На светлой стороне бездны

Музыкальное сопровождение: Hagalaz' Runedance – The Crossing Локи смотрел на него пристальным прямым взглядом, твердым, будто камень. Будто уже решил что-то для себя, решимость, спокойная, непоколебимая. - Так значит, ты готов положить голову на плаху рядом со мной? – голос его был необычайно тихим, властным, а взгляд глубоким, бездонным, безграничным - Тони видел перед собой бога. Он внезапно осознал, что за все это время смог узреть лишь ничтожный край Вселенной, которую так желал. Где-то на периферии промелькнул страх, легким сквозняком неуверенности и сомнений: а под силу ли ему, человеку, познать эту Вселенную полностью, увидеть ее всю? Удержать ее в своих слабых земных руках… И все же это был Тони Старк, у которого безрассудности, самоуверенности и сердца было внутри куда больше, нежели здравого смысла. - Да, - тихо сказал, как отрезал. Страхи, сомнения. Чтобы пересечь ту главную черту, из-за которой возврата уже не будет, никогда. Пересечь ее окончательно и бесповоротно, продав себя богу и получив его душу взамен. На бесконечность времени, отмеренную им в этом мире, во всех мирах. Огонь вдруг вспыхнул ярко, вырвался из камина, окутав Локи ало-золотым маревом, и погас. Остались только вечерние силуэты, четко обрисованные багрянцем заката. Божественный кот грациозно соскользнул с кресла и крадучись приблизился к Тони, обходя его по кругу. Он скользил прохладной ладонью по широким плечам, вкрадчиво шепча: - Ты настолько безумен? - Возможно. - Ты настолько любишь меня? Тони усмехнулся и поймал узкую ладонь, бесцеремонно дернув Локи на себя и обхватив другой рукой за талию. Он смотрел пристально, немного насмешливо. Локи улыбнулся своим безумным оскалом, схватил его свободной рукой за горло и привстал на цыпочки, глядя глаза в глаза, близко. Слишком близко. - Недолго продлилась твоя покорность, - Тони смотрел насмешливо, продолжая в глубине поражаться тому, какими живыми, яркими, дерзкими были эти глаза. Кто мог сейчас сказать, что они ненастоящие? Никто. А как глупа была Бездна, сочтя, что весь калейдоскоп сладчайшего безумия Локи был в его глазах… Доказательство обратного сейчас было перед ним. Локи сжал пальцы, ощущая ровные толчки пульса под горячей кожей, твердые мышцы. - Так интересней, не правда ли? - прошептал он, искривив тонкие губы легчайшей насмешкой. - О, да, - Тони прижал его сильнее, выдавливая из тонкого гибкого тела воздух, продолжая эту незримую борьбу, всего лишь приутихшую на время, - тем интересней ломать тебя раз за разом. Тебе же нравится, когда я ломаю тебя? Сильная рука сжимала так, что, казалось, еще немного и затрещат ребра в сминаемом объятием теле. Локи поморщился от боли, сжался и откинул голову назад, тихо охнув: - Порой я хочу вырвать твою глотку. - Порой я хочу твою глотку заткнуть. Своим членом. Локи отвесил ему легкую небрежную пощечину кончиками пальцев, за что получил сильный шлепок по заду, без отрыва от игры в гляделки. Становилось жарко. - А больше ты ничего не хочешь? - Я много чего хочу. И получу, будь уверен, - Тони чувствовал, как закипает кровь в предвкушении чего-то невероятного. Чувствовал, как загорается тело в руках, смотрел в глаза, блестящие, возбужденные. Локи тихо рассмеялся, запрокинув голову. Острый кадык гулял под кожей, натягивая ее и грозясь порвать, завораживая Старка. Вдруг Локи обхватил его лицо руками, резко затянув в омут имени себя, и жарко выдохнул, опаляя жаром своего безумия, хлещущего через край, безграничного, сладкого: - Хочешь все, что я есть? Да… Я знаю, что хочешь, - он порывисто запечатал рот Тони ладонью, будто любое слово могло пронзить насмерть, и прошептал в теплую щеку, - Одевай свой прекрасный доспех, этой ночью ты получишь все, что так желаешь. Выскользнув змеей из крепких объятий, Локи легко добежал до дверей, едва касаясь босыми ступнями пола, и в момент накинул на плечи куртку, призывающим взглядом утягивая за собой. Тони совсем не догадывался, куда и зачем они отправятся, но в груди растекалось лавой предчувствие чего-то грандиозного, что перевернет их судьбы навсегда. Поэтому, не спрашивая ничего, он молча облачился в доспех и подхватил готового Локи, устроившегося в стальных объятиях, как птенец в гнездышке. Глаза его возбужденно блестели, он поглядывал хитро и лукаво. И ждал с нетерпением, предвкушая. *** - Так, что это за таинственное место? – спросил Тони, снижаясь в полете к воде, чтобы Локи мог коснуться ее. Они летели над океаном, на север, и темное полотно воды все реже пятнали серые скалистые острова, и все чаще вспарывали бело-голубые, снежно-стеклянные громады айсбергов, горящие миллионами огней в закате. Это приводило Локи в