I'm still here

Следующей ночью он снова постучался в дверь безопасной комнаты. Это было своеобразным сигналом — можно выходить. Не заходя к нему на пост, я сразу двинулся в комнату, где должны были выдавать призы — ту комнату, где была марионетка. Меня успокаивала эта приятная мелодия. Пусть она и была записана у меня, мне больше нравилось слушать её вживую, из этой шкатулки. «Пурпурный» парень следил за шкатулкой и хитрым дистанционным механизмом постоянно заводил её, чтобы кукла не вылезла из коробки. Казалось, произойдёт что-то не очень хорошее. — Слушаешь? Ненавижу эту мелодию. «Дедушкины часы». Часы? И правда, мелодия успокаивающая, и в механических звуках музыкальной шкатулки слышится тиканье часов. Почему «Пурпурному человеку» это так не нравится? — И саму марионетку тоже ненавижу. Но почему? Почему он так выделяет одних, как любимчиков, и так негативно относится к другим? Это ведь одинаково бездушные игрушки. Одинаковые железные машины, созданные для развлечения детей. Что ж, я хотя бы не в числе тех, кого он ненавидит. Пока я стоял и раздумывал над этим, он вернулся на пост, но я словно чувствовал, что он наблюдает за мной по камерам. Иногда я поднимал голову, пытаясь угадать, следит он за мной в этот момент или нет. Я прошёлся по тому же маршруту, что и вчера. Подойдя к сцене, я представил, что вокруг много детей, и сейчас идёт детский праздник. Я представил, что стал нужным, стал полезным. Как жаль, я мог только представлять это. Неделя пролетела быстро. Мне снова предстояло вернуться в свою каморку. После целой недели свободы это было очень сложно. Я надеялся, что после того, как закончится новая неделя, снова некому будет работать, и на пост вернётся «Пурпурный Человек». Он делает для меня очень многое. Можно сказать, он единственный, кто помогает мне продержаться хоть как-нибудь, единственный кто вступается за меня. Если бы не он, давно бы мне уже быть на свалке. Бесполезный, да ещё и опасный костюм. Я не знал, как отплатить ему. Что я мог сделать для него, кроме того, что изредка давал ему примерить свой костюм? Я даже высказать свою благодарность не мог. Со всеми этими событиями, погибшими детьми, я бы … сошёл с ума. Да, эта «функция» доступна только людям, но я уверен, что что-то со мной было бы не так. Или нового охранника обо всём заранее предупредили, или он сам по себе такой, но ни одного крика и, вообще, какого-либо шума я не услышал ни разу за всю неделю. По словам «Пурпурного человека», Джереми — молчаливый. Даже слишком. Он аккуратный и всё своё внимание уделяет работе, а потому игнорирует любые заботы, не касающиеся работы. Изредка может кивнуть или наоборот, отрицательно покачать головой. Он сравнил Джереми и меня — сказал, что мы одинаково молчаливы. Но одинаково полезны. Он издевался надо мной? В каком, чёрт возьми, месте я полезен, когда я просиживаю в этой каморке? — После окончания смены Джереми, будет большой праздник. Я как раз работаю в ночь перед этим праздником, потом опять будет замена. Будет день рождения богатенькой девчонки. Все, кроме старых аниматроников, будут на улице. Если хочешь, можешь ходить по зданию. Я тоже буду на улице, смотреть за порядком. Праздник и правда был пышным: кругом воздушные шары, плакаты, играет громкая музыка. Новых аниматроников выставили на улице. Блестящие, чистенькие. Не то что я. Мой костюм мало того, что был потрёпан, так был ещё и грязным до ужаса. Жёлтый цвет быстро пачкается, а в отличии от жёлтой Чики, например, мыть меня некому. Да и самому мне плевать, не на люди же выходить. Марионетку, раздающую подарки, тоже вытащили на улицу. Наверное, она и будет выдавать подарок имениннице. В заведении остались старые аниматроники, которых мы привезли с собой, и Мангл, потому что она была слишком потрёпана и не годилась для детского праздника. Как я понял, её аттракцион «разбери и собери» не пользовался популярностью среди детей, и её