Недопонимание и предрассудки в кабинете Аврората

Это была пятница — день, который изменил все. Чтобы там теперь ни говорили все эти писаки во главе со Скитер, он, Рон, точно знал, когда все на самом деле началось. Итак, это была пятница — последний день тяжелой трудовой недели. Пережить ее — и можно наслаждаться заслуженным отдыхом… Если, конечно, опять не произойдет что-то чрезвычайное и их группу быстрого реагирования не выдернут это чрезвычайное разгребать. Весело и не музыкально насвистывая что-то себе под нос и перешагивая через пару ступенек за раз, Рон поднимался на свой этаж. По дороге он здоровался со знакомыми и гадал, на месте ли уже его напарники. Это действительно было важно, потому что, если пришел только Драко, Рон мог бы позадирать его; если в кабинете Гарри, то можно было праздно о чем-нибудь поболтать; но вот придя последним, он будет вынужден своих напарников разнимать. Что являлось делом нелегким. Казалось, с каждым годом отношения между этими двумя становились все более напряженными — оба начинали искрить, едва завидев друг друга. Задержав дыхание как перед прыжком в воду, Рон открыл дверь в кабинет. Иногда, заходя сюда, можно было нарваться на какое-нибудь шуточное проклятие. Один раз под такое проклятие попал их непосредственный начальник… Рон вздрогнул, вспомнив, чем все тогда закончилась, и, на всякий случай взяв наизготовку палочку, решительно шагнул внутрь, чтобы с разочарованием обнаружить — он последний. Гарри и Малфой были уже на месте и, как всегда в такие моменты, расположились друг напротив друга и бодались взглядами. Судя по тому, как близко они стояли и как были напряжены, Рон успел вовремя. Громко топая тяжёлыми аврорскими ботинками, маг пошел к своему столу, небрежно бросив в сторону напарников: “Привет воюющим сторонам”. Реакция на такие, казалось бы, простые слова была странная: оба вздрогнули, почему-то сразу не заметив вошедшего, резко дернулись в противоположные стороны друг от друга и покраснели. Рон недоуменно оглядел обоих и, остановившись на полпути, поинтересовался: “Эй, вы чего?” И Гарри и Малфой тут же сделали непонимающий вид. Драко, глянув свысока и подразумевая этим взглядом “не знаю, что ты там себе придумал, но это полная чушь", ушел от ответа, развернувшись лицом к столу и спиной к остальным. Подойдя и сев на свое место, начал усердно копаться в документах. Гарри же натужно засмеялся и, не глядя на Малфоя, неестественно бодро воскликнул: — О чём ты, Рон? Все в полном порядке, тебе показалось. — Показалось, ну да, — скептично буркнул себе под нос Рон, но сделал вид, что поверил. Однако он решил приглядеться к товарищам. И, как вскоре оказалось, не зря: те целый день вели себя странно. Рону, как раз сидящему напротив обоих, было все прекрасно видно — Гарри и Драко нормально разговаривали с ним, а друг с другом как-то натянуто; бросали взгляды исподлобья, когда были уверены, что делают это незаметно, так что постепенно обстановка в кабинете накалялась. Но прежде, чем Рон окончательно потерял терпение, прозвучал экстренный вызов и допрос с пристрастием был на время отложен. На месте происшествия сразу же стало, как раньше: Гарри первый, Рон и Малфой следовали за ним, не думая ни спорить, ни ругаться. Этаким клином отряд быстрого реагирования подошел к вызвавшему авроров магу. А уж после сбивчивого объяснения о причинах тревоги Рону стало и вовсе не до странностей лучшего друга и Малфоя. Дело было в том, что вот уже почти три месяца по всей Англии творились странные вещи. Что-то большее, чем простое хулиганство, но и до серьезного преступления не дотягивавшее. Присев перед кругом из