Часть 1
15 марта 2015 г., 02:22
Я всегда буду мечтать и не перестану, пока не остановит пуля. Эрнесто Че Гевара
Синон-2 был типичной планетой внешних колоний. Сухой и жаркий климат. Коровы и колючки. Пустыня и пистолеты. Если бы Мэл знал больше о «Земле-которая-была» и ее традициях, он обязательно пустился бы в размышления о том, что ему кажется – энтузиасты и романтики оттуда специально создавали колониальные планеты под себя, перенеся в свой новый дом все особенности жизни на Диком Западе: и хорошие, и плохие. К сожалению, о прародине человечества капитану Рейнольдсу было известно крайне мало, поэтому романтика старого вестерна была последней вещью, о которой он думал. Его вполне устраивала и «официальная версия»: каждая из этих планет была в свое время терраформирована, но на дальнейшее улучшение условий не хватило финансов (а если точнее, Альянсу просто не было до них дела – обустроив центральные планеты, он оставил прочие, не важные для торговли, на произвол судьбы). Впрочем, Мэл давно уже чувствовал себя куда спокойнее именно на периферийных планетах, каким бы суровым ни был климат на них. Суровость, жесткость – эти качества давно стали для него куда привычнее показной цивилизованности. Он только не мог вспомнить, с какого момента отсчитывается это «привычнее»… С того, где он – в долине Безмятежности, с отчаянием смотрит на улетающие корабли, а ощущение, что битва почти выиграна, еще не отпустило? Или это началось даже раньше? Теперь уже не вспомнить… Если бы капитан Рейнольдс хоть сколько-нибудь разбирался в греческой мифологии, он поразился бы удивительному совпадению. Согласно мифам, Синон был тем, кто уговорил троянцев втащить в город злосчастного троянского коня, и за это его имя стало считаться символом предательства… Согласно сводкам, приготовленным для шерифа, предательством же обернулся прилет на Синон-2 (Синон-без-номера был его тезкой, однако разница между планетами была колоссальная: Синон считался центральной планетой азиатской части Альянса, а Синон-2 оказался маленькой, практически позабытой всеми планеткой) транспортника класса «Светлячок», перевозящего контрабандные пряности с Персефоны. Товар заказчику оказался нужен, но деньги за него платить не хотелось – поэтому на встречу в салуне заказчик, весьма темный тип, притащил с десяток телохранителей с «неучтенным» оружием, решив, что у капитана «Светлячка» бойцов будет по-любому меньше. Собранная информация гласила, что, не считая самого капитана, их всего двое, как же было не воспользоваться такой возможностью? Воспользовались. Пролетели. Несмотря на численное преимущество, лишь немногим синонским «бизнесменам» удалось выйти из перестрелки целыми, а заказчику совсем не повезло – он не вышел из нее даже живым. Как доложили с места событий, его пристрелил лично Малькольм Рейнольдс… – Прикажете преследовать судно «Светлячок» по закону? – осведомился помощник шерифа, выводя того из тяжелого раздумья. – Нет, – почти сразу ответил он. – Собаке – собачья смерть. Ни в чем ребята Рейнольдса не виноваты. Может, хоть теперь шваль, которая ведет здесь свои делишки, не станет нарушать кодекс чести.***
– Сэр? – Мэл слышит голос и разворачивается. – Чего тебе, Зои? – С тех пор, как мы вернулись, вы сидите тут один. Решила составить компанию… – Ради бога, – разрешает Мэл. – Давай только не надо о сегодняшнем. И так тошно вспоминать. Еле ноги унесли. – Вы думаете о том, что этот тип вам сказал, – без обиняков спрашивает его первый помощник, игнорируя просьбу. – О том, что кто-то уже носит и вашу пулю. – Зои! – капитан недовольно косится на женщину. – Не надо говорить за меня! Заметив выражение ее лица, он сдается. – Ну хорошо, может, я и правда думал об этом… Но знаешь, что я тебе скажу? – Мэл скрещивает руки за головой и задумчиво смотрит вверх. – Если и да, это не важно. Мы с моей пулей разминулись еще в долине Серенити и теперь долго не встретимся. В этой Вселенной слишком много планет.
