кул кидз

Цукишима ещё спит, когда Тобио собирается на пробежку в парк. Десять утра, на улице ярко и солнечно, но ещё не особо жарко. Тобио долго не может решить брать с собой ветровку или нет, и в итоге оставляет её дома. Побегать у него толком не получается: после пятнадцати минут настроение как-то странно меняется, не то чтобы портится — просто кажется, что ничего толкового не выйдет. Тобио переходит на шаг и потом просто прогуливается по узким дорожкам, петляющим между деревьями. Людей в парке практически нет, только родители с детьми и собаками. Тобио замечает пару белок, скачущих в траве, — в большинстве своём они ни на что не обращают внимания, только изредка останавливаются и поднимают свои маленькие рыжие головы. Тобио заходит в магазин по дороге домой: Цукишима вчера перед сном оставил на холодильнике напоминалку — клочок бледно-жёлтой бумаги с его острыми узкими каракулями. У Тобио почерк не особо лучше, конечно, но по крайней мере от этих мыслей он перестаёт чувствовать себя проигравшим. Продукты в корзину Тобио забрасывает особо не задумываясь: он во всём этом съедобно-бытовом вообще не очень разбирается, а Цукишима поворчит и что-нибудь да придумает. Абрикосов в списке нет, но у Тобио это как-то само получается — вот он просто перебирает яблоки, а вот стоит на крыльце магазина с пакетом в руках, а там эти дурацкие абрикосы, которые Тобио даже не любит, а он же их не Цукишиме покупал… Тобио сначала хочет вернуть абрикосы в магазин, а потом сдаётся. Может, Цукишима не будет ёрничать, а просто молча съест всё — хотя это что из разряда фантастики, конечно. И не специально Тобио так тормозит, пока идёт домой. Дурацкие, блин, абрикосы. Тобио никто не встречает — ну кто бы сомневался. Цукишиму он находит в спальне: тот сидит на кровати, положив ноутбук на колени. Он без очков, и его лицо кажется незащищённым, словно лишённым толстого прочного панциря. Тобио не привык видеть Цукишиму таким, когда тот не спит. Цукишима даже не здоровается, только косит краем глаза, уголки его губ медленно ползут вверх, и с такого ракурса это даже не кажется особенно ехидным. — Я купил продукты, иди посмотри. Может, тебе ещё что-нибудь надо будет, — он относит пакет на кухню и оставляет его на стуле. Цукишима приходит уже в очках; заглядывает в пакет, деловито выгружает продукты — что-то ставит в холодильник или на полки, что-то оставляет лежать на столе. Тобио околачивается у него за спиной, разглядывает согнутую спину и светлые волосы у Цукишимы на затылке. На Цукишиме оказывается футболка Тобио — только доходит это до него как-то медленно. Футболка Цукишиме коротковата, но в плечах вроде бы нормально сидит. От всех этих мыслей Тобио краснеет — и это, блин, бесит. — А абрикосы зачем? — голос у Цукишимы совсем равнодушный, и Тобио от этого злится только сильнее. — Захотелось, — почти рычит, а про «купить тебе» не добавляет. Цукишима оборачивается, вытягивает свою длинную белую шею. Ухмылка у него, конечно… — В следующий раз возьми персиков, а то я абрикосы не люблю. У Тобио горит лицо и сил находится только на быстрый злой кивок. Он уже поворачивается, чтобы уйти с кухни, когда Цукишима ловит его за шиворот, дёргает на себя, нависает сзади — очень тёплый и худой. Прижимается губами к шее, к плечу и отталкивает, иди, мол. Тобио не оглядывается — решительно топает в ванную и долго трёт место поцелуев. И лицо своё красное тоже.