рун, в центре которого лежала распотрошенная курица, Рон недовольно фыркнул: — Опять этот псих... — Или психи. — Малфой встал рядом и тоже только смотрел, не спеша прикасаться к улике. — Эксперты сказали, что исполнителей, скорее всего, несколько. — И чем обосновали? — Рон задумчиво почесал нос и покосился в сторону Гарри, составляющего со слов хозяина протокол. Малфой пожал плечами и независимо засунул руки в карманы аврорской мантии. Да, красный цвет белобрысому точно был противопоказан. — Говорят, иначе этот круг не начертить. Нужно как минимум двое магов. — Но тут шесть разных рунических фрагментов. — Свои слова Рон подтвердил, обводя пальцами воздух над руническим кругом и останавливаясь над каждым из фрагментов. Под своей рукой он чувствовал слабое давление неприятной магии. Малфой фыркнул. — И что? Они могли чередоваться. Рон встал в полный рост и внимательно глянул на напарника: — Малфой, а ты точно ничего не знаешь? Тот демонстративно закатил глаза, всем своим видом показывая, что он думает о некоторых упертых личностях, и буркнул: — Все, что я мог знать об этом, я сообщил экспертам еще три месяца назад. Хочешь подробностей — поднимай архивы. И, ясно дав понять, что на этом разговор можно считать оконченным, Малфой развернулся спиной к главной улике, спеша на помощь Гарри, воюющему с выкидышами бюрократии. Помня о странном поведении обоих совсем недавно, Рон, на всякий случай, приглядывал за напарниками краем глаза. Но все было как обычно. Еще через долгих десять минут на место происшествия наконец аппарировали авроры из следственного отдела с колдомедиком и невыразимцем. Последний сразу же бросился изучать местность вокруг рунного круга, оттеснив от него Рона (как будто там могло быть что-то, чего он не видел раньше). Колдомедик предложил хозяину Умиротворяющего бальзама. Следователи, не обращая внимания на пославшего вызов мага, разбрелись по всей территории, пытаясь найти следы злоумышленников и понять, как и каким путем те проникли через защиту дома. Великолепная троица в лице Рона, Гарри и Малфоя осталась прикрывать тылы: хозяина, колдомедика и невыразимца. Энтузиазма, кроме как у последнего, ни у кого не было — все авроры знали, каким будет результат. Не в первый раз это недоразумение случилось и явно не в последний… По возвращении Гарри снова засел за бумаги, составляя в том числе и отчет о недавнем вызове, а Малфой куда-то умчался. На обеде, на который Гарри пришел почти на ощупь, не отрываясь от чтения бумаг и что-то бубня Прытко Пишущему перу, его тоже не было, и Рон решил воспользоваться своим шансом. — Гарри… Придешь к нам завтра? Хотя бы ненадолго. Ты давно у нас не был. Роза о тебе уже спрашивает. А Гермиона сказала, что может приготовить твой любимый пирог. Гарри что-то невнятно промычал, вряд ли слыша, что говорит его друг, и попытался пронести вилку мимо рта. Наклонившись к нему, Рон поправил локоть друга, направляя руку, куда надо, и отобрал исписанные свитки. Только после этого Поттер наконец обратил на него внимания. Рон терпеливо повторил свое предложение. Гарри покачал головой. — Спасибо, за приглашение, Рон. Но если это только из-за меня, то не стоит… — Эй-эй, чего это не стоит? Где твоя самооценка, дружище? Гарри с намеком ухмыльнулся. — Ты действительно хочешь это знать? — Эм… Пожалуй, нет. Ладно, к нам придет еще Джордж и Невилл с Луной. Они тебя не видели даже больше, чем мы. — Хм, столько гостей… Завтра какая-то праздничная дата? Рон пожал плечами и еще немного пододвинул бумаги к себе: Гарри смотрел так, будто хотел попробовать забрать их. — Да нет, обычные дружеские посиделки. Разве друзьям нужна