Цветы на её коже

Кэролайн бежала по ночному лесу. Она чувствовала, она знала, что ей нужно спешить, чтобы успеть. Обязательно успеть. Где-то в подсознании мелькнула мысль: а куда она так отчаянно мчится?! И в этот момент она оказалась на красивой цветущей поляне; ночь резко сменилась солнечным днём. Вокруг радостно пели птицы. Форбс огляделась по сторонам. — Здравствуй, Кэролайн! — позвал её родной голос, а потом послышался детский смех. Кэролайн резко развернулась на звук и замерла. Посреди поляны - там, где секунду назад было пусто, - стоял Никлаус с мальчиком и девочкой лет четырёх. Малышку он держал на руках, а мальчик стоял рядом, вцепившись маленькой ручонкой в штанину мужчины. Дети были очаровательны. С белокурыми кудряшками, огромными синими глазами и симпатичными ямочками на щеках. Девочка в нарядном голубом платьице и красивых туфельках в цвет, она выглядела словно маленькая принцесса. Мальчонка в элегантной белой рубашке с бабочкой и в тёмных брючках с отутюженными стрелками, прямо кавалер. Никлаус тоже был торжественно идеален, в тёмно-синем элегантном костюме, из-под которого выглядывала белоснежная рубашка, расстёгнутая на три верхних пуговицы, что открывали вид на его любимые жетоны и подвески на кожаных шнурках и платиновых цепочках. Все трое улыбались, как будто собрались на какой-то очень важный праздник. — Кэролайн, ты куда пропала? — спросил Майклсон, причём как-то по-доброму, без злости. Что было странно. Подсознательно Кэр понимала, что Никлаус не мог так спокойно отреагировать на её исчезновение. "Это сон! — догадалась блондинка, потому что реальный Клаус злился бы на неё, рвал и метал. — И откуда эти дети с ним?!" В этот момент девочка заёрзала на руках у Майклсона, и он её отпустил на землю. Как только туфельки малышки столкнулись с твёрдой поверхностью, она тут же схватила за руку мальчонку, и оба помчались к Кэролайн. — Мамочка, просыпайся! Мамочка! — заверещали дети, дёргая Кэр за руки. — Вы мои?! — ахнула Форбс и подняла глаза на Клауса, мужчина ещё сильнее расплылся в улыбке, показывая такие же, как у детей, ямочки на щеках, и кивнул ей. — Мамочка! Просыпайся! — не сдавались ребятишки. — Мои! — как заворожённая повторила Кэр и сама уже потянула к ним руки. Но как только она прикоснулась к детям, поляна стала резко исчезать, словно растворяться в воздухе. Солнечный день снова сменился на непроглядную ночь. — Клаус! — закричала она. И тогда всё совсем исчезло. А потом в нос ударил отвратительно резкий запах нашатыря. Кэролайн разлепила глаза. — Ну вот, очнулась наконец-то, сколько можно дрыхнуть?! — прошипел неприятный женский голос. — И я не имею никакого отношения к Клаусу, его ты, кажется, только что звала?! — съехидничал тот же голос. Блондинка сфокусировала зрение и увидела прямо над собой печально знакомую рыжую преступницу. — А, это ты?! — разочарованно выдохнула Кэр. — Что тебе нужно? И где я? — Не слишком ли много вопросов, Форбс?! — шикнула рыжая. — Думала, что схватишь меня в одиночку?! Глупая, глупая Кэролайн! — со злорадством пропела она. — Хватит, Женевьев! — рассёк пространство грубый, но красивый мужской голос с явным британским акцентом. — Убирайся! Вон! Оставь нас одних! — приказал мужчина. Кэролайн снова сфокусировала зрение и попыталась даже немного приподняться на кровати, чтобы рассмотреть вновь пришедшего. Лицо мужчины почти наглухо было закрыто капюшоном, но Кэр всё же удалось разглядеть, что он был весь в бинтах, а ещё этот хищный взгляд серых глаз. И конечно, она узнала этот голос. — Вон, я сказал! — снова прикрикнул мужчина на рыжую. И Кэр снова столкнулась