восторг. Вода была настолько черной и бескрайней, что Тони казалось порой, что она вот-вот поглотит их, как мелких насекомых, вместе со всем связанным с ними. Поглотит их вместе с их делами, помыслами, надеждами и судьбами. Поглотит память о них, незаметно слижет ее из людских сердец, и НИКТО и НИКОГДА не вспомнит о них. Во всех мирах. Настолько это вода была непоколебимой, неизвестной, огромной. - Это ритуальное капище, - прокричал Локи, мазнув ладонью по верхушке айсберга, от чего в черную воду полетели крошки-бриллианты, заигравшие напоследок на солнце, и тут же поглощенные ею. Локи, кажется, вода совсем не пугала. Она была сродни его Вселенной. - В Арктике? – скептически спросил Тони, поднимаясь выше: айсберги встречались все чаще, лавировать между ними с Локи на руках не хотелось. - В месте, которое люди называют Северный полюс. Там сосредоточена магия природы, там ее эпицентр: оттуда она расходится по планете, накрывая ее всю и сходясь снова в Южном полюсе. - Магнитные полюса. - Магия. - Значит, мы собираемся ритуально отморозить свои задницы? Внизу неспеша шли медведица с медвежонком. Малыш смешно семенил за матерью, мохнатые лапы разъезжались на льду, и он то и дело скользил на брюшке, неуклюже и неловко. Локи так резко свесился вниз, наблюдая за животными, что Тони едва не выронил его, чертыхнувшись и отвесив стальной рукой по заду. Локи завопил от неожиданности, медведи настороженно подняли головы. - Ты охренел своими лапищами бронированными?! Мне больно! - Вот погоди, приземлимся – я тебя так взгрею, что месяц на жопу не сядешь, любитель природы, - пообещал Тони возмущенному божеству. - О, это даже случится раньше, чем ты думаешь, - усмехнулся Локи, мгновенно перестав возмущаться, и вольготно, насколько это было возможно в его положении, устроился на руках у Тони. - О чем ты? – уж больно пошленько улыбался Локи. - В одной из частей ритуала ты должен будешь приковать меня к столбу и хорошенько взгреть плетью, - Локи причмокнул губами от удовольствия и облизнулся, поглаживая кончиками пальцев холодный металл. - Заманчиво. А что еще там будет? Судя по навигатору, мы на месте. - Всему свое время. Они приземлились, Локи ловким движением спрыгнул на землю, подняв легкое облачко снега искрящегося в последних лучах алого закатного солнца. Стоило Тони встать на ноги, как он провалился в этот самый снег по грудь, чрезвычайно развеселив этим Локи, который стоял на серебрящейся поверхности легко, как эльф. Солнце скрылось за горизонтом, колдовская полутьма окутала белую пустыню. Тони взлетел, обдав чересчур увеселяющегося божка тучей снега, от чего Локи начал фыркать и чихать. Внезапно земля под ними задрожала, Тони быстро схватил Локи и поднял повыше от греха подальше. И не зря: снежный покров волнами расходился в стороны, разрываемый изнутри чем-то огромным… что оказалось стремительно растущим ввысь горным пиком, неровным, щербатым и жутким в наступившем полумраке. - Началось, - махнул рукой Локи, рассматривая начинающую теряться в темноте вершину. - Да, я уже понял. Что это за хрень? – Тони ощущал некоторое беспокойство: начала барахлить система, вероятно от высокой концентрации этой силы, магия или как ее там. Возможно, из-за усиления магнитного поля. Особого времени на раздумья не было, Локи прокричал сквозь грохот о том, что им нужно на самый верх и что стоит поспешить. Что Тони и сделал, держась ближе к каменной громаде, продолжающей расти и уже теряющейся в дегтярно-черном бездонном небе. Было странным, что небо вдруг резко потемнело, но Тони уже ничему не удивлялся, доверившись шальному богу. Схемы вокруг неприятно потрескивали, изображение то и дело искажалось помехами, и Тони молился всем богам, чтобы долететь до места, которое все никак не останавливалось. Металл на высоте начал покрываться инеем, только Локи почему-то совсем не чувствовал себя неудобно. Его бледная кожа и волосы начали искрить золотистыми всполохами: к нему постепенно возвращалась магия. Тони уже беспрерывно молился всем чертовым богам, потому что доспех должен был вот-вот замерзнуть, о чем механический прерывающий голос Джарвиса сообщал беспрерывно. Наконец, он добрался до вершины и бесцеремонно швырнул туда Локи, чтоб не вывалился ненароком из объятий отказывающей стали. Все это произошло очень вовремя, потому что в следующий момент система отключилась, и Тони рухнул вслед за Локи на гладкую каменную поверхность. Полной неожиданностью для него оказалось то, что через несколько секунд система полностью восстановилась, указывая, что они находятся на высоте девяти тысяч метров над уровнем моря, а температура воздуха 23 градуса по Цельсию. Тони порывисто снял шлем и обомлел: система не