причина для встреч? Некоторое время Поттер внимательно глядел на друга, принимая решение. Но наконец он рассеянно кивнул и, с боем вернув себе пергаменты, снова уткнулся в отчеты. Рон только и мог, что вздохнуть и ждать субботы. Но перед тем, как пятница сошла на нет, он еще успел отправить три письма-приглашения. Вроде бы даже незаметно. * * * Утром субботы Рон предупредил Гермиону о том, что позвал Гарри (а также кое-кого еще), и пообещал ему любимый пирог. Жена, изумительнейшая женщина, только смерила своего благоверного внимательным взглядом и предупредила: “Но потом ты мне обязательно все расскажешь, Рон!” и, передав ему заботу о Розе, отправилась на кухню. Так что к приходу Гарри стратегический запас пирогов и сливочного пива (Гермиона оказалась против чего-то более крепкого) был готов; гости, предупрежденные накануне, заняли оставленные им места, и дружеские посиделки начались. Говорили сначала о новостях, затем обсуждение плавно перетекло в политику, а после и вовсе — к хобби. Вскоре Гермиона заспорила с Невиллом о методике полива мандрагоры и пыталась привлечь герболога к собственным исследованиям, Джордж вещал Луне о своих последних изобретениях, Луна качала Розу, а Гарри… Гарри, даже сидя между этими двумя парочками, умудрялся выглядеть как-то отстраненно и задумчиво. Рон подсел к нему. — Гарри, дружище, ты чего? Скучаешь? Поттер качнул головой, продолжая подпирать щеку рукой и пялиться в кружку. — Нет, Рон. Думаю. — О! Хорошее дело. И о чем же? — О геях, Рон. Уизли от неожиданности едва не подавился воздухом. Откашлявшись и не обратив внимания на возникшую секундную заминку в разговорах остальных, аврор как мог более нейтрально произнес: — О-о… И что ты о них думаешь? — Да, вот... Понятия не имею... Хочу спросить то же и у тебя. Если ты случайно встретишь гея, что ты о нем подумаешь? Рон замялся. Он не знал, что на такое ответить. Избежать вопроса тоже уже не получалось: Гарри оторвался от созерцания кружки и смотрел на друга в упор. Тому только и оставалось, что промямлить: — Эм, ну, не знаю. Я бы просто не хотел встретить гея. Это… неприятно, мне кажется. Гарри вздохнул и снова уткнулся взглядом в кружку: — Ну, надо полагать, ты бы предпочел встретить Пожирателя, чем гея? Знаешь, меня в последнее время мучают множество вопросов. Почему все так охотно вешают друг на друга ярлыки? Вот скажи, разве это не мы сами делаем слизеринцев слизеринцами? И самих себя? У магглов есть поговорка: если долго говорить человеку, что он собака, то он в конце концов загавкает. Ну так вот, я не хочу гавкать. Мне немного надоело, что каждый встречный знает меня и что мне делать лучше, чем я сам. И вот, я подумал, что, может, с геями так же? Серьезно, не думаю, что они как-то отличаются от нас. Определенно, они такие же люди, как и мы. Что скажешь? Рон бы сказал, что Гарри пьян. Незаметно проверив на всякий случай его кружку и, что удивительно, не обнаружив там ни капли алкоголя, осторожно произнес: — Эм, Гарри, я не совсем тебя понимаю… — А, ладно! — тот махнул рукой и залпом допил остатки сливочного пива. — Забудь! Просто вдруг пришло в голову. Гермиона, спасибо, твои пироги были просто великолепны. Нев, Джордж, рад был вас повидать. Мы так редко встречаемся. Луна… — Возле девушек Гарри, пробиравшийся к камину, притормозил, и, изобразив над ладошкой Лавгуд поцелуй, а Гермиону чмокнув в щеку, продолжил: — Будь осторожней в своих путешествиях, ладно? Всем пока! И неловко перешагнув низкую решетку камина, Гарри исчез к зеленом огне. — Эм, и что это было? Разумеется, Рону никто не ответил того, что он хотел узнать. Друзья сошлись на том, что