Избавитель

Когда тебя с головой окунают в события сразу после резкого пробуждение, всё кажется каким-то припудренным и фантасмагоричным. Сердце Лу давало жару, отстукивая ритм вполне себе активной, бодрой взволнованности, но при этом действительность всё еще ощущалась по законом сна. Ханю казалось, что вздумай он подпрыгнуть, то непременно бы взлетел над лестницей под самый потолок. Или вздумай Сехун хоть на секунду отпустил его руку, то тотчас бы исчез, как это порой бывает с самыми желанными персонажами в сновидениях. Мальчишка постоянно оглядывался назад, не веря в происходящее. Лу шагал по широким ступеням лестницы, ведущей на шестой этаж, и все ждал, что с минуты на минуту те начнут растворяться, и он попросту провалится в реальность со скоростью света, как в черную дыру. Отрезвляло лишь влажно-липкое ощущение между ног, которое отчетливо давало понять, что при всем ужасе, который Хань испытал в недавнем сне с участием Вайрона, тело среагировало на него, как на очередной повод для возбуждения, что раздражало своей нелогичностью и вызывало злость вперемешку со стыдом. Лу понимал, что попросту теряет контроль над своими чувствами и ощущениями, контроль над собой. Когда Ангел наконец разжал тонкие пальцы, освобождая запястье мальчишки, дабы отпереть массивную дверь, ведущую в коридор шестого этажа, он все еще остался центральной фигурой реальности Лу Хана. Немного надменный и изящный Сехун в эту ночь казался по-особенному чистым, неземным, но в то же время непривычно отталкивал, пугая ядовитым цветом глаз. Из кроваво-алых они постепенно потускнели до бургундских. Однако о желанных проблесках всевозможных оттенков голубого не было и речи. Украдкой заглядывая в них, Хань волей-неволей ежился и ждал от Се чего-то вычурного, опять же, как по законам сна: безумных способов проучить за грехи и похабные сны. Мазохистское чувство вины подсказывало, что так и должно быть, так правильно. Считал ли так сам О? - Какой же винегрет у тебя в голове... - тихо произнес Ангел, пропуская Лу первым пройти в коридор шестого этажа. Мальчишка несмело шагнул вперед. Се прошел следом, затушил керосиновую лампу, поставил ее у входа и запер дверь изнутри, оставив ключ в замочной скважине. Антураж шестого этажа лишь задал новое направление сумасбродным, щекочущим нервы домыслам Ханя. Планировка была идентична той, что и во всем ученическом корпусе, но оформление, интерьеры настолько устарели, что напоминали локации для съемок фильмов про Эркюля Пуаро по детективным романам Агаты Кристи. Стало быть, именно так школа имени Святого Франциска выглядела в начале прошлого столетия - словно гостиница в английском стиле тех далеких времен - моментальный скачок во времени. - Уверен, такого нафталинового интерьерчика даже мой прадед не застал. Когда тут последний раз меняли дизайн, в позапрошлом веке? - нарочито уверенно затараторил Хань, шагая по коридору под легкое поскрипывание дубового паркета, застеленного насыщенно бордовой ковровой дорожкой. - В 1882, - безэмоционально уведомил О. - Знали бы ребята из школы... - Лу натянуто заулыбался. - Все ведь на полном серьезе думают, что у вас тут оазис современности со всякими новомодными плюшками и бесплатным вайфаем. - У нас есть электричество, - Ангел кивнул в сторону аккуратных светильников, расположенных на стенах по обе стороны до самого конца коридора. Вполне себе привилегия, ведь на других этажах ученического корпуса ночью электричество отключалось, дабы детей не одолевало желание бодрствовать и гулять по школе. Однако эффекта "вау" такой бонус все равно не производил. От одной мысли, что даже на закрытом шестом этаже, о котором слагалось так много легенд, не было и намека на связь с технологичными реалиями 21 века, у Лу тоскливо защемило в груди. - Электричество... тоже мне, прогресс, - хмыкнув, пробормотал он, замечая ненароком, как сюрреалистично вытянулась его собственная тень на полу. - Все это немного... слишком. Школа будто застряла во времени. И это жутко. По закону жанра здесь должны водиться души умерших, монстры и психопаты. - Всенепременно, и те и другие, - промурлыкал Сехун, так некстати улыбнувшись. От контрастного сочетания его по-детски обаятельной улыбки, бледного, как фарфор лица и ядовитого цвета глаз, идеально перекликающегося с вычурным багровым ковром, простирающимся через весь коридор, Ханя в очередной раз окутало жаром, а после бросило в озноб. Страх и сексуальное влечение объединились, чтобы подавить разум и на пару секунд перехватить кислород, вызвав поток безумных картинок в голове: мальчишка во всех красках представил несколько до-противного садистских эротических сцен между ним и Се на этом самом темно-красном ковре. И в его жестоких, развратных фантазиях Ангел улыбался все так же сладко. - У меня сегодня весь день в голове какой-то бардак происходит, - словно извиняясь, прошептал Хань, отводя взгляд в сторону, дабы лицезреть светильники, развешенные на стенах, а не