ошиблась, воздух действительно был теплым. Поверхность под ногами продолжала расти, однако, не ввысь, а вширь. Посветив вокруг, Тони обнаружил Локи, стоящего на четвереньках с опущенной головой. Его тело сотрясала крупная дрожь, по коже змеились искрящиеся потоки золотого света. - Черт, - выдохнул Тони, когда его протянутую руку отшвырнуло прочь невидимой силой. – Локи! Тот не ответил, только забился сильнее, глаза бешено вращались под дрожащими веками, тело изламывалось судорогами, рухнув на серый камень. Локи сдавленно застонал сквозь сжатые зубы, и это был отнюдь не стон боли. Что бы с ним ни творилось в данный момент, ему было чертовски хорошо. Он застонал снова, круто выгнулся вверх и обессиленно упал, раскинув тонкие руки в стороны. - О, Боже… - хрипло выдохнул он, не открывая глаз, и тихо застонал. Тони облегченно выдохнул и ткнулся лбом в металлический сгиб руки. Страх за чертова кота потихоньку отпустил его, и он лег рядом, расслабленно глядя в чистое темное небо. Облака были где-то внизу, не застилая мутной пеленой звезды, которые теперь предстали во всей своей красе. - Природа кончила в тебя магической силой? – усмехнувшись спросил он Локи, продолжая смотреть в небо. - Заткнись, - Локи млел, как сытый кот, магия струилась по его венам оргазмом, сильная и чистая. Она будто качала его в своей колыбели, обтекала его нежным золотым океаном, абсолютная, бесконечная. Магия земли, магия природы прошла через него, растворив в себе, наполнив ярким светом и первозданной силой. – Снимай свою жестянку, нам пора. По земле вокруг них заметались зеленоватые всполохи, вихрящиеся, играющие, вспыхивающие и гаснущие, Тони следил за ними, мотая головой из стороны в сторону, бледная зелень магии отражалась в его глазах: - Неплохие спецэффекты. - Болван, - Локи отвесил ему легкий подзатыльник, одновременно любуясь вместе с ним, - это магия Земли, поэтому зеленая. Магия закружилась по кругу, и там, где она пробегала по земле, из скалы вырастали каменные истуканы, грубоватые, бесформенные, но когда явились все, заключив бога и человека в идеальное кольцо, стало ясно, что все эти неясные формы в едином целом образуют нечто гармоничное и правильное. На камнях загорались бледным холодным светом руны, голубые, белые, зеленые. Как только круг оказался сформирован, магия сменила цвет и побежала снаружи, образуя новые камни, еще выше прежних, загорающиеся алыми и золотыми рунами. Камни были расположены так, что второй ряд зрительно закрывал промежутки между истуканами первого. Образовывались причудливые узоры из разноцветных рун, гипнотизирующие и вызывающие ощущение покоя и неизбежности. У Тони закружилась голова, он осел на землю, Локи опустился рядом и взял его лицо в прохладные ладони, тепло глядя в глаза: - Сними доспех, станет легче. Снимать ничего не пришлось, потому что металл внезапно рассыпался прахом, всего за долю секунды. Тони непонимающе вздрогнул и поднял ладонь, удивленно глядя как красно-желтая пыль сочится сквозь пальцы и превращается в ничто. - Ни хрена себе, - только и смог выдавить он. – Обратно транспорта не будет. Хорошо памятники нам уже готовы, - махнул он в сторону валунов. - О, боже, Старк, - рассмеялся безмятежно Локи, обнажив острые белые зубки, выделяющиеся в полутьме, - мы что-нибудь придумаем. А сейчас нам пора начинать. - Стоп-стоп, - Тони схватил его за руку и получил мощный магический разряд, его передернуло, будто это был удар тока, но руку он не отпустил, - твою ж мать, ну и вечерок. Объясни мне в двух словах, что мы тут будем делать и что это за стояк планеты, на котором мы сейчас сидим. И, кстати, магия твоя уже минут десять через край прет, почему нас до сих пор не тащат за яйца на плаху? Он только сейчас обратил внимание на то, как изменился Локи. Находясь на пике своей силы, он был великолепен. Честно говоря, просто посмотрев на него и заметив, наконец, это новое, Тони начисто забыл, что всего мгновение назад задал вопрос, собственно, касающийся жизни, смерти и остатков рассудка. Он смотрел на Локи и видел поток, гибкий, сильный. Ему казалось, что он слышит журчание чистейшего ручейка, скрытого в глубинах гор, под сенью свежей листвы, напитавшейся солнцем. Тихую песню кристально чистой воды, которой никогда не касалась оскверняющая длань человека. Видел величественного бога, в каждом жесте которого сквозила неприкрытая царственность, особая кровь. Изящество и плавность. Недосягаемость. Будто невидимая трещина пробежала между ними: кто бог, а кто человек… И все же он любовался. Каждым движением, наклоном божественной головы, изломом черных смоляных бровей на белоснежной коже, струящимся шелком волос, отросших за эти месяцы. Почти