, пряча губы, прося молчать. Локи тихо вздохнул и провел ладонями по его рукам и обратно, обхватывая лицо, невесомо касаясь черт пальцами, прорисовывая их внутри себя. - Вот так, - Локи слабо улыбнулся и даже высунул кончик языка от усердия. Такого беспредела Тони не выдержал и, подняв его как пушинку, посадил к себе на колени, чем вызвал тихий смех, оборвавшийся через мгновение, когда руки и губы оказались везде. Близко-близко. Нежно. Локи снова потерял ощущение пространства и времени, его голова закружилась, а невидимый мир уплыл из-под ног. Но ему это было не страшно, ведь он крепко держался за Тони. И знал, что его не отпустят. Он тихо стонал, чувствуя, как пульсацией расходится по телу пламя. От сердца до кончиков пальцев, касаясь кожи обнаженной, горячей… Души истерзанной, трепещущей. Он весь горел, каждой клеткой. Светлая сторона бездны существует. Теперь он точно знал это. Не мог не знать. Потому что бесценный дар. Нежность. Созданная только для Локи колыбель из нежности, в бесконечной вечности. А когда ему начало казаться, что он вот-вот рассыплется пеплом, Тони заполнил ВСЕ. Что было после, Локи помнил смутно. Помнил, как ломалось что-то внутри, ненужное, неважное; как кричал, выгибаясь судорожно. Как тело не слушалось, податливое, пылающее. Как тянулся, просил еще и еще, умолял, падал и почти разбивался, но раз за разом оказывался спасенным в кольце сильных рук. А потом, спустя тысячи мгновений вечности, уснул на медвежьей шкуре у камина, в колыбели из нежности.