Это было нашим секретом, нашим воспоминанием.

POV Эдвард.

Я лежал на коленях Мелани, пока она поглаживала меня по голове, позволяя легкому ветру окутывать мое тело. — Думаете, что это будет хорошая идея? — она спросила у парней. — Ему надо поговорить с Ли, — Луи ответил ей, следя за дорогой, так как он был за рулем. — А так же держать подальше от университета, люди и так не поняли, что это была за кровь на заднем дворе, — Найл пожал плечами, смотря вперед. А Гарри молчал, держа в руках мою ладонь, обрабатывая ее, он старался держаться от меня подальше, но мои ноги свисали рядом с ним, так как машина не была настолько огромна, чтобы этот ублюдок мог избегать меня. Когда мы подъехали к дому Корнелии, то я снова открыл свои глаза, шипя от боли, когда сжал кулак. — Аккуратней, слишком много осколков пришлось доставать, — Мелани прошептала, пока все парни шли к дому. — Ты сможешь дойти до дома или попросить Луи помочь тебе? — Сам справлюсь, — я огрызнулся, а блондинка лишь вышла из машины, закрывая за мной дверь, когда я вышел следом за ней. Осмотревшись, я теперь точно знал, что мы у дома Корнелии, так как вокруг нас было озеро, а напротив деревянный и одинокий дом, в котором она жила. Я увидел Корнелию у входа в дом, она изменилась: ее волосы теперь черного цвета, что шло ей больше, чем синий цвет. — Это ведь была твоя идея, да? — я спросил, хмыкнув. — Ты пришел ко мне, когда потерял Зейна и Джо, а потеря Амелии намного сильней их потери, ты бы не выдержал. — Я бы выдержал, потому что она не мертва для меня, — сказал я, заходя в дом, где все уже сидели на диванах, ожидая меня и Корнелию. Увидев, что здесь все изменилось, стало более домашним, я спросил: — Теперь это место не похоже на типичный дом ведьмы, только если игнорировать странный запах, верно? Никто не ответил на мой вопрос, пока я обходил гостиную, просто осматриваясь, но с каждой секундой я чувствовал как кровь бурлит в венах. И я все же схватил первую вазу, которая попалась мне, и кинул ее об стену, но этого было мне мало, я хотел уничтожить все, что попадалось мне на пути. Я рушил всю гостиную, пока все смотрели на меня, даже не вмешиваясь в это, что было хорошо, я думал, что они будут позволять делать мне это вечно, но Лиам все же вмешался. Он проник в мою голову, и мой мозг стал, будто гореть, я упал на колени, схватившись за голову, крича от боли. — Ты ведешь себя, как ребенок, — он встал с дивана, смотря на меня своими черными глазами, заставляя боль распространиться по всему телу, пока он приближался ко мне. — Ты пытаешься обвинить нас в этом, но виноват лишь ты, — его голос был злым, не таким, как обычно. — Будь благодарен, что мы стерли твою память, потому что если бы мы не сделали этого, то ты был бы давно мертв. Ты бы бросался на все, чтобы выместить свою злость на этот мир, поэтому рано или поздно гнев управлял бы тобой, — он присел передо мной на корточки, пока я лежал лицом к полу, пытаясь подняться, потому что эта боль забирала все мои силы, пока я боролся с ней. — Мы учимся сдерживать свой гнев, который может завладеть нами, демонами, поэтому тебе тоже стоит научиться этому, чтобы твоя светлая сила не превратилась во тьму, Эдвард. После этих слов я потерял сознание, лишь слыша обвинительные крики в сторону Лиама от Мелани. Я проснулся в той же самой кровати, где проснулся в последние минуты своей памяти об Амелии, поэтому это было даже смешно для меня. Ностальгия. Приподнявшись, я увидел Мелани у окна, которая сразу же обернулась, подходя к кровати, заставляя меня снова лечь, кладя свою руку мне на грудь. — Ты ведь не будешь испытывать волка? — она улыбнулась, садясь на кровать, когда я все же снова лег на подушки. — Вы все равно вырубаете меня, когда хотите, я даже уже привык к этому, — фыркнул я. — Как ты себя чувствуешь, Эдвард? — она ласково спросила. — Тебя это не волнует. — Волнует. — Почему? — Ты все для Амелии, а она моя лучшая подруга. — Ты не можешь знать этого точно. — Она любит тебя, ты же знаешь это. — Она не помнит меня, а я не помнил ее целый год, откуда мне знать, что наши чувства не стерли из головы? — Чувства находятся не в голове, Эдвард, — она тыкнула пальцем мне в висок, а после ладонью коснулась моей груди, — они находятся в сердце. Если бы ты не любил ее, ты бы не вспомнил ее, но ты смог преодолеть даже гипноз, ты все вспомнил. — Почему никто из вас не рассказывал мне? — я прошипел, снова принимая сидячие положение. — Если она так дорога вам, почему никто из вас даже не попытался вернуть мне память?! Я бы искал ее, а вы просто забыли ее! — Мы не забывали ее, — прикусила блондинка нижнюю губу. — Но если все будут делать вид, что ее никогда не было, то ты привыкаешь к этому. — Так вы все привыкли жить без нее? — Смотря на тебя, мы все понимали, что лучше подыгрывать, иначе все рухнет. Вся эта стена, что мы строили, отгораживаясь от воспоминаний об Амелии, могла рухнуть, если бы мы хотя бы упомянули ее имя при тебе. — Она была готова отдать за всех вас свою жизнь, а вы решили, что лучше делать вид, что ее никогда не существовало! — Ты думаешь, что это было так легко?! — закричала Мелани на меня, почти рыча. — Я дала ей обещание, что она будет на моей свадьбе, и я сдерживаю это обещание, понимая, что рискую всем на свете, но я все равно буду ждать, когда она все же вернется! Я посмотрел на руки Мелани, видя, что ни на одном из пальцев нет обручального кольца. — Я теряю свою силу, — она прохрипела, — альфа без своей стаи — ничего. Я не могу вернуться домой, пока не выйду за Луи, а я не выйду за него, пока не вернется Амелия, ты понимаешь? Так что не смей даже думать о том, что мне легко, Эдвард. Я дала обещание, я держу его, потому что она моя подруга, я верю в то, что она вернется. — Год, прошел год, Мелани! — Я знаю! У нее День Рождения завтра, я помню это, но даже не могу ее поздравить, потому что она даже не помнит меня! — Завтра? — я опустил голову, облизывая губы. — Завтра ровно год, как она исчезла? — Завтра ровно год, — Мелани кивнула. — Уходи, — я прошипел сквозь зубы. Мелани встала с кровати и ушла из комнаты, хлопая дверью.

