Иногда волшебники бессильны

Улица наполнена крылатыми людьми. Час пик, время поспешить. Я смотрю вниз, на город, полный высотных зданий и людей с атрофированными летными мышцами. У них несгибаемые шеи, будто на них надеты гипсовые ошейники; убогие тела позволяют вертеть головой влево и вправо, кинуть взгляд на пятнышко грязи на ботинке или на спешащие все дальше вперед стрелки часов, но только не взглянуть вверх. Это табу. Потому и крылья без надобности. Даже строя эти дома-свечки, рабочие не задирают касок — зачем? И дома нужны как будто только для того, чтобы смотреть еще глубже вниз... Вот и я так же. Смотрел. Шею сводило от напряжения, изгибалась сгорбившаяся спина, а голову поднять не получалось. Казалось, вот-вот, еще чуть-чуть... последний рывок, чтобы увидеть то, что было скрыто с рождения за гранью периферического зрения... Стало страшно, и усилие пропало втуне. Открыл окно и встал на раму. Земля настолько далеко, что даже и не чувствовалось, какая она твердая. Ужас сковал горло и ноги, заставил руки вцепиться мертвой хваткой в косяк — это уже не первый наш борцовский раунд. Я люблю жить, не подумайте, я не хотел смерти, да еще такой нелепо беспричинной, ничего не значащей. Это-то меня и останавливало, не давало преодолеть порог — боязнь за жизнь. И жажда жизни толкала прямиком в оконный проем. Вот если бы... На окно запрыгнул какой-то пестрый кот — я не знал его — и потерся о мою ногу. Он совсем не боялся и уж точно не испытывал никаких неудобств. Я смотрел на него, сжимая побелевшими пальцами в пластик, и мозг будто бы отключился, не генерируя ровно никаких мыслей. Черт его знает, сколько секунд или минут прошло, прежде чем ко мне вернулась способность соображать. Из дурманного болота страха к свету пробивалось инстинктивное решение: лезть обратно в дом. Импульс дошел до мускулов почти вовремя, и я уже согнул колени, чтобы повернуться и спрыгнуть назад... Как вдруг почувствовал стекающую по ноге горячую каплю. Я вытаращился (иначе не сказать!) на кота: наглое животное сосредоточенно стряхивало задранным перпендикулярно туловищу хвостом, повернувшись задом к моей левой икре. Что-то содрогнулось в животе, перемешалось с удивлением и немного сместило центр тяжести назад. Всколыхнулся легчайший порыв ветра, скрипнула скользящая босая пятка, и мозг наконец включился. Эмоции как отрезало. Я предельно ясно осознавал падение. Поэтичность этого ньютоновского явления сильно преувеличена; нет ничего особенного в том, что через сколько-то метров критично плотный асфальт расплющит твое тело, будто оно сделано из арбузного желе. Мне уже не было интересно, какого оно цвета — небо, каковы на вкус — звезды, и вообще... Вниз уходили этажи, безразличные глаза с вертикальными зрачками смотрели вслед, а на их фоне впервые я увидел солнце сквозь рваное одеяло облака. Как высоко нужно подняться, чтобы добраться до него! — мелькнула мысль. Или как низко свалиться, а это больше подходит моему случаю. Резко, словно по нажатию кнопки, распахнулись два огромных крыла, ударились в воздушную стену. Совсем недавно я боялся высоты. А это оказалось так просто — летать. Просто прыгни в неизвестность, просто раскрой встроенные в тебя — так было всегда! — планеры, разорвись от напряжения в попытке уловить поток. И благодари никчемного кота, так вовремя оказавшегося в нужном месте в нужное время с нужными намерениями. Тогда появится шанс, что твоим крыльям найдется применение.