собственные мысли. - Я, конечно, и по собственной воле периодически думаю о всяких пикантностях, но чтобы в подобной исковерканной форме... У меня даже не получается себя контролировать, это словно не мои мысли вовсе, понимаешь? - попытался объясниться мальчишка, догадываясь, что Ангел наверняка увидел все подробности его фантазий. - Я прекрасно наслышан о симптомах, Хань, - вполголоса произнес Сехун. - И поверь, все это будет лишь прогрессировать, пока ты не станешь воспринимать подобное за приемлемое, приятное, и не перейдешь к таким же безумным, как твои вычурные мисли, действиям. Поэтому я и просил тебя исповедаться. Неужели это такая трудновыполнимая просьба? - Хочешь сказать, что весь бред, так часто всплывающий у меня в голове последнее время - кара небесная? Это за то, что мы делали вчера ночью, из-за обычных поцелуев?! - наконец услышав прямой намек на свои догадки, выпалил Лу. - Обычных? - возмутился Ангел. - Ну... я имел в виду не то, что это было посредственно, просто... - смутился мальчишка, ускоряя шаг. Чуть поодаль послышался озорной смех. Была приоткрыта дверь одной из комнат. Внутри горел свет и доносились негромкие разговоры. Если судить по шаблонной планировке, именно там располагалась ученическая гостиная шестого этажа. А раз сегодня воскресенье, то значит, вся дружная ангельская рать коротала ночное время именно в этой комнате, а с ними за компанию и победитель вчерашнего забега - Нейтан, если, конечно, его отпустили из лазарета поутру. К своему стыду, Хань только сейчас вспомнил про кучерявого прилипалу и вдруг понял, что за весь день даже ни разу его и не встречал. Случайное совпадение или, может, Нейтан так и не оклемался, а вынужден был остаться отлеживаться на больничной койке вместо драгоценных посиделок на шестом этаже? - Мы идем в гостиную? - уточнил Хань, - Ты сейчас ведь не поведешь меня туда? - Почему нет? - Я в таком виде... Лу застыл посреди коридора. Сехун тоже остановился и окинул Ханя изучающим взглядом. Кеды с замятыми задниками на босу ногу, взлохмаченные после сна волосы, пожеванная футболка и такие же пижамные штаны с признаками ночных поллюций - мальчишка был, мягко говоря, не собран. - Неуютно? - с ухмылкой промурлыкал Ангел, вновь поймав Лу за руку, дабы потянуть за собой дальше по коридору. - Нет, остановись, Сехун, пожалуйста, стой, я серьезно, - зашипел Хань, пытаясь тормозить, хватаясь свободной рукой за деревянные панели. - Перестань цепляться за всё подряд, пожалуйста, - безэмоционально попросил О, - Мы всего лишь идем в ванную комнату для старост. - Зачем? - У тебя будет прекрасная возможность хорошенько отмыться от последствий сомнительных снов. Разве ты не этого хотел? Как оказалось, та самая ванная для старост по планировке располагалась аккурат над обитой плюшем комнатой на пятом этаже, где учеников запирали за непослушание; и этот факт сразу натолкнул на неуютные домысли. Однако пугающие ожидания не оправдались. Помещение для банных процедур на деле выглядело небольшим, но очень изящным и в какой-то мере даже уютным. Несмотря на компактные габариты, здесь уместились туалет, встроенный в комод для полотенец умывальник, а также внушительное зеркало в роскошной раме и пара пуфиков. Сама ванна стояла на золоченых ножках у стенки, оформленной мозаикой. А выше, почти под потолком, красовалось небольшое окошко, в которое можно было легко рассмотреть звездное небо. Все тот же устаревший стиль конца позапрошлого столетия не портил общей картины - скорее напротив. Хотя больше всего мальчишку удивило само наличие ванны. Лу и подумать не мог, что в стенах замка было нечто подобное, ведь ныне по уставу школы все банные процедуры должны были проходить в закрытых душевых кабинках, чтобы не дай Бог мальчишки не узрели друг друга обнаженными. Вероятно, раньше было иначе. - Тут вполне сносно... я бы даже сказал, красиво, - вкрадчиво признался Хань, с осторожностью поглядывая на Сехуна.. - По сравнению с нашими душевыми, так вообще - люксовый номер в Ритц. - Тогда чего же ты стоишь? - подначил О. Стараясь не выдать свою неуверенность, Лу обошел комнату, потрогав-покрутив все золоченые краники и декор из плитки-мозаики на стенах, после чего развернулся к Ангелу, ожидающему у входа, и с плохо скрываемой озадаченностью в голосе произнес: - Ты меня сюда привел, потому что... - В душевых на пятом этаже ночью не работает свет, верно? - перебил Се, подпирая дверь спиной. - Ах, ну да... - Хань шумно выдохнул и брякнулся на один из пуфиков. - Если честно, сразу я подумал было, что ты тянешь меня на закрытый этаж, чтобы устроить какие-нибудь воспитательные пытки за то, что я не исповедался. - Воспитательные пытки? - Се удивленно поднял брови. - Как ты себе это представляешь? Думаешь, я собираюсь утопить тебя в ванне? - Ангел улыбнулся, опуская ресницы. - Включай воду и снимай с себя пижаму, Хань. Уже полночь. Я не хочу проторчать тут до утра. - Хочешь, чтобы я мылся прямо при тебе? - сконфузился