полгода, как он забрал Локи тогда в лесу. И то это наполовину был не он. Не Тони Старк. Но одно он знал точно. Это восхитительно прекрасное, мучительно желанное божество не должно больше быть человеком. Возможно, магия и весь этот новогодний вечер на Северном полюсе, наполненный нереальностью, помутили его рассудок, Тони чувствовал себя опьяненным каким-то неведомым наркотиком, впрочем, почему же неведомым… у этого наркотика, вызвавшего в слабом человеческом теле сильнейшую зависимость, было имя. Его звали Локи. Тихо-тихо, одними губами, легким выдохом, чтобы не спугнуть. Закрыть глаза и выдохнуть имя, исторгнуть его из глубин себя, как самое сокровенное, обнажив свою душу. Проданную бесчисленное количество раз этому имени. - Старк? – прожурчал у самого лица глубокий текучий голос. Определенно, местный воздух был отравлен какими-то веществами: у Тони кружилась голова, и темный мир плыл перед глазами. - Стаааарк… - да, только не замолкай, говори хоть что-нибудь… - Тони, - вплавилось в мутное сознание его собственное имя раскаленным блаженством. - Ты второй раз назвал меня по имени, - Тони улыбнулся, прикрыл глаза и откинулся на холодный камень: так было удобней, голова не кружилась. - Да, да, - шептал совсем рядом, почти везде, тихий голос, нежный и лучащийся уверенностью. – Ты меня совсем не слушаешь. - У меня голова кружится, Локи… я тобой обдолбался по полной… Локи тихо засмеялся, касаясь его уха своим теплым дыханием, похожим на тысячу пушинок. И заговорил, обволакивая голосом своим, будто коконом, гипнотизируя тихими словами: - Глупый… здесь и сейчас мы с тобой чисты. Все истинное, что есть в нас, обнажено, нам нечего скрывать здесь, на алтаре вечной безграничной силы, незамутненной лживыми, изворотливыми условностями. Как тысячи лет назад, на этом алтаре раскрывали свою простую истину предки. Осталось лишь то, что издревле горит в каждом, обнаженная суть живого. Природа. Желание, - жарко выдохнул Локи последнее слово, прильнув к нему гибким уже распаленным телом, заставив Тони вздрогнуть и напрячься. – Мы положим свою суть на этот алтарь, омоем его своей кровью. И станем едины. Повенчаны самой праматерью – Истинной Силой. Тони уплывал все дальше, не понимая смысла слов, он тянулся всей душой к этому голосу, то стихающему до шелеста листвы, то горящему пламенем. Теплые кончики пальцев коснулись его губ, Тони жадно поцеловал их, боясь не успеть. - Твои руки теплые… ты был холодным, потому что у тебя не было магии? - Магия – часть меня. Локи склонился ниже, шелковые волосы заструились по щекам Тони. Бог осторожно подул на его лоб прохладой, проясняя разум. Тони открыл глаза: мир уже не кружился каруселью, а в голове было гораздо меньше ваты. Он видел большие бездонные омуты глаз. Он хотел прикоснуться к мраморной коже, но Локи озорно рассмеялся и вспорхнул с земли, будто ночной мотылек. Потянув Тони за руки, он заставил его подняться на неверные ноги. - Я чувствую себя так, будто крепко дунул, - наваждение рассеялось, Тони потер лицо ладонями и, когда убрал их, понял, что наваждение только начало окутывать его своим сладостным ядом: в каменном круге горел круг пламени, облизывая подножия каменных истуканов и ярко освещая ровную площадку капища. В центре, дополняя друг дуга, находились большой каменный алтарь и каменный же столб с кандалами. А наваждение стояло в сердце всего этого языческого храма в закрытой белоснежной сорочке до пят, с небрежно болтающимися под белым горлом завязками, держало серебряный кинжал и протягивало к Тони руки, сверкая колдовскими зелеными глазами. Словно кукла, ведомая чуткими пальцами кукловода, Тони сделал шаг вперед, к полыхающему отблесками пламени наваждению. Под тонкой белой тканью угадывались очертания и линии божественного тела, врезаемые в память Тони будто раскаленным лезвием. Он шел, повинуясь силе, исходящей от Бога, зовущей его тысячей голосов, слившихся в один, притягивающей золочеными нитями кукловода покорное тело. Локи весь сверкал, казалось, что его кожа горит. Он звал глазами, вел глазами, обещая целостность и единство тел и душ. Не отводя колдовского взгляда, он натянул край свитера, сжав ткань в кулаке и пристально глядя в глаза Тони, с легким волнением и требованием, словно выискивая малейшую неуверенность в нем, на мгновение показав свой страх, промелькнувший в полыхающей зелени глаз: - Ты веришь мне? - Да, - севшим от волнения и восхищения голосом ответил Тони, не колеблясь в себе и в своем наваждении ни единого мгновения. Локи выдохнул: чувственно, восторженно, с облегчением, резанул кинжалом по мгновенно разошедшейся ткани и сдернул ее с широких плеч, обнажая рельеф груди. Провел пальцами по горячей