с холодными серыми глазами. — Генри?! — еле слышно прошептала Кэролайн. Он шагнул к ней, но голова вмиг закружилась, и всё потемнело. — О, сучка Форбс опять в обморок грохнулась! — ядовито заметила Женевьев. — Заткнись, я сказал! И проваливай! — серьёзно разозлился мужчина. — Когда будет нужно, я с тобой свяжусь! — И он поспешил к затихшей блондинке. Присел на стул рядом с кроватью, осторожно убрал волосы с её лица, нашёл руку девушки и проверил пульс. Генри только что сбежал из французского экспериментального центра, свернув шеи двум охранникам и забрав их оружие. Затем связался с Женевьев. Он был вне себя от злости, когда узнал, что заложников Ребекку со Стефаном освободили спецслужбы, а Кэролайн лежит без сознания в какой-то дыре. — Какие нежности! — не унималась Женевьев. Ей было обидно подобное отношение к себе. Майклсон, конечно, никогда не был с ней ласков, но сегодня он превзошёл все рамки своей грубости. А она ещё его жалела, когда увидела всего в бинтах. — Женевьев, если ты сейчас же не сгинешь из моего поля зрения, я за себя не ручаюсь! — уже с угрозой в голосе предупредил он. — А может, ты перестанешь так со мной разговаривать?! — не выдержала и психанула рыжая, ей надоело то, как он вытирал о неё ноги. — После всего, что я для тебя сделала, мог бы проявить хоть толику уважения! В конце концов, я никогда ещё так не рисковала, как в этот раз! И эта сучка меня чуть не убила! — И Женевьев инстинктивно взглянула на своё перевязанное предплечье. — Ты тоже в неё стреляла! — проорал в ответ мужчина. — Хотя я запретил тебе даже пальцем её трогать! Ты нарушила мой приказ! — И он безумным взглядом прошил рыжую, но ту, казалось, только подзадорило его бешенство. — Ну надо же! Всего лишь дротик со снотворным! Она-то в меня настоящую пулю всадила! — Женевьев и сама не заметила, как перешла на истерику, а из глаз покатились слёзы. Киллерша искренне полюбила этого подонка, но в очередной раз убедилась, как мало значит для Майклсона, и ей стало до жути обидно за себя. — Ты сволочь! Слышишь, ты - сволочь, Майклсон! Я тебя ненавижу и больше никогда не стану на тебя работать, ни за какие деньги! — прокричала Женевьев. — Как непрофессионально! — холодно ответил на её истерику мужчина, а потом резко достал из-за пазухи пистолет и выстрелил. — Надоела! — равнодушно продолжил он, пряча пистолет обратно во внутренний карман куртки. Генри прекрасно осознавал, что девушка в него влюбилась, и это стало проблемой, а проблемы он привык устранять. Женевьев тучно сползла по стене, пачкая кровью светлые обои. Зелёные кошачьи глаза застыли мутными стекляшками. На переносице из аккуратного отверстия стекла тонкая струйка крови. Мужчина же потерял к деянию своих рук всякий интерес. Он спокойно встал со стула и, подняв бессознательную Форбс на руки, покинул комнату. ***** Клауса несколько дней пичкали разными лекарствами. Доктор Каллен вцепился в Майклсона как цербер, даже поставил охрану у его палаты. Нет, Карлайл вовсе не опасался нападения на пациента, он боялся, что Никлаус сбежит. И был прав. Больной постоянно пытался свалить из больницы, придумывал разные предлоги, дошло до того, что на четвёртый день "заключения" Клауса сняли со стены здания, когда он вознамерился покинуть палату через окно. Однако через неделю Каллен смилостивился, так как рецидив прошёл, поэтому Майклсона выписали на домашнее лечение. Домашнее лечение для Никлауса началось с аэропорта Хитроу. Мужчина решил вернуться в Майами и официально объявить себя "воскресшим", а также взяться за поиски Форбс. Друг из Агентства национальной безопасности обещал поддержку...