Гарри — это Гарри, и логика его поступков известна только ему самому. Странный вопрос и рассуждения про геев Рон тоже выкинул из головы… вплоть до понедельника. * * * В понедельник Гарри ввалился в кабинет последним, отвлекая Рона своим появлением от ядовитой перепалки с Малфоем на все более повышающихся тонах. Судя по слегка запыхавшемуся виду, Гарри снова проспал. Но не это привлекло внимание Рона и заставило Драко по-плебейски присвистнуть. — Поттер, ну ты даешь! У тебя сегодня вечером съемки для “Ведьмополитена”? Гарри, и так красный от бега, покраснел еще сильней. Сейчас, когда он был без очков, это оказалось прекрасно видно. Кроме исчезновения очков, у Гарри еще изменилась прическа и, судя по всему, гардероб. Так, волосы были уложены и торчали в разные стороны уже более художественно. Старую, неприметную одежду Гарри сменил на новые узкие джинсы, облегающую рубашку с расстегнутыми первыми пуговицами, джемпер без рукавов и новую мантию по последнему писку моды (сейчас, насколько Рон слышал от Джинни, как раз именно такие мантии, не скрывающие нижнюю одежду, были суперпопулярны). Малфой, смерив Поттера внимательным взглядом, одобрительно заявил: — Шикарно выглядишь. Рад, что до тебя наконец дошло, что в старых тряпках ты похож на чучело. Гарри пристально глянул на Драко, взглядом сообщая, что он думает о таких сомнительных комплиментах, и буркнул: “Спасибо, Малфой. Рад, что твой змеиный язычок не отсох от одного взгляда на такого ослепительного меня". Затем прошел к шкафу — менять новую мантию на аврорскую. Но предательский румянец на щеках выдавал его с головой. Вот тогда Рон и вспомнил субботний разговор. Глупым он не был. Соотнеся слова друга с сегодняшним появлением в новом образе, Уизли решил, что Гарри боялся сойти за гея, сменив стиль. Так что выловив друга под конец дня, Рон хлопнул Поттера по плечу и бодро сообщил: — Все в порядке, дружище, не волнуйся. От того, что ты приоделся, я не стану считать тебя голубым. Гарри вымученно улыбнулся и выдавил: — Спасибо, Рон. Я не сомневался, что ты поймешь. Довольный собой, Уизли переместился домой. Тогда Рон посчитал, что все дело было именно в этом: в неуверенности Гарри. На его собственный взгляд, это было вполне естественно — делая что-то впервые, сомневаться в себе. Дома Рон появился с чувством выполненного долга. Об этом он так и сказал Гермионе за ужином. Та только раздраженно фыркнула в ответ и забрала у него с колен Розу. В чем причина подобной реакции, Рон не понял — он же все сделал правильно. Пожав плечами, Уизли просто выбросил это из головы. * * * Переместившись на следующее утро в аврорат, Рон, думая о чем угодно, но только не о работе, резво стал подниматься на свой этаж, привычно перешагивая через несколько ступенек. Когда он только собирался шагнуть на третий лестничный пролет, за его спиной послышался громкий топот и мимо, будто на “Молнии”, промчался Гарри. Из холла вслед ему грянул громогласный хоровой хохот. Разглядеть друга как следует Рон не успел, но вроде бы ничего такого с ним не произошло. Уизли перегнулся через перила, думая узнать, кто внизу, и потом разобраться с ними, но смеющихся видно не было. Недовольно нахмурившись и на ходу теряя остатки хорошего настроения, Рон взлетел по лестнице не хуже Гарри и решительно направился к кабинету. Но разговор, донесшийся из-за приоткрытой двери, немного его притормозил. Там на слегка повышенных тонах, издаваемых чуть шепелявящим сердитым голосом Гарри и звонко-насмешливым голосом Малфоя, шла какая-то ссора. — Драко, я так больше не могу! Я уже чувствую себя идиотом! — Наконец-то ты познал истину. — Не