коже, чуть влажной, немного подразнил холодным острием кинжала напряженные соски, прильнул телом, обжигающим сквозь тонкую ткань, чтобы едва слышно выдохнуть в ухо: - На алтарь. Повинуясь тихому шепоту, разлившемуся ядом по венам, Тони на ватных ногах прошел к алтарю, чувствуя, как жадный взгляд лижет между лопатками. Поверхность камня была теплой, будто нагрелась под танцующими на ней отблесками пламени, Тони прикрыл на мгновения глаза, отдаваясь этому жесткому шершавому теплу, когда лед кандалов сковал его запястья, не позволяя шевельнуться. Локи стоял над ним будто ангел в своем простом белом одеянии, чистый, первозданный. Недосягаемый. Где-то на периферии старковского сознания промелькнуло осознание своей полной зависимости от этого божества. Даже если сейчас Локи занесет свои тонкие руки над головой и опустит свой кинжал Тони в сердце, он будет счастлив. Искренне счастлив. Вместо обжигающего холодом острия, скользящего по невидимой границе в грудь, взрывая кожу брызгами алой крови, на живот ему опустился Локи, задрав подол и обнажив молочные бедра, которыми он обхватил Тони, упираясь коленями в камень. Тони смотрел на него снизу вверх, сознание его снова мутнело, подернутое эфемерной пленкой обожания и местным, губительным для сгорающих от вожделения смертных, кислородом. Смотрел на сведенные в мольбе руки, на лезвие, прижатое к исторгающим языческие молитвы губам. На адову зелень глаз, сверкающих из-под полуопущенных, почти прозрачных век. Пламя вокруг взметнулось, ослепив на мгновение, а в следующий момент лезвие полоснуло по коже, заставив Тони сдавленно застонать. Потом снова, раз за разом, алые линии острой боли, рисующие древние узоры на живой дрожащей плоти, освобождающие багровые реки жизни. Кожа оказывалась неожиданно тонкой, с готовностью расходилась вслед за нитью лезвия. Тони не поднимал тяжелых век, в мутном липком тумане, ему казалось, что по его телу бегут кровавые потоки, холодные в сравнении с руками, высекающими на смертном теле бессмертные истины… Это длилось вечность. Вечность боли, граничащей с удовольствием, рвущиеся наружу первобытные инстинкты, заглушающие голос разума, вечность между небом бога и землей капища. В реальность Тони вернул звон отброшенного прочь кинжала. Локи тяжело дышал, глаза его горели дикой жаждой: он хотел крови. Облизнув пересохшие тонкие губы кончиком влажного языка, он склонился ниже, с нажимом проводя пальцами по рассеченной рунами коже, раздирая ее ногтями, вырывая из груди мучительный стон, заставивший его хищно оскалиться и продолжить пытку, срывая и впитывая в себя все новые болезненные выдохи. Насытившись болью, он поднес окровавленные ладони ко рту и жадно провел ими по губам, оставляя на коже алые мазки и слизывая кровь и жизнь. Но это только раздразнило его жажду: он припал к груди Тони, вылизывая горячим шершавым языком свежие раны, разрывая зубами кожу, будто дикий зверь. Он пил алую жизнь большими глотками, кровь Тони текла по его губам, шее, груди, впитываясь в чистейшую непорочную белизну одеяния, оскверняя ее, оскверняя это тело, скрытое ею. Казалось, что кровь бежит дальше, струится по белоснежным бедрам, стекая на алтарь и образуя на нем бесконечный океан, стекающий на камень капища. Перед глазами Тони стояло алое марево, он уже не чувствовал боли, только безумное желание, отчаянное, сильнейшее чем любой инстинкт, вожделение к этому только что падшему окровавленному богу, обезумевшему от вкуса человеческой жизни. Чувствовал телом ответное пламя, сокрушающее, испепеляющее своей силой. Локи заходился своей неистовой жаждой, впиваясь скользкими от крови пальцами в напряженные, твердые, как каменный жертвенник под ними, плечи и исступленно рычал, пока контроль его утекал стремительно, кровью сквозь судорожно сжатые пальцы. Не имеющий возможности шевельнуться, способный только смотреть, Тони поднимал тяжелые веки и как в бреду, мучительном, словно боль, соленом, словно пот и алом, как жизнь в венах, смотрел на огонь, танцующий на хищном, перемазанном его, Тони, кровью лице. Горящий фантом. Языческий бог, зверь, сошедший с небес на землю, как проклятие Тони, как его благословение. - БОЖЕ… - выдохнул Старк восхищенно, ослепленный этим ужасным великолепием, пробирающим до самых глубин человеческой души. Локи довольно оскалился, с хищным превосходством глядя на свою добычу сверху вниз. В растерзанной груди внезапно вспыхнуло ярое чувство собственничества, заставившее Тони яростно дернуть вросшие в камень цепи в попытке освободить руки из плена и схватить, смять ими это развратное желанное тело. Цепи не поддались, Локи запрокинул голову назад и заливисто рассмеялся: - Хочешь меня? Попробуй, возьми. Докажи, что достоин владеть богом. Если сможешь, конечно, - усмехнулся он, проводя ладонями по окровавленной груди и развратно облизывая пальцы. Тони усмехнулся в ответ, неожиданно полностью протрезвев, и сжал цепи в кулаках: - Докажу, будь уверен. В голове у него было ясно, как никогда, воспоминания пронеслись перед глазами. Локи, украденный для Бездны, Локи злобный, Локи ненавидящий, Локи, ждущий спасения. Локи, жующий тост, Локи, читающий сказки, Локи смеющийся, Локи, умоляющий о смерти. Локи развратный, Локи дерзкий, Локи настоящий. Слепой Локи. Локи в крови. Бог Локи. Каждый из них был нужен Тони, каждый из них принадлежал Тони. Оставалось всего лишь доказать это перед лицом всего чертова первоисточника, так в чем проблема? Тони до боли сжал зубы и натянул цепи, не отводя взгляда от зеленых глаз. Мышцы под влажной от пота и крови кожей вздулись, напрягаясь до предела, почти лопаясь. Раздался тихий треск, посыпалась каменная крошка, но цепи все равно держались крепко, прочно влитые в каменный алтарь. С каждой секундой этой непрерывной борьбы, усмешка в изумрудных глазах стиралась нескрываемым восхищением. Да, это был ЕГО Старк, способный на все, будучи человеком. Как там оно было? Ничтожества, рожденные, чтобы стоять на коленях? Подчиняться? Еще немного адова напряжения этих рук, уверенно совершающих невозможное, миллиметр за миллиметром, и Локи сам окажется на коленях перед человеком. Перед ЭТИМ человеком. Дыхание в груди сбилось, он сам не заметил, как отчаянной мольбой впился в бугрящиеся сталью мышц плечи, судорожно шепча: - Ну же… еще немного… Тони на пределе зарычал, запрокинув голову назад, и цепи вылетели из векового камня с фонтаном серого крошева, легко, будто нити. Он наконец-то получил своего бога в свои руки, немного непослушные после такого подвига. Соленый вкус крови на пересохших губах был амброзией, готовность Локи, его поцелуй, его награда пьянили, будто долгожданный глоток воздуха для задыхающегося под толщей времени и ожидания. Тони грубо провел ладонями по золотистым в отблесках пламени бедрам, задирая окровавленную рубашку выше, жадно впиваясь страждущими губами в горячую кожу на шее. - Не сейчас, - слабо, но уверенно прошептал Локи, змеем выскальзывая из жадных до него рук. – Сейчас твоя любимая часть. В руках у него возникла кожаная плеть, подозрительно смахивающая на ТУ самую. -Теперь твоя очередь. Накажи меня. Накажи меня за все, заставь подчиниться. Тони спрыгнул с камня, опасно усмехаясь и надвигаясь на плавно отступающего назад Локи, пока тот не уперся спиной в каменный столб. Он сжал в кулаках красно-белую ткань и дернул с плеч, разорвав завязки. Рубаха сползла с обманчиво нежных и слабых плеч и застряла где-то на бедрах. Локи развернулся к нему спиной и поднял руки, мгновенно обвитые цепями. Кандалы с рук Тони исчезли, он покрутил ладонями, разминая руки: - Удобно. - Они бы и так исчезли, - хитро усмехнулся скованный Локи, глядя из-за плеча лукавым зеленым глазом. - А для чего я корячился? – поднял брови Тони, поигрывая плетью, приятно пахнущей кожей и удобно лежащей в руке. - Меня впечатлял, - довольно улыбнулся хитрец. - Вот значит как? Тони мягко провел рукоятью плети по его спине и, склонившись сзади к его уху, вкрадчиво прошептал: - Тогда позволь впечатлить тебя еще больше. - С удовольствием, - едва слышно, прошептал Локи, прижимаясь горящей щекой к холодному камню и закрывая глаза в ожидании, когда стихнут отдаляющиеся шаги и тело приласкает первый удар. Первого удара всегда боишься. Он приносит контраст, приносит боль, острую, невыносимую по первости. Но именно он дает начало последующим ударам, раскрывающим всю суть и вкус наказания. Казалось, прошла вечность. Вот Локи только слышит свист рассекаемого воздуха, а спину уже обжигает первая боль, заставляющая изогнуться и мучительно вскрикнуть, впившись пальцами в холодный равнодушный металл цепей. На белой коже наливается длинная алая полоса, первая капля крови стекает по изгибу вниз. Тони не сдерживается, стремительно подходит и бережно ловит ее языком, не позволяя скатиться в ложбинку между упругими ягодицами. Он обводит пальцами вспухшую кожу, Локи тихо стонет. - Это только начало, - шепчет Тони. - Да, - мучительно выдыхает Локи, на кончиках пальцев которого все еще пробегают разряды первой боли. – Сделай это. Снова и снова. Ломай меня. Ломай меня нежно. Тони отошел и снова ударил, с размахом. Нежно, чтобы брызнула кровь на кожу, будто на снег, только не тающий. Локи снова вскрикнул, болезненно сжавшись. На бледном лице заблестели капельки пота. Он только выдохнул: - Еще. Пожалуйста. - Сейчас я решаю. Плеть снова рассекла воздух, разрезая тонкую полупрозрачную