мальчишка. - Стесняешься? - Не то, чтобы, но... - сумбурно выговорил Хань, пытаясь хорохориться. - Ты так рьяно желал добиться близости со мной, но на деле даже не можешь снять штаны в моем присутствии, - Сехун прошел к ванне и открыл поочередно золоченые краники с горячей и холодной водой. Загудели трубы старого водопровода, под шум воды по помещению поплыл легкий пар. - Я бы мог привести себя в порядок и в умывальнике. Было бы куда удобнее, - тушуясь, уведомил Хань, хаотично прокручивая в мыслях варианты того, как именно стоит раздеться перед Се, в случае чего, дабы выглядеть достаточно мужественно. Ангел сунул палец в воду, проверяя температуру, и вполголоса уведомил: - Там, на тумбе, возле которой ты стоишь, есть пена для ванн, в фиолетовой банке. - Мне не нужна пе... - возразил было Лу, но быстро смекнул, что это, пожалуй, единственный способ хоть как-то задрапироваться во время банных процедур. Посему поспешил отыскать нужную бутылочку, на этикетке которой красовалась оптимистичная надпись "Не щиплет глазки", и вылил в ванну три колпачка ароматного средства. Моментально стала расти пушистая перина из пузырьков. Но Лу все равно решил проявить содействие и, сунув руки в воду, стал старательно "накручивать" дополнительные бурбалки. Сехун смотрел на его рьяную инициативу с интересом и легким непониманием. Однако от насмешливых комментариев воздержался. Лишь когда мальчишка набултыхал пены по самые края ванны, О закрыл краники с водой и тактично поинтересовался: - Мне отвернуться? "Аллилуйя!" - мысленно воскликнул Хань, но озвучил свою радость лишь тихим "ага", утвердительно кивнув. Как только Ангел развернулся к нему спиной, Лу, словно образцовый солдат, со скоростью горения спички стал стягивать с себя вещи, кидая их на пол - то еще зрелище. Не прошло и минуты, как он разделся полностью, после чего спешно залез в ванну и так резко плюхнулся в воду, не прочувствовав ее уровень за толстенным слоем пены, что та даже немного вышла "из берегов". - Заодно и полы помыл, - попытался схохмить Хань, чуть приподнимаясь, чтобы оценить масштабы "потопа". И вдруг заметил на трубе близ ванны крестик: по-современному минималистичный, но уже немного заржавевший от влаги, словно его оставили давненько. "Видимо, потерял кто-то из ангельских прислужников" - предположил Лу. Прочитав мысли мальчишки, Сехун развернулся и с интересом уставился на его находку. Хань поежился от стыдливого холодка, пробежавшего по обнаженным плечам, несмотря на тепло, которое окутывало его тело в горячей воде. - Это МинКи, - мягко произнес Се. - Он его искал? - уточнил Лу. - Нет, - коротко ответил Ангел, усаживаясь на пуфик рядом с ванной. - Понятно, - промямлил Хань, хотя на деле ни черта ему не было понятно. Разве потеря крестика для религиозного фанатика - не гребаная трагедия? Если только, конечно, на замену не нашлось крестика по-лучше, в духе тех дорогущих, которыми задаривал смазливых мальчиков пастор Уильям... - Теперь он носит побрякушку Хейга, верно? - таки озвучил домыслы Лу. - Не думаю. Но если так интересно, можешь сам спросить его об этом поутру, - предложил Се. - Поутру? Разве после того, как я помоюсь, мы не пойдем в гостиную ко всем? - подозрительно сощурившись, поинтересовался Лу. - Мы пойдем в спальню, здесь, неподалеку, - уведомил Ангел. - И что мы там будем делать? - с осторожностью спросил Хань, чувствуя, как внизу живота защекотало сладкое волнение. - Я закрою тебя там до утра, дабы ты не пустился во все тяжкие, ведомый одержимостью. А засветло отправлю на исповедь. - А сам будешь торчать с Нейтаном в гостиной? - возмутился Лу. - Нет, буду приглядывать за тобой, - мягко ответил Ангел, хотя взгляд его был строгим. - Но разве ты не должен этой ночью веселить Нейта христианскими настольными играми и киношками через проектор, раз уж он победил во вчерашнем забеге? Бьюсь об заклад, вся соль такого приза была именно в том, чтобы провести ночь в компании с тобой, а не с твоей свитой. Ангел чуть нахмурился и капризно поджал губы, спешно переводя взгляд куда-то в сторону, словно изучая интерьер. Ему не понравился вопрос, а значит, отвечать на него он не станет - очевидно. Лу и сам быстро пожалел, что завел эту тему, решив, что неправильно подобрал слова, практически сравнив Се с трофеем, безвольной куклой, которая достается победителю в качестве приза, невзирая на свое желание или нежелание. - Прости, забудем, ладно? - вкрадчиво вымолвил Хань спустя минуту молчаливого ожидания под монотонный ритм изредка капающей воды из плохо закрытого краника. - Забудем, - быстро согласился О, таки закручивая краник поплотнее, после чего, закатав рукава идеально отутюженной белой рубашки, подхватил с приставной полочки у изголовья ванны мочалку, похожую на пушистый бант, налил на нее немного геля для душа и промурлыкал: - Сядь. - Я... я сам, - растерялся Лу, машинально принимая сидячее положение. Ангел сунул мальчишке мочалку, а сам поспешил окунуть