забросили. Может, поэтому она ходит по ночам, пугая всех своим шипением? Может, ей, как и мне, просто одиноко? Может быть, им всем одиноко, они все хотят быть полезными? Я так хочу понять их, я хочу понять каждого. Отодвинув шторку, я наблюдал за происходящим на улице. Яркий свет, пробивающийся в окно с улицы, слепил мои камеры, и первые несколько минут я совсем ничего не мог рассмотреть. Изображение, наконец, начало проясняться: очень много детей. Наверное, больше тридцати, и все на улице. Расставлены пластмассовые столы и стулья, на них пицца, торты, напитки. Трое аниматроника из новых играли музыку, собирая вокруг себя большинство детей. Не так далеко стоял тот «Баллоновый засранец», который привлёк моё внимание своим смехом. Он детским голос здоровался с проходящими мимо людьми. А я завидовал ему чёрной завистью. Я хочу быть на его месте, я хочу здороваться с каждым проходящим. Я хочу, чтобы дети смотрели на меня. Дверь пиццерии тихо скрипнула. В помещение вошла девочка лет десяти. Похоже, она была гостем на празднике, так как именинница сейчас задувала торт. Может, они поругались, или ребёнку стало скучно? Я собирался тихонько проскользнуть обратно в безопасную комнату, чтобы она меня не увидела, но опоздал: — Ой, какой грязный зайчик. Почему ты не со всеми? Чтобы быть с ней примерно одного роста, мне пришлось присесть. Теперь у меня это получалось гораздо лучше. — Какой грязный… Она начала рукой вытирать что-то с моего костюма, с «лица». Я остановил её и отрицательно покачал головой. Не нужно марать ручки. — А тут ещё кто-нибудь есть? Я не хотел, чтобы она видела старые и потрёпанные игрушки, которые мы привези с собой с прежнего заведения. Они выглядели и правда жутко, она могла напугаться. — Я хочу посмотреть на Мангл. Пойдёшь со мной? — не дожидаясь ответа, она побежала в комнату, где должна была быть разобранная лисица. Наверное, я ошибся, не такой уж и заброшенный этот аттракцион, если даже не смотря на то, что на улице много новых и красивых аниматроников, она выбрала её. — Мангл! — девочка кинулась к аниматронику и обняла её эндоскелет. Кажется, эта лисица по-настоящему нравится девочке. И снова зависть, но уже не такая чёрная. Я, скорее, был рад за девочку. Это было очень мило. Я тихонько вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. Но не успел я и пары шагов сделать, как из комнаты стали доноситься странные звуки, а затем детский крик. Громкий, пронзительный. Какой это по счёту крик в моей жизни? Когда я распахнул дверь, то увидел лежащую на полу девочку, а рядом Мангл, пасть которой была перепачкана кровью. Не раздумывая ни минуты, я побежал на улицу. И плевать, что меня увидят, без разницы, что меня потом разберут. Они должны знать. Они должны помочь. Когда я выбежал в холл, там уже был «Пурпурный человек». Почему он стоял там?.. Ну же, быстрее, беги туда! Ты ведь слышал этот крик, ты ведь всё слышал! Но он стоял на месте даже не шелохнувшись. В здание на крик прибежали другие люди, потом приехали врачи, вокруг была суета и шум. Не двигались, стоя в этой толпе, только двое — я и «Пурпурный человек». — Это была неисправность в программе. Кто-то немного поковырял в системе, и Мангл… сделала это. Ты видел это? — я кивнул. Больше всего мне хотелось узнать, почему он не побежал на помощь. Неужели не слышал? Но если даже люди с улицы услышали, то почему он остался стоять? — Подозревают Невана. Он хороший программист и любит нарушать правила, исследуя аниматроников. А ты разве нет? Разве примерка моего костюма не была нарушением правил? Да и в системе ты тоже неплохо разбираешься. — Осталось только узнать, намерено он это сделал или случайно. Ну, что Мангл укусила. Кстати, если ты хочешь знать, девочка жива. Думаю, она больше не сможет ходить, но она жива. Она не сможет ходить. Ещё одна сломанная жизнь — А Мангл придётся убрать. Да и заведение заплатит большой штраф. Это всё, что тебя волнует?