смешно! Драко… — Ну, не-ет! Это твоя идея! А я, если помнишь, изначально был против… Но вот в чем заключалась эта идея узнать не получилось: грузный аврор из кабинета напротив, имени которого Рон даже и не вспомнил, громко поздоровавшись, с шумом прошел к себе. Окончание разговора Уизли не услышал, а подслушивать дальше смысла уже не было. Распахнув дверь, Рон широко улыбнулся и радостно-дебильным голосом, с удовольствием отмечая, как Малфоя всего передернуло от его тона, протянул: — Приве-ет! Гарри, ты так пронесся мимо меня только что, будто за тобой Сам-Знаешь-Кто бежал и в любви признавался. Теперь передернуло Гарри, а Малфой заржал. Рон сдвинул брови домиком, выражая удивление: — Я что, угадал? Гарри скривился, буркнул: “Ну, почти” и машинально поднял руку к правому уху, пытаясь то ли дернуть себя за мочку, то ли поправить волосы, и тут же получил от Драко по пальцам. Ойкнув, Гарри отдернул ладонь, но Рон, заметив в его облике что-то новенькое, шагнул ближе, перехватывая друга за запястье. И понял, что ему не показалось: на мизинце у Поттера находилось неприметное тонкое кольцо. Кашлянув, Рон повертел перед глазами ладонь друга, рассматривая украшение и не зная, что сказать, затем поднял взгляд на глубоко-пунцовое лицо Гарри… и лишился дара речи окончательно: незаметная издалека скромная сережка-гвоздик теперь притягивала к себе взгляд как магнитом, но вот только как это все понимать, Рон не знал. С трудом он смог выдавить из себя пару фраз, желая сказать хоть что-то: — Э-ээ… Ну ты теперь совсем как Билл. Только у него, кажется, другое ухо проколото… Со стороны Малфоя раздался сдавленный кашель, будто тот пытался сдержать смех. На Гарри этот звук подействовал как слизеринский галстук на гриффиндорца: отдернув руку, он метнул на Драко мрачный взгляд, словно предупреждая. Малфой тут же изобразил святую невинность. Рону, смотрящему на эту пантомиму, пришла в голову одна занимательная мысль. — Гарри, подожди… Малфой, что, знал про эту твою... серьгу? — Эм… Ну да, — чуть смутившись, пробормотал Поттер. Рон насупился и мрачно поинтересовался: — Может, ты еще и одежду себе под его руководством выбирал? — Э-э… Ничего более внятного в ответ получить Рон так и не смог, да и не было в этом нужды — по одному виноватому виду друга все было понятно. Он начал было склоняться к мысли, что стоит обидеться, и уже даже набрал воздуха для впечатляющей тирады, но тут вмешался Драко: — Да ладно тебе, Уизли. С кем ему еще ходить? Не с тобой же! У тебя ведь вкуса нет. Рон смерил белобрысого гада злобным взглядом и демонстративно обиделся уже на обоих напарников. О своем изначальном интересе он вспомнил только спустя несколько минут, когда в их кабинете уже повисло напряженное молчание. Обиженный, Рон решил оставить Гарри решать его проблемы самостоятельно. На обед в этот раз тоже пошли порознь: Гарри с Малфоем, а Рон в одиночестве. Напарники ушли первые, а Уизли и вовсе хотел поступить несколько по-детски и просидеть весь обеденный перерыв в кабинете. Но нехотя все же спустился в столовую. Почти все столики в небольшом зале были заняты. Мрачно оглядевшись, Рон поплелся было за едой, но голос Малфоя, выкрикнувшего на все помещение “Уизли-и! Иди к нам, мы и на тебя взяли!” ввел его в ступор. Помаявшись полминуты у порога под любопытствующими взглядами, Рон все-таки сдался под напором своего голода и лени и, задвинув гордыню и обиду подальше, прошел к напарникам. Собственная порция действительно уже ждала его. Правда, за то время, что он маялся сомнениями в кабинете, еда успела немного остыть. Сев за стол, пожелав напарникам приятного аппетита и получив бодрый ответ от Драко и (почему-то) кислый от Гарри, Рон пододвинул поближе к себе первую тарелку… Быстро схомячив почти за один присест большую часть еды и почувствовав наконец сытость, Уизли оторвал взгляд от тарелки и глянул на напарников. На полный желудок он чувствовал себя добродушным и почти всепрощающим. Так что утреннюю ситуацию стоило разрешить — и прямо сейчас. Все-таки в Аврорате ссоры внутри команды не приветствовались. Но всего один взгляд на Гарри в очередной раз сбил Рона с мысли. Глядя, как друг с кислым выражением лица размазывает ложкой по тарелке жидкую кашу, а рядом с ним стоит целая батарея маггловских йогуртов, Рон только и смог, что спросить: — Гарри, ты чего? У тебя, как и у Гермионы, эта… как ее… диета? Малфой быстро уткнулся в кружку с чаем, но подрагивающие от сдерживаемого смеха плечи выдавали его. Поттер мрачно покосился на весельчака и показал Рону язык. И прежде, чем тот успел обидеться, пальцем указал на сережку, похожую на ту, что была у него в ухе. А потом хмуро пояснил, по-прежнему чуть шепелявя: — Я язык вчера проколол. Пока не заживет, не могу есть ничего другого. Сказать, что Рон был удивлен, значит, ничего не сказать. Шокировано глядя на друга, Рон только и смог пробормотать: — Но, Гарри… Зачем? Гарри отчетливо скрипнул зубами, кинул убийственный взгляд на хихикающего Малфоя и буркнул: — Проспорил… Рон растерянно повозил вилкой по полупустой тарелке. Он чувствовал, что совсем перестал понимать суть происходящего. Нет, ему было понятно, почему тогда, в пятницу, Гарри и Малфой так странно отреагировали — видимо, как раз договаривались, куда пойдут за новой одеждой, когда он вошел. И понятно, почему Гарри задал в субботу тот странный вопрос — он волновался, что Рон его не так поймет. Кольцо и серьгу Рон тоже с натяжкой, но мог понять: видимо, это была такая мода (Гермиона и Джинни периодически обсуждали ее, но аврор до конца не понимал, что это такое и зачем оно вообще надо). Однако того, что Гарри взял с собой Малфоя, а не его, своего лучшего друга, Рон понять не мог совершенно. И проколотый язык он тоже не понимал — все равно его никто не видит. Разве что Уизли было немного интересно, о чем же Гарри спорил с Малфоем. Помянутый же Малфой, осмотрев по очереди своих хмурых напарников, встал, убирая посуду, и заявил: — Так! Я ушел, а вы давайте, поговорите уже друг с другом наконец. Рон проводил его недоуменным взглядом, а потом вопросительно посмотрел на Гарри. Неужели его все-таки просветят? Гарри повздыхал, нервничая, скомкал и расправил салфетку, а затем решился: — Рон, нам действительно стоит поговорить. Мне надо тебе кое-что рассказать. Кое-что важное. И не очень приятное… наверное… Только не здесь и не сейчас, ладно? Не хочу, чтобы нас подслушали. У меня дома. Сможешь прийти сегодня? Рон кивнул. У него даже не появилось мысли, что можно отказаться. И хотя он испытывал двойственные чувства — обиду и интерес — больше всего он опасался, что с Гарри могло произойти что-то нехорошее, и теперь ему нужна его, Рона, помощь. Только сам Поттер ее просить стесняется. Хотя просить у Малфоя почему-то не постеснялся. Но главное было в том, что стремление помочь пересиливало остальные стремления Рона. Поэтому он согласился. — Только я сначала домой зайду, предупрежу Гермиону. Гарри облегченно вздохнул: — Да, так будет даже лучше, — и немного помявшись, виновато добавил: — И… Извини. Что сразу не сказал и вел себя так. Рон только покровительственно ухмыльнулся и, вставая, похлопал друга по плечу. — Ну, вот расскажешь мне все, и я тебя прощу. А пока терпи и кайся, друг мой. Гарри, дурачась, сложил ладони в молитвенном жесