Думай о хорошем (Think Happy Thoughts)

Чтобы летать, необходимы две вещи: пыльца фей и счастливые мысли. Когда-то у Питера Пэна было и то, и другое, однако сейчас ничего не осталось, и прошли долгие годы с тех пор, как он в последний раз мог подняться в воздух. Однажды, когда сердце Истинно Верующего окажется в его руках, а вера вернётся в Неверлэнд, он сможет взлететь, но сейчас это лишь мечты. - Что это? – спрашивает она. Тонкие девичьи пальцы замерли у склянки, что висит на его шее, не решаясь прикоснуться, и он снимает сосуд и протягивает ей. Она здесь уже несколько дней, и её непроходящая восторженность и вопросы, которым нет конца, забавляют его. Она оказалась здесь по воле случая, и он может в любую минуту отправить её обратно, но ведь день, другой роли не играют. - Это пыльца фей, или была когда-то ею. Она мертва, - объясняет он, а она изумлённо разглядывает тусклую, серую пыль. - А почему она мертва? - Ну, пыльца действует только если рядом есть источник магии. Магию порождает людская вера, и, боюсь, её здесь почти нет, - рассказывает он, будто поверяя великую тайну. Девчонка потрясённо смотрит в ответ. - Магия умирает? Как и я, думает он, и, должно быть, что-то меняется в его лице, потому что она склоняет голову в молчаливом сочувствии. Он усмехается в ответ, открывает флакон и стряхивает немного пыльцы ей на ладонь. - Если бы хоть кто-нибудь верил, - театрально вздыхает он. - Я. Я верю, - убеждённо говорит она, а он гнёт губы в притворной улыбке. - Во что? - В тебя, - еле слышно произносит она, вспыхивая. В её глазах – искренность. И тогда он понимает, что, должно быть, те сияющие улыбки, которыми она приветствует его поутру, лучистые взгляды и нежные мимолётные прикосновения связаны не только с её трепетом и благоговением перед волшебством, что окружает её. Я ей нравлюсь? Она меня любит? Он смотрит, как девочка, всё так же краснея, идёт к огню и садится подле мальчишек. Питер в глубокой задумчивости шаг за шагом отходит от лагеря. Он прожил долгую жизнь, видел и испытал многое, однако это – впервые. Никто не любит его. Уважают и боятся – да, но не любят. Феликс – единственный, кого он может назвать другом, но и их отношения – это, скорее, связь двоих товарищей. Потерянные здесь для того, чтобы исполнять приказы. Они не более, чем пешки, изгои, которым он позволил остаться на острове. А что же Венди? Ещё одна ошибка? Она верит в меня… Эта мысль, не переставая, крутится в голове. Она так отличается от его обычно мрачных и жестоких помыслов, что он, того не осознавая, мягко улыбается. Его наполняет лёгкость. Когда юноша видит, что Венди надевает шнурок с флаконом себе на шею, что-то горячее волной проходит сквозь всё тело. Я хочу, чтобы она осталась. Мне это необходимо. - Питер? Он удивлённо смотрит вниз, на Феликса. Он даже не почувствовал его приближения. - Что? Обычно невозмутимый парень смотрит на него потрясённо и, наконец, указывает пальцем. Питер бросает взгляд вниз – он в футе над землёй. Он взлетел, даже не заметив этого. Его пальцы запачканы пыльцой фей, которая сверкает и переливается на солнце. Живой и полной магии. Но я не могу летать. Эта мысль возвращает его на землю с тяжким ударом. Он никогда не испытывал неуверенности в себе, однако никогда не верил, и трудился веками, чтобы исправить это. Она сделала это с помощью одной маленькой любезности? Разве это возможно? Питер пристально смотрит на друга, и тот отвечает ему настороженным взглядом. - Феликс? - Да? - Эта девочка никогда не покинет остров.