***

(Spheriá – Brother)

Я стоял на берегу озера, смотря на солнце, которое садилось за горами, не отводя глаз, просто чтобы слезы исчезли сразу же. — Я знал, что ты будешь ненавидеть всех нас, — послышался голос Гарри за моей спиной, но я даже не обернулся, кидая камень в воду. — Ты первый в этом списке. — Я даже не буду спрашивать почему, — он ухмыльнулся, становясь сбоку от меня, наблюдая за тем, как камень, который я кинул, отскакивает от воды. — Правильное решение. — Что ты собираешься делать дальше? — Это вас не касается. Откуда мне знать, что вы снова сотрете мне память? — Этого больше не будет. Лиам сказал, что против тебя глупо что-либо использовать, ты смог преодолеть гипноз вампира, такое могут делать лишь избранные. — Еще одна дурацкая легенда? — Он рассказал мне, что ты свет, а я тьма, наши с тобой силы равны, любой из нас может преодолеть гипноз, если захочет. — Почему тогда тебе не стерли память? Они решили, что лучше проверить этот фокус на мне? — Это не они решали, а я. Я посмотрел на Гарри, губы которого были поджаты, а глаза устремлены вперед, он продолжал наблюдать за камнем, который я кинул секунду назад. — Я даже, блядь, не знаю, что сказать на то, что вы сделали, — отвернулся я от него, хватая камень с земли, со всей силы кидая его в сторону воды. — Лиам сказал, что все это разрушит тебя, я не мог рисковать тобой, Эдвард. — Почему все так уверенны, что я бы сошел с ума?! — Ты вспомни, что было после вечеринки в лесу, по какому пути ты пошел? — брат спокойно спросил. Я сжал камень в руке так, что видел свои вены, поэтому вся злость, которую я направлял в броски, теперь снова распространялась по всему телу, и я вздохнул: — «От саморазвития до саморазрушения», — сказал я слова, которые были написаны на моем затылке, это была моя самая первая татуировка. — После саморазрушения ты что-то обретаешь, но когда ты теряешь это, то ты снова разрушаешь самого себя. Я должен был спасти тебя хотя бы от второго самоуничтожения. Это мой долг. — Ты думаешь, что этим исправишь то, что ты сделал со мной много лет назад? — Нет, но я могу попытаться, — он поднял на меня свои зеленые глаза, которые были полны надежды. — Я знал, что ты вспомнишь Амелию, потому что ты слишком сильно любишь ее. — Ты решил проверить мою любовь к ней, дав согласие на то, чтобы мне стерли память? — Какая любовь без вмешательства семьи? — он улыбнулся, забирая камень из моих рук, кидая его в воду настолько сильно, что он сразу же утонул. — Один из нас тьма, другой свет, думаю, что я поступил так, как положено моей стороне. — Ты не можешь быть тьмой, Гарри. — Могу, я думаю. Ты ведь теперь все помнишь, ты не можешь отрицать того, что я сделал. — Почему я тогда должен олицетворять всех этих ангелов? Ты посмотри на меня! — развел я руками, качая головой. — Дерьмовый ангел в татуировках, который целый год жил под гипнозом, терпел все ночные кошмары, даже не зная, что он любит свою исчезнувшую девушку! — А ты посмотри на меня, — он пожал плечами, копируя мою позу. — Трус, который сбежал от всего этого, надеясь, что его ошибки исправят или же забудут. Тьма во мне всегда была, потому что я поступил один раз подло, а теперь не могу остановиться. — Ты принимал наркотики весь этот год? — я спросил, смотря ему в глаза. — Да, — он ответил честно, даже не задумываясь. — Мы возвращаемся в прошлое, не так ли? — опустил я глаза в землю, кусая нижнюю губу, чувствуя вкус металла. — Думаю, что прошлое всегда будет в нашей жизни. — И с этим ничего не поделаешь… — я вздохнул, снова смотря на горы, вздрагивая, потому что солнце уже исчезло, все погрузилось во тьму. — Если мы найдем Амелию и вернем ей память, — Гарри подошел ко мне и взял мою ладонь в свою, — то наше прошлое обретет счастливый конец, — закончил он, что-то кладя в мою ладонь, уходя в дом по тропинке. Я раскрыл свою ладонь, видя в ней кулон Амелии, который теперь потерял свои краски, он был в грязи и больше не сверкал в темноте. Повесив кулон себе на шею, я достал из кармана кольцо, которое Амелия подарила мне, и все же не решился надеть его на палец, убирая обратно. Все эти воспоминания теперь съедают меня заживо…

