Разговор у костра

Заходящее летнее солнце ласково пригревало верхушки деревьев небольшой рощи. Было тихо, только негромко журчал маленький ручей. Природа дышала спокойствием и умиротворением. «Наверно, все сейчас ужинать садятся», — с тоской подумал Фарамир, привязывая к дереву уставшую от скачки лошадь. У него самого из припасов было только два сухаря и яблоко. Юноша тяжело вздохнул и начал обустраивать место для ночевки. Когда совсем стемнело, Фарамир устроился у весело потрескивавшего костра и погрузился в невеселые воспоминания о прошедшем дне. Сегодня он в очередной раз получил выговор от отца о том, что «не подобает сыну Наместника Гондора вести себя как распоследнему дикарю». А он всего-то устроил маленькое сражение на мечах с друзьями в саду. Ну подумаешь, пошумели немного да клумбу с цветами затоптали, зачем же так кричать? Фарамир пытался извиниться, но отец не слушал. Когда Денетор в своей гневной речи дошел до фразы, что Боромир в этом возрасте себе такого не позволял, юноша не выдержал и вспылил: его брат был отнюдь не примерным тихоней, однако отец на него никогда так не кричал. В итоге все вылилось в крупный скандал, после которого Фарамир гордо заявил, что раз он не достоин быть сыном Наместника, тогда он уходит. Навсегда. Отец насмешливо бросил в след уходящему сыну, что он еще вернется и будет просить прощения. Внезапно его воспоминания прервал стук копыт. Фарамир напрягся и потянулся за кинжалом. Но припозднившимся путником оказался всего лишь старик в сером плаще. Он не выглядел опасно или угрожающе. Подъехав к костру, путник вежливо поинтересовался, нельзя ли присоединиться. — Да-да, конечно, — Фарамир, если честно, не особо был рад компании, но отказать было бы невежливо. Устроившись у костра, старик спросил: — Что ты делаешь здесь один в столь поздний час?.. — Меня зовут Фарамир, — ответил юноша. — Я… Я еду навестить родственников. А вы? — не удержался он от вопроса. — Я еду в столицу по делам. Некоторое время они молча смотрели в огонь. Прохладный ночной ветер шелестел листьями деревьев рощи и заставлял сидевших у костра людей ежиться от холода. Фарамир обдумывал свои слова. А почему бы собственно и нет? Жаль, что эта идея не пришла ему в голову раньше, теперь придется делать большой крюк. Постепенно его мысли переключились на старика. Он ведь так и не представился… — Простите, — наконец решился Фарамир. — Вы так и не назвали своего имени… — У меня много имен, в каждой стране разное, — степенно отвечал старик. — Митрандиром меня зовут эльфы, Таркун я для гномов, а в юности на ныне забытом Западе меня звали Олорин… на юге мое имя Инканус, на севере — Гэндальф, ну, а на востоке я не бываю. — Эльфы… — восхищенно выдохнул Фарамир, забыв про свои неприятности. — Расскажите мне о них, пожалуйста! — О, боюсь тогда моя повесть затянется на несколько десятилетий, — добродушно рассмеялся Митрандир. Про себя юноша выбрал именно это имя. — Ну хоть немного! — Хорошо, хорошо, — согласился старик и задумался на минуту. — Думаю, эта история тебе понравится, юный Фарамир. Митрандир оказался отменным рассказчиком, а история, которую он поведал, была настолько волшебной и захватывающей, что Фарамир совсем забыл о своих проблемах. — Повезло принцу с отцом, — задумчиво сказал юноша, когда старик закончил рассказ. Он ежился от прохладного ночного ветра, который налетал время от времени, жалея, что не захватил плащ. — А что, разве твой отец поступил бы иначе? — удивился Митрандир. — Скорее всего да, — вздохнул Фарамир. — Он меня совсем не любит, только ругает все время. Он тут же пожалел о своих словах, ну нельзя же все рассказывать первому встречному, даже если он выглядит так располагающе. — Именно поэтому ты сбежал из дома? — Я не… — вскинулся Фарамир. — Ну, перестань, я достаточно прожил на этом свете, чтобы отличить подростка, едущего навестить родню, от подростка, сбежавшего из дома. К тому же тебя вряд ли отпустили бы одного, без охраны. Фарамир лихорадочно пытался собраться с мыслями. Старик попал прямо в цель. Юноше вдруг безумно захотелось выговориться, поделиться с кем-то тяжестью, лежавшей на сердце. Наконец он решился и рассказал все. Захлебываясь, путаясь в словах. Старик внимательно слушал, не перебивая и сочувственно глядя в глаза. — А что же, остальные люди, которые тебя окружают, тоже смеются над тобой и не замечают успехов? — спросил Митрандир, когда Фарамир закончил свой сбивчивый рассказ. — Твой брат, например. — Боромир не такой! — горячо вступился за старшего брата юноша. — Он всегда за меня заступается и говорит, что со временем у меня все начнет получаться не хуже, чем у него. — Вот видишь, Фарамир, — улыбнулся старик. — Я уверен, что рядом с тобой немало таких людей. И учителей наверняка радует твоя тяга к знаниям и желание учиться. Отец любит тебя, но судя по всему он считает, что в будущем тебе помогут выжить не те знания, которые ты почерпнул в древних свитках, а умение обращаться с мечом и луком. Позволь дать тебе совет: обращай больше внимания на похвалу и советы окружающих людей, чем на упреки отца. Однако не забывай, что он любит тебя, пусть это и не заметно. Фарамир, хмурясь, ворошил палкой дрова в костре и обдумывал сказанные слова. Время перевалило уже далеко за полночь. — Но я все равно не вернусь домой, — упрямо проговорил он, втыкая палку в землю. — Я не хочу выглядеть глупо в глазах отца и его советников. — Куда бы ты ни отправился, путь предстоит неблизкий, — спокойно возразил Митрандир. — А ты, гордо уходя из родительского дома, вряд ли позаботился о припасах и оружии. Фарамир покраснел, вспомнив о сухарях и яблоке, да и из оружия у него был только кинжал на поясе. — Но я не могу вернуться просто так… — он неопределенно взмахнул руками. — А ты вернись не просто так, — старик хитро блеснул глазами. — Передай-ка Наместнику письмо от Митрандира. *** Проснувшись утром, Фарамир обнаружил, что Митрандир уже уехал, заботливо оставив ему кусок хлеба и пару ломтей сушеного мяса. Юноша опять почувствовал, что краснеет. Он и впрямь повел себя как глупый мальчишка. Умывшись и позавтракав, Фарамир отправился в обратный путь, который занял у него весь день. Удивительно, он и не думал, что одолел такое большое расстояние. Солнце уже окрасило стены крепости в нежно-розовый цвет, когда он наконец въехал во двор Цитадели. Там оказалось неожиданно шумно и многолюдно. Впрочем, все затихли, стоило ему показаться в воротах. Фарамир спешился и чуть не налетел на брата, который решительно протолкался через толпу с намерением не то обнять его, не то отвесить подзатыльник. А ведь рука у Боромира тяжелая… Но юноша не дал ему и рта раскрыть. — Я прибыл с важным посланием для Наместника, — расправив плечи, заявил Фарамир, окончательно сбив с толку брата. Тот, так и не сказав ни слова, кивнул и повел его через перешептывающуюся толпу. Наконец они достигли дверей кабинета Наместника. Фарамир вошел один, тщательно скрывая волнение. Денетор стоял у окна, просматривая какие-то документы. — Говорил же, что ты вернешься, — вместо приветствия, насмешливо сказал он. Фарамир вздохнул поглубже и поклонился. — Я привез вам послание от Митрандира, господин Наместник. Он просил передать его вам лично в руки… Денетор удивленно вскинул брови, но ничего не сказал в ответ. Взяв послание, он небрежно махнул рукой и отвернулся. — Можешь идти. Фарамир вышел, со стуком закрыв за собой дверь. И тут же попал в крепкие объятия брата. — Ну и напугал же ты нас, братишка, — сказал он улыбаясь, и встряхнул его за плечи. — Я полночи спорил с отцом, он запрещал мне тебя искать. Где ты был? Юноша вымученно улыбнулся, стараясь не выдать переполнявших его чувств. — Ты меня сначала накорми. Я с утра почти ничего не ел. А потом я все расскажу. Боромир пристально посмотрел брату в глаза. — Не делай так больше, хорошо? — тихо попросил он. — Я не хочу, чтобы с тобой случилась беда. — Не буду, — честно пообещал Фарамир. — Ну, пойдем, ты еле на ногах стоишь. Небо над Цитаделью медленно темнело, первые звезды весело подмигивали неподвижным стражам на стенах. На город опускалась ночь.