руки в воду, словно хотел согреться. Хань невольно дернулся, поджимая колени к животу, и начал сконфужено мылиться. - Мой свои прелести. Мы ведь именно ради этого здесь, - напомнил О. Лу Хан нервно хмыкнул и глубже опустился в воду, чтобы пена укрывала его по самый подбородок. Пустив мочалку в свободное плаванье, одну руку он сунул между ног, а второй схватился за край ванны, словно боялся, что Сехун и впрямь мог начать его топить. - В коем-то веке включился инстинкт самосохранения? - подтрунил Ангел, - Говорю же, я не намереваюсь причинять тебе вред. Почему ты так паникуешь, Хань? - Ты и добро порой так своеобразно причиняешь, что, думается мне, вред убил бы в разы меньше моих нервных клеток, - хлестко заметил Лу, уцепившись взглядом за собственные коленки. Под пристальным вниманием теперь уже насыщенно синих глаз Сехуна мыть себя там, внизу, было сущей пыткой. Не спасал от дискомфорта даже толстенный слой пены. А когда, вынимая руки из воды, О нечаянно коснулся пальцами ляжки Ханя, у того и вовсе сорвало крышу. В животе сладко защекотало, нежное волнение стремительно разлилось по телу приятным теплом. Опасаясь нежелательной реакции организма на очередную порцию вожделения, Лу мигом закончил все интимные банные процедуры и таки поймал бортик ванны второй рукой. Но стоило ему это сделать, комната, как по щелчку, погрузилась в темноту. Только холодный свет луны простирался сквозь окно. Он рассеянной стрелой очерчивал яркую полосу через пол и стену, украшенную фреской на тему крещения - будто прожектор в театре. - Боже... - шепотом вымолвил Хань, напрягшись от испуга, как натянутая струна. - Он здесь не причем. Это перебои из-за ветряка, который питает электроэнергией все высотные нежилые помещения школы и подвалы. Для него сейчас слишком тихая погода. Такое случается, - быстро объяснил О. Но Ханя доводы не особо убаюкали. В груди заклокотала та противная тревожность, которая обычно охватывает при просмотре психологических триллеров - вроде ничего кровавого не происходит, но на душе до жути неуютно. В довесок ко всему старые трубы замка вдруг вздумали загудеть - протяжно, переходя от очень низких частот до скрежещущих высоких, словно в водопроводе закишела свора разносортных дьявольских прихвостней, возжелавших разом заявить о себе с наступлением темноты. Лу вздрогнул и в поисках защиты невольно поймал Сехуна за запястье, потянув на себя. Тот чуть было не бултыхнулся в воду, сильно намочил закатанные рукава белоснежной рубашки, но не воспротивился. Внезапная смущающая близость позволила мальчишке практически физически почувствовать приятный аромат чистоты, которым благоухал Се. Он нежной сладостью проскользнул по губам и остался на кончике языка, заставляя хотеть большего - упиться этой свежестью, как родниковой водой, избавляясь от мучительного, как жажда, вожделения. - Ты каждого шороха будешь пугаться, Хань? Это всего лишь водопровод, - шепотом уведомил О, так близко, что мальчишка ощутил его дыхание на своей щеке. - Я просто... поскользнулся, - не сумев быстро придумать внятное оправдание, ляпнул Лу, сообразив таки, что поймал Се именно той рукой, которой минутой ранее трогал себя между ног, пытаясь помыться после ночных поллюций. - Черт, извини... - смутился Хань и поспешил наконец отпустить руку Ангела, словно опасался, что своим касанием мог замарать его непорочность. "Как же неловко". Сехун шумно вздохнул и, выровнявшись по струнке, закинул ногу на ногу. В темноте Лу с трудом видел его статный силуэт, но все равно вглядывался. - Твои касания не прибавляют мне ни порочности, ни святости, Хань, - тихо произнес Ангел. - Равно как и с приходом темноты в замке не появляется больше нечисти. - Говорю же, я не испугался, просто... сработал инстинкт самосохранения, - продолжил напропалую спасать свою репутацию Лу. - В случае чего могу и люлей дать по пятое число всякой там нечисти. Я ведь в Пекине когда жил, на единоборства ходил. - Да-да, помню, - умилительно поддерживающим тоном бросил Сехун, поднимаясь с пуфика, чтобы пройти к тумбе. - Ты куда? - спохватился Лу. - Только не уходи, ладно? - Я за полотенцем, - объяснил О. Хань смутился, но тут же вновь расхорохорился. - Думаешь, я сам не могу, боюсь до тумбы в темноте пройти? - возмутился Лу. Будучи уверенным, что Ангел видит в кромешной темноте столь же плохо, как и он сам, мальчишка прытко вскочил на ноги и перелез через бортик ванны. Пытаясь доказать, что не слабо, последнее о чем он подумал - наличие воды на плитке. Благо, что Сехун соображал, как и видел в темноте, исключительно ясно. Посему среагировал моментально. И вместо того, чтобы встретиться затылком с кафелем, Хань, ожидаемо поскользнувшись, угодил прямо в большое мягкое полотенце и попутно объятья О. - Тебя и на секунду нельзя оставить... Лу ничего почти не видел, но нежный шепот Ангела обволок его сознание, как мёд. И этот безумный аромат чистоты... Он усилился, казалось, в стократ, перекрывая кислород, мешая соображать трезво. Хань мигом потерял спесь и увядающие остатки мужественности, позволяя себе обмякнуть в объятьях Сехуна. Время замедлилось. На дне сознания стал стремительно утихать страх перед Божьим созданием и растворяться стыд показаться послушным и пассивным. Лу попытался сквозь толстое полотенце хоть как-то обнять в ответ или хотя бы дотронуться до О, чтобы продлить эту близость, но, будучи закутанным аки кокон, не смог толком пошевелиться. Ангел, казалось, таращился ему прямо в глаза. Хань физически чувствовал этот взгляд и знал, что Сехун уже прочитал его мысли, в которых клокотало непреодолимое желание наконец полностью признаться в том, что наболело, признаться в чувствах. Момент как никогда идеально подходил для откровений без стыда и прикрас. И раз Ангел не попытался отстраниться, значит, был не так уж и против? - Сехун... кажется, ты мне нравишься, в романтическом плане... очень сильно, - наконец вымолвил Лу. Вроде короткая фраза, но далась с таким трудом, что, произнеся ее, Хань почувствовал какую-то вселенскую усталость. Однако идти на попятную было поздно. - Ты, конечно, избалованный обожанием, фифа, чистюля с заскоками, очень продуманный и помешанный на всех этих католических доктринах. Но еще ты очень красивый, и я, кажется, люблю тебя. Очень давно. Наверное, еще с того дня, когда впервые увидел в школе, - как на духу выдал мальчишка, а после сконфужено добавил: - Хотя тебе, наверное, такое все подряд говорят, по сто раз на день... - Да, частенько бывает, - не стал отрицать Се, видимо, в отместку за перечисление мнимых недостатков. - Думал, ты со своей одержимостью будешь пооригинальнее. - Оригинальнее?! - удивился Лу. - Ну, хотя бы про душу что-то скажешь. Это было бы романтично. Хань замешкался. - А что можно говорить про душу? - Для начала признать ее наличие? - Я не понимаю, что ты хочешь, чтобы я сказал? - Скажи, что любишь только меня, и не за внешность, - отчеканил Ангел с настойчивостью избалованной принцесски, получившей на завтрак икру баклажанную вместо трюфелей. Моментально, словно по щелчку, в ту же секунду вновь заработало электричество. При свете включенных лампочек и хрустальной люстры (слишком помпезной для ванной комнаты) Хань вновь смог в деталях разглядеть до безумия красивое лицо Сехуна, ошеломляющее своим совершенством. Причем так близко, что дух захватило. И его пронзительные глаза... Один - ярко алый, а второй - небесно голубой. Одному Богу было известно, что при таком раскладе творилось в ангельской голове. Он злился, радовался, был возбужден или уже готов был добивать одной лишь силой мысли, поднимая и опуская давление вверх/вниз, пока у мальчишки кровь не брызнет фонтаном из носа и глаз? - Я люблю тебя как до Луны и обратно, О Сехун. Ни за что-то конкретно, а просто так. Люблю и всё тут, - прошептал Хань. Ангел смотрел на него из-под длинных черных ресниц, немного хмуря брови, строго, будто пытался сопоставить мысли и слова, оценивая их правдивость - сущая пытка. Не в силах терпеть эту оглушительную тишину и пристальное внимание, Лу не нашел ничего лучше, чем просто чмокнуть этого недотрогу в губы. И по закону подлости именно в этот момент в ванную без стука влетел ангельский прислужник с керосиновой лампой в руках. Застав Сехуна хоть и за невинным, но все же поцелуем с далеко не праведным мальчишкой, обернутым лишь в полотенце, Ким Кай на миг оторопел. Он осмотрелся по сторонам, будто предположил, что в данной "оргии" могло быть куда больше участников, а после, мастерски держа самообладание, поинтересовался: - Сехун-и, я не вовремя? Со сладким причмоком оторвав от себя Ханя, Се развернулся лицом к Ким Каю и тут же изобразил приветливую улыбочку. - Что-то случилось? - Я хотел попросить твой оберег. Мы там немножко перестарались и, ну... Прислужник мельком глянул на закутанного в полотенце Лу и попытался изобразить еще более уверенный вид. Хань бы тоже из себя изобразил что-то эдакое важное, но все еще не знал, как так размотаться из "кокона", чтобы не оказаться перед всеми в чем мать родила. Хотя нос задирал знатно. - Только верни мне его с утра, не забудь, - Се замешкался, с явной неохотой снимая с себя уроборос. - Конечно, Сехун-и, принесу засветло, - раздражающе слащаво пообещал Кай, осторожно забирая у Ангела маленький оберег на цепочке. Причем так почтительно, по-корейски - двумя руками, чуть ли не с поклоном. Лу еле сдержался, чтобы не ляпнуть что-то насмешливо-язвительное. Но вовремя прикусил язык. И не зря. Не прошло и секунды, как вновь перестало работать электричество, в очередной раз погружая комнату в темноту. Переносной керосиновый светильник ангельского прислужника оказался как никогда кстати. Если бы не он, черта с два Хань отыскал бы на залитом водой полу свои вещи, не грохнувшись. Правда, они так намокли, что надевать их не было уже никакого желания. К счастью, Сехун проявил тактичность и пообещал, что в спальне поделится одной из своих пижам.