кожу. Еще раз. Еще. Тони входил во вкус, молча наказывая Локи, смывая его грехи кровью, жадно слушая хриплое дыхание, сбивчивые мольбы, мальчишеские несдержанные стоны. Ему было так хорошо… как же ему нравилось, им обоим нравилось. Обнажать душу, рассекая кожу плетью И все же Бездна знала, кого избрать своим сосудом. Тони хлестал нещадно, съехав с катушек, Локи бился под чистой болью, как оно там? Ах, да, незамутненной фальшивыми правилами приличия. Тони, мой Тони, дай мне ее, дай мне ее всю, позволь мне выпить ее до конца, чтобы мы стали едины. Дай мне свою боль, я приму ее в дар, благодаря тебя на разбитых в кровь коленях. Отдай мне ее до последней капли, как я отдал тебе свою. Очисти свою душу, я раскрыл твою грудь, позволь же прошлому вытечь вместе с кровью. Подари мне свою боль, как даришь нежность, я возьму ее исступленно, подарив тебе взамен все, что есть у меня. Вот так… высеки ее на моей коже, вбей немыми ударами, тяжелыми и наполненными горечью. Я-то знаю, что кроется за твоими улыбками. Отдай мне это, чтобы ты мог улыбаться так, как научил меня. Я буду кричать от счастья, с каждым ударом. Я буду сдирать пальцы в кровь о шершавый камень, о, как она тяжела! Мое тело выдержит, моя душа выдержит. Теперь, когда ты показал мне Светлую сторону бездны, это лишь начало. Научи меня большему, покажи мне больше. Прими меня. Верь мне. Отдай мне свою боль. Вот так… Так, хороший мой… Еще немного… Словно поняв, что удар был последним, цепи исчезли, и Локи обессиленно сполз по столбу на землю. Его било дрожью, он хрипло и шумно дышал, пытаясь прийти в себя и неосознанно царапая стертыми в кровь пальцами камень. Тони, абсолютно пустой, отшвырнул плеть и упал рядом, уткнувшись лицом Локи в бедро. Языки пламени вокруг них взволнованно танцевали, взметаясь высоко и причудливо меняя цвет, впитывая в себя щедрое подношение. Локи не глядя опустил руку и молча стал гладить Тони по голове, мягко перебирая влажные от пота пряди. Тони молча прижался губами к его ногам и стал покрывать их судорожными поцелуями. Локи открыл глаза и нежно улыбнулся, глядя на него. - Перестань, глупый, мы должны продолжать, немного осталось… - он протянул руку, призывая кинжал и богато украшенный золотой кубок. – Возьми кинжал и отрежь мне волосы. Тони сел рядом и непонимающе посмотрел на него, подозрительно косясь на блестящее лезвие: - Зачем? - Этого требует ритуал. - У меня рука не поднимется. - Это должен сделать ты, в знак того, что я тебе принадлежу. - … - После этого будет секс. - Ок, - Тони с готовностью взял кинжал и приготовился. - Какой ты продажный, - тихо рассмеялся Локи. - Все что угодно за возможность оказаться в тебе как можно скорее. Локи почувствовал, как щеки ненавязчиво заалели. - Болван, - он повернулся к Тони спиной и, перекинув волосы назад, наклонил голову. – Давай. Тони пропустил сквозь пальцы шелковистые смоляные пряди, текучие как вода, собрал их в хвост и, поднеся кинжал, замешкался. Почувствовав его сомнения, Локи улыбнулся и погладил его по руке: - Ну же, глупый, отрастут, сделай это. Скрепя сердце Тони полоснул кинжалом по зажатым в кулаке волосам, и они остались у него в руке. Локи тряхнул головой, пробуя, проверяя ощущения. Он стал выглядеть еще моложе, Тони почувствовал себя немного педофилом, он аккуратно сложил темные блестящие пряди и спрятал в карман. - Как ты? - Чувствую себя голым, - Локи беззащитно улыбнулся, перебирая пальцами волосы, которые теперь едва прикрывали шею и то не полностью. - Выглядит неплохо, - Тони взял его ладони и, поднеся к губам, поочередно поцеловал.- Мне даже нравится. Что дальше? - Возьми кубок и смешай в нем нашу кровь. Тони сжал теплый золотой металл в ладони, сделал надрез на руке и нацедил в кубок крови, затем надрезал протянутое запястье Локи, бережно зализав ранку после. В кубке плескалась кровь, багряная, матовая, густая… Локи забрал его и, держа двумя руками у груди, заговорил на незнакомом языке, закрыв глаза. Кровь в кубке заискрилась, взволнованно забурлила и вдруг резко замерла. Локи поднес его к губам и сделал несколько больших глотков, блаженно зажмурившись, после чего передал кубок Тони, чтобы тот опустошил его. Нельзя сказать, что Тони горел желанием пить кровь, но он закрыл глаза, чтобы не смотреть, и послушно приник к золотому краю. Первый же глоток показал, что жидкость в ритуальном кубке мало похожа на кровь: она была сладковатая, чуть с горечью, терпкая и безумно вкусная, похожая, скорее, на вино. Тони несколькими глотками осушил кубок. По телу разлилось приятное тепло, постепенно перерастающее в жар, утомленность как рукой сняло, а раны на груди затянулись. Он поднял глаза на Локи и наткнулся на недвусмысленный взгляд зеленых глаз. Облизав пересохшие губы шустрым язычком, Локи скользнул откровенно жадным взглядом по обнаженному торсу Тони, первозданно невредимому и гладкому, если не считать реактора. Потянувшись к нему, Локи обвел кончиком пальца круг металлического корпуса. Его вдруг резко заинтересовало старковское тело во всех его подробностях. Передвинувшись поближе, он положил руки Тони на плечи и прижался носом к его шее, шумно вдыхая запах. Запах ему очень нравился, терпкий, сильный, он дразнил чувствительные ноздри и ударял в голову, начисто лишая ее возможности думать. Локи терся носом об эту чудесную ароматную кожу, ерзая у Тони на коленях и тихонько постанывая от удовольствия. Он недовольно зашипел, когда его голова была бесцеремонно оттянута за волосы назад, но в следующий момент его рот заткнули жесткие требовательные губы. Все его слабое сопротивление было бесцеремонно сломлено, губы искусаны и заласканы, а рот изнасилован наглым языком, уверенно и по-хозяйски. Тони окончательно сдернул с него рубашку и принялся шарить по его телу настойчивыми руками, клеймя и распаляя. - Алтарь, - слабо выдохнул Локи, дрожа под жаркими ласками. Тони легко подхватил его на руки и отнес на алтарь, как свою самую ценную добычу. Впрочем, так оно и было. - Иди ко мне… - мягко прошептал Локи, нежно улыбаясь и протягивая к нему тонкие руки. Он был словно падший ангел на каменном жертвеннике, мягкий и покорный. Нависая над ним, Тони чувствовал, что он принадлежит только ему. Теперь весь, каждой клеткой, каждым уголком своей безграничной Вселенной. Этот почти детский восторг в зеленых глазах, ранимый и беззащитный с обрезанными волосами, обнаженный. Свой собственный смысл для Тони. Вечный. Эта ласковая улыбка, доверчивая и теплая, невесомые прикосновения ладоней к коже, одновременно дарованные и просящие. Зверь, начавший пробуждаться в Тони, опустил голову и завилял хвостом, потому что невозможно просто наброситься и грубо трахнуть это эфемерное существо, родное, драгоценное, необходимое, как воздух. Тони не представлял в чем смысл этого ритуала, но чувствовал всем сердцем, что сейчас, в эту невероятную новогоднюю ночь, ему было дано нечто не имеющее цены, нечто крайне важное. Да, черт бы побрал весь этот оскверненный мир, он любил. Он любил Локи, любил безумно, отчаянно, слепо. До дрожи, до благоговения, до миллиардов звезд в глазах во время секса, до мириад бабочек в животе. До тостов и сладостей, до робкой, просящей поцелуй ладони, боящейся, что не дадут. До ванны вдвоем и глупых выходок, ребяческих. До смеха звонкого, до улыбки солнечной. Он любил. Просто любил. Когда касался губами нежными ступней, целуя каждый кусочек кожи, даря ласку и тепло, благодаря за этот неизвестный дар, заполняющий его пустоту, оставшуюся от ушедшей боли. Когда ласкал отзывчивое, жадное до нежности тело, благодаря за боль, которой больше не было. Когда ловил тихие выдохи и целовал прикрытые веки, входя в тесный жар, сливаясь воедино. Когда сжимал в объятиях, слушая музыку стонов наслаждения, бесстыдных и сладких. Когда тонул в зеленой глубине, когда впивались в кожу судорожно пальцы сведенные удовольствием. Когда шептали зацелованные алые губы признания, от которых сердце замирало. Любил. Так просто и так сложно. Распиная на языческом алтаре, срываясь в единый оргазм как в пропасть, держась за руки крепко, смеясь безумно и счастливо. Задыхаясь вместе одним воздухом, боже, как хорошо, что есть столько всего, что можно делать вместе! Потому что это так правильно. Потому что любовь. А разве нужно что-нибудь еще? Нет. *** Локи сладко потянулся и устроился в гнездышке старковских рук поудобней, слушая мерное биение сердца, ровное и надежное. - До рассвета совсем немного… - он широко зевнул и закрыл глаза, - успели… - Сейчас нет рассвета, полярная зима, - Тони улыбнулся и подул в любезно подставленное ушко. Локи фыркнул и прикрыл ухо ладонью от греха подальше. - Этим утром будет рассвет… - его неумолимо тянуло в сон, он снова зевнул, зажевав конец фразы. - Хорошо, - Тони закрыл глаза и прижался щекой к темноволосой макушке. – С Новым Годом. - Сномгом… - в полусне пробурчал божественный кот и тихо засопел, мгновенно уснув. Тони закрыл глаза и тоже уснул. На душе у него было светло и покойно. И, конечно, никто не догадывался о том, что им был уготован небольшой сюрприз, надежно запертый магией земли между вторым и третьим рядами каменных истуканов-защитников, чтоб не размахивал своим молотом, не орал и не срывал ритуал. Сюрприз, конечно, орал и размахивал, только его никто не слышал. В конце концов, так и не добившись ничего, он тоже уснул, подложив под голову верный молот и сиротливо укрывшись плащом.