POV Мелани.

Я наблюдала за Эдвардом и Гарри, стоя на балконе, но когда Луи зашел в нашу с ним комнату, то я зашла обратно, закрывая дверь за собой. — Как все прошло? — он спросил, подходя ко мне, обнимая. — Он считает, что мы подло поступили, — я отпрянула, подходя к шкафам, чтобы продолжить раскладывать нашу с ним одежду. — Это Эдвард, тем более он прав, — Луи произнес, садясь на кровать, смотря на меня своими голубыми глазами. — Я знаю, но так было лучше для него…и для нас. — А теперь все это исчезло. Что мы дальше будем делать? Он не остановиться, пока не вернет ее. — А Кол не остановиться, пока не сделает из нее машину разрушений. — Почему мы не можем рассказать ему все? Мы скрываем половину всего того, что знаем о Амелии. — Эдвард не готов, — я повернулась лицом к брюнету, видя, что ему не тяжелей, чем мне. — Если он узнает, что Амелия для Кола всего лишь машина, чтобы все уничтожить, то он убьет его, тем самым разозлив ее. Она с ним целый год, он мог ей внушить все, что угодно…она может считать, что он спас ее от нас, поэтому она захочет уничтожить всех нас. — Этого всего слишком много, — Луи поднял голову вверх, массируя свою шею. — Эдвард и Амелия любят друг друга, но все вспомнил лишь он, почему она не вспомнила? — Он может контролировать ее полностью, потому что у нее нет кулона. Без него она может кому угодно навредить, даже себе, Луи. — Нам надо быстрей вернуть ее, чтобы Эдвард восстановил ее память, только он сделает это. — Он не знает своей силы, как и мы силу Амелии. Они могут уничтожить друг друга, если захотят. — Они любят друг друга. — Ангел и демон влюбились, что может быть более драматично? — я спросила, хмыкнув, садясь около брюнета на кровать. — То, что ангел все вспомнил, а демон находиться в плену тьмы, — он ответил, обнимая меня. Рано утром, когда солнце только собиралось выглянуть из-за гор, я вышла из дома, направляясь в лес. Когда я шла по тропинке, слыша, что природа просыпается, то улыбнулась, касаясь утренних цветов, которые раскрывались, чтобы поймать первые лучи, лес оживает, а я умираю. Я подошла к знакомому дубу, поднимая глаза, чтобы увидеть своего брата, Люка, в образе волка. Он стоял на невысокой горе, его самого первого настигли лучи солнца, поэтому его шерсть переливалась, как бриллиант, что завораживало. Увидев меня, Люк побежал в мою сторону, а я побежала ему навстречу, превращаясь в волка, поэтому когда мы столкнулись, то я заскулила, вместо того, чтобы заплакать. Он единственная часть моей семьи, которая поддерживает мою жизнь, поэтому встречи с ним втайне ото всех дает мне жизненные силы.