***

Когда ребята уже возвращались из ванной комнаты, вышагивая по коридору шестого этажа, электричество пару раз то появлялось, то пропадало, словно в чертовом фильме ужасов. Хань как всегда некстати сразу вспомнил все те бредни про двуглавого монстра, которыми пугала его Ынха, и на полном серьезе стал опять ловить слуховые галлюцинации - сладкие приглушенные стоны. Ангельский прислужник периодически поглядывал на Лу, словно догадывался о его симптомах. Сехун же шагал с таким привычно безразличным лицом, словно вышел на променад по тенистому саду. Дойдя до нужной спальни он напоследок шепнул что-то своему прислужнику на ухо и, кажется, достаточно строго. Кай прижал палец к своим губам и утвердительно закивал, стало быть, обещая, что будет вести себя тихо. Когда О и Лу оказались наконец в нужной спальне за закрытыми дверями, Хань попытался выведать, о чем тогда говорил Ким Каю Сехун. Но Ангел лишь наотмашь бросил: - Если бы я хотел тебя проинформировать об этом, то не говорил бы шепотом. Хань многозначительно хмыкнул и, повесив свои намокшие вещи на спинку диковинного кресла-качалки, сел на кровать у стены. Незнакомая спальня была в разы больше, чем те, что на пятом этаже, хотя рассчитана была только на двоих. И мебель явно дороже - из красного дерева, с точеными ножками и бархатной обивкой - вновь английский стиль позапрошлого столетия. В том, что здесь когда-то жили привилегированные детки не было сомнения. Стены украшали картины; помимо одежного, был большой книжный шкаф; окно занавешивали тяжелые, красиво задрапированные шторы, стянутые подхватами с кисточками, а на полу располагался круглый ковер с высоким ворсом. Но больше всего Ханя позабавила люстра с декором в виде ангелочков из хрусталя. Хотя золотистый рассеянный свет исходил не от нее, а от настольной лампы, которую кто-то предусмотрительно включил еще до того, как ребята пришли в комнату. - Здесь жутковато и одновременно по-домашнему уютно, словно в поместье какого-то вампира-семьянина. - Для всех спальных комнат на шестом этаже дизайн заказывал уже небезызвестный тебе Фредерик Чоу, - проинформировал Се, прохаживаясь до одежного шкафа, чтобы отыскать подходящую пижаму Лу Хану. - Тот, в чей комнате живет сейчас Вайрон? - спохватился Лу. - Именно. Вкус у него, стоит признать, даже на то время был уже жутко устаревшим и вычурным. Этот бархат... - Ангел мило наморщил свой чуть вздернутый нос, выражая недовольство дизайном, а после открыл массивные двери шкафа, предоставляя взору с десяток вариантов одежды, аккуратно развешенной на золоченых вешалках с идеально симметричным отступом друг от друга. - Бьюсь об заклад, и учителем он был фиговым, - предположил Лу, вспоминая отпечатки от именного ремня Фредерика Чоу на своих ляжках после порки у Вайрона. - Единственное, что он умел делать сносно, так это строчить свои треклятые книжки по экзорцизму, - отчеканил Ангел с несвойственной ему язвительностью. Чем заставил собеседника расплыться в завороженной улыбке. - Надеюсь, эту одежду он хоть не носил? - на всякий случай уточнил Хань, когда Сехун наконец кинул ему в руки пижаму: однотонно черную, шелковую, приятную на ощупь и наверняка дико дорогущую. - Пахнет вкусно, как новая... - Я купил ее в Louis Vuitton прошлым летом. - Ах, да? - Лу заулыбался и прытко надел верх от пижамы, не снимая полотенце, а после, придерживая его вокруг талии, натянул пижамные штаны. Несмотря на то, что одежда для сна была абсолютно новой и Се ее, возможно, ни разу даже не надевал, Ханя все равно переполняло какое-то обволакивающее приятное чувство единения. Словно он был и не в пансионате вовсе, а на ночевке в доме главного краша всей своей жизни. - Забавно, что МакДауэлл разрешает вам заходить во все эти спальни на шестом этаже и оставлять здесь свои вещи. Хотя в одиночку я бы в этой комнате, конечно, тусоваться точно не стал, - признался Лу. - Почему? - удивился Сехун. - Ну, не знаю, малость жутковато. А ты, смог бы здесь один переночевать? - А сам как думаешь? Я учился в этой школе до 1892 года и жил именно в этой комнате, Хань, - промурлыкал Ангел, расстегивая запонки на намокших манжетах белоснежной рубашки. - Ты жил прямо здесь? И твои личные вещи тут сохранились? - опешил Лу. - Наверное, только вещи Эри, моего соседа по комнате. Он спал на той кровати, на которой ты сейчас сидишь, - чуть нахмурившись, произнес Ангел, отворачиваясь лицом к шкафу, чтобы снять с себя рубашку. О достаточно быстро сменил ее на удобную футболку, но Хань все равно хорошенько разглядел идеальные пропорции Сехуна и узорные симметричные шрамы от крыльев на его спине. - И наверняка был в тебя по уши влюблен, - хмыкнув, бросил Лу, чувствуя клокочущую ревность где-то в районе солнечного сплетения. - Не больше, чем ты, - улыбчиво передразнил Сехун, усаживаясь на соседнюю кровать. Хань так смутился, что не нашел ответную реплику. Посему спешно сделал вид, что дико заинтересовался вдруг содержимым шуфлядки письменного стола, располагавшегося близ кровати. Однако наигранная заинтересованность постепенно стала вполне себе реальной. В выдвижном ящике оказалось столько барахла, что, вывези его Хань в антикварную лавку, здорово бы обогатился. - Черт, он реально оставил здесь тучу своих вещей: молитвенники, иконки, книжки, открытки... какую-то машинку железную, - Хань достал игрушечный автомобиль и запустил его по столу, после чего еще немного пошуршал в ящике и с восторгом воскликнул: - Он и очки носил! Прикинь? - мальчишка не раздумывая надел их и состроил смешную рожицу. Но Се почему-то даже не улыбнулся. Сидя поодаль, он смотрел на Лу Хана, как самый придирчивый зритель театра в дальнем ряду - так завороженно, что, кажется, даже не моргал. В его взгляде застыл восторг, граничащий с ужасом, что быстро отрезвило мальчишку, вынуждая поскорее снять чужой аксессуар. - Мне не идет? - осторожно уточнил Лу, спеша перевести немного сконфуженный взгляд на шуфлядку. И вдруг заметил в книге потускневшую со временем фотокарточку, на которой красовался ухоженный мужчина с дурацкими тоненькими усиками и зализанными назад волосами, как у исполнителя бальных танцев. - Кажется, я нашел портрет этого Эрика... Выглядит намного старше своего возраста, но усы зачетные, - Хань рассмеялся и приложил фото к своему лицу, чтобы Се мог сравнить. - Это не Эри, а его отец - Фредерик Чоу, - Сехун встал с кровати и подошел к мальчишке, чтобы выхватить фото у него из рук. Окинув снимок презрительно-высокомерным взглядом, Ангел бросил его обратно в шуфлядку и с характерным хлопком закрыл ее. - Довольно. Теперь поиграем во что-нибудь другое. - Поиграем? Во что? - растерялся Хань. - В тихий и здоровый сон, как тебе такой вариант? - промурлыкал Сехун, взяв мальчишку за руку, чтобы поднять с постели. - Ненавижу эту игру, - цыкнув, бросил Лу. - Это потому, что ты все время играешь не по правилам, - наконец улыбнувшись, убаюкивающе мягко произнес О и потянул Ханя вслед за собой к другой кровати. - Но почему не здесь, не хочешь, чтобы я спал в постели Эрика Чоу? - заметил Лу. - Он был внебрачным сыном, я же тебе говорил, поэтому носил фамилию матери, а не отца, - уточнил Се. - И какую же, Волан-де-Морт? - схохмил Лу Хан. - Черт, поверить не могу, что ты жил с отпрыском того оккультиста. Он ведь наверняка полнейшим психом был. Этот Чоу даже имечко своему сыну дал такое же, как у себя - искрометное тщеславие. Эрик - это ведь сокращенно от Фредерик? - Да, но... - Сехун отвернул угол одеяла и приглашающе махнул мальчишке на постель. После чего вполголоса, словно пытаясь поделиться сокровенной тайной, произнес: - Эри был совсем не таким, как его отец. - А что насчет генетики? Думаешь, она не играет никакой роли? Возможно, мы лишь слегка измененное продолжение наших родителей. И так из поколения в поколение, - Лу скинул кеды, послушно залез под одеяло и уставился на Ангела, ожидая, что тот соизволит лечь рядом. - Мне не нравится эта теория, - честно признался Сехун, явно сомневаясь в том, стоит ли ложиться. Повременив, он все же разулся и устроился на постели, но сидя поверх одеяла, забравшись на кровать с ногами. - И мне, - тихо произнес Лу, с доверием и обожанием глядя в нежно-голубые глаза Ангела, - Было бы хреново. Ведь мой папаша тоже помешенный католик. И вся его родня по пятое колено. Серьезно, глядя на меня, конечно, не скажешь. Но мои предки двинутые на религии, - как на духу выдал мальчишка. - Я знаю, - промурлыкал О. - А твои? - вполголоса спросил Хань. - А мои - ее прямые основатели, - напомнил Ангел. Хань залился смехом, понимая, что совсем забыл об этом фундаментальном факте. Он хохотал и все никак не мог налюбоваться на улыбку Се. Ангел был очаровательно красив. Хотелось поймать его в объятья крепко-крепко и не отпускать никогда. Захлебываясь от эмоций, Лу устало распластался на подушке, раскинув руки в стороны, как раненый в самое сердце боец невидимого фронта. Он молчал какое-то время, а после шепотом вымолвил: - Сехун, я люблю тебя. Произносить эти слова с каждым разом становилось все легче и легче. И в тайне Хань надеялся, что когда-то сможет делать это без лишнего тремора, смущения и сбивающегося от волнения пульса, открыто, при всех. Получая любовь в ответ... - Ты уже говорил это сегодня, - с лукавым прищуром напомнил О. - Ну и что. Сехун наконец лег на постель и положил руки под щеку. Его взгляд был таким умиротворенным, сонным, что сердце сжималось от нежности. - И я тебя, - шепотом произнес Ангел. Хань улыбнулся ему в ответ и закрыл глаза, практически проваливаясь в сон. Но тут же в глубине рассудка сработала сигнальная кнопка и в голове повторно прокрутилась реплика, сказанная О. - Что? - опешил Лу, моментально открывая глаза и привставая. - Что? - сонно передразнил Се. - Что ты сейчас сказал, О Сехун? Ты сказал: "И я тебя"?! - сомневаясь в услышанном, выпалил Хань. - О чем ты вообще? - отмахнулся Ангел и лег на спину, чтобы смотреть в потолок, а не на Ханя. Из-за чего Лу мельком заметил красноватое пятнышко у Се за ухом, очень уж похожее на засос. - Бьюсь об заклад, ты сказал именно это. Черт, О Сехун, не изворачивайся, просто повтори то, что сказал, - не унимался мальчишка, путаясь в чувствах, домыслах и волнении. - Не хочу, - капризно бросил Ангел, улыбаясь. - Ну же... пожалуйста. - Хань готов был удавиться, лишь бы найти подтверждение услышанному. Он навис над Сехуном и принялся целовать, настойчиво, куда придется: то в губы, то в шею, то в глаза. Ангел мило морщил нос, смеялся и протестующе отмахивался ладошкой, изображая оскорбленную невинность. - Сехун-и, пожалуйста... - захлебывался в обожании Лу. Однако О себе не изменял. Мастерски держа неприступность, он так и не повторил вскользь брошенные слова. И Хань уснул в сомнениях, но крепко держа Ангела за запястье, опасаясь, что тот сбежит ни свет ни заря.

***

Когда Лу открыл глаза, Сехуна в спальне не было. Кто-то полностью распахнул плотные шторы. Через окно виднелись темное небо, фонарные столбы, освещающие дорогу, ведущую от школы к центральным воротам, а вдали многолетние кипарисы. На улице сыпал пушистый снег - морозная зима в самом разгаре. А в спальне было тепло и комфортно. Настольная лампа с помпезным бархатным торшером оставалась включенной, как ночник для малышей, которые боятся темноты. Хотя мальчишка все равно испытал легкий укол страха, оставшись в полном одиночестве. Устроившись сидя на постели, он с опаской стал осматривать комнату, будто в поисках очередного повода себя напугать. Вся мебель оставалась на своих местах, электричество не отключалось, трубы не гудели, за шкафом не прятался двуглавый монстр и картины не кровоточили. Единственным, за что зацепился взгляд, было всего лишь небольшенькое сердечко с надписью "Эри", выцарапанное на тумбочке близ изголовья кровати Сехуна. Хань нервно потер лицо ладошками и перевел взгляд на кровать поодаль. Неимоверных усилий ему стоило встать и подойти к ней. Но когда Лу все же сделал это, то мысленно дал пять своей обычно подводящей интуиции. Ведь, как оказалось, на тумбочке близ кровати Эрика в таком же потайном местечке у изголовья было выцарапано аналогичное сердечко, только с надписью "Сехун". Хань списал бы все на односторонние чувства. Да только надписи были сделаны совершенно разным почерком. И в случае Ангела все выглядело эталоном каллиграфического искусства, даже несмотря на миниатюрные размеры. Сомнений не оставалось... - И что, думаешь ты самый классный на свете, раз О Сехун на тебя запал? - вслух возмутился Хань. - Уверен, это длилось не больше недели. Или он просто по приколу все это написал. А ты был страшным, как атомная война и задротом, как все ангельские прислужники. Вон, даже с машинками играл в таком-то возрасте, - Лу взял игрушечный автомобиль и закинул обратно в ящик письменного стола. А после стал хаотично открывать другие шуфлядки, пытаясь найти хоть какую-то дополнительную информацию про отпрыска Фредерика Чоу. Тот оставил столько барахла, словно бежал с тонущего Титаника. Даже немного денег. Жаль только, что личный дневник не вел. Ведь по учебникам, тетрадям, усыпанным оценками "отлично", и записным книжкам с перечислением обязательной для прочтения литературы разгадать чужую душу Хань не мог. - Ну и черт с тобой, - выпалил Лу. - В любом случае, ты ведь умер уже давно. Чего я парюсь, собственно говоря... И Хань, возможно, даже перестал бы себя накручивать, но тут дверь спальни со скрипом отворилась и на пороге показался заспанный темноволосый мальчик. От испуга Лу не сразу понял, кто это, и так истерически завизжал, что чудом не полопались стекла в окнах. - Ты чего? - сам не на шутку перепугался ангельский прислужник. - Это ты чего?! Стучаться надо! - выпалил мальчишка, озадачено оглядываясь по сторонам, словно его поймали на краже казенного фарфора. - Тебя Сехун послал? Чхве МинКи учтиво по-корейски поклонился, извиняясь, но после достаточно уверено подтрунил: - Не послал, а попросил. Его отчим забрал до вечера. Сехун не будил тебя рано, потому что ты и так не высыпаешься последнее время... Ангел как всегда продумал каждую мелочь. И даже своего прислужника наловчил идеально проконтролировать все действия Ханя после пробуждения. МинКи принес ему школьную форму, как сторожевой пес провел до уборной и душевой, затем, предварительно убедившись, что на лестничной площадке нет лишних свидетелей, сопроводил до первого этажа. Когда Хань дошел до дверей парадного молельного зала, послышался первый колокольный перезвон, призывающей просыпаться и готовиться к новому дню. А значит, встать раньше и первым занять очередь на исповедь никто кроме него не должен был. - Сомневаюсь, что Хейг и сам встал в такую рань. Наверняка же десятый сон еще видит, - пробурчал Лу, нехотя открывая тяжелые двери молельного зала. Еще будучи на пороге помпезного огромного помещения, сосредоточившего в себе абсолют католицизма, мальчишка начал ощущать мандраж и сильнейшее отвращение. Поэтому даже не стал противиться, когда МинКи вдруг ни с того ни с сего взял его за руку. - Я знаю, что ты не хочешь туда идти. Но когда исповедуешься, тебя отпустит. - И, возможно, даже крестик попутно получу в подарок от Хейга - сплошные плюсы, - саркастично бросил Лу и, благодаря стандартному вырезу пуловера МинКи, вдруг заметил, что как раз-таки у ангельского прислужника, еще не нарядившегося с утра в школьную форму, на шее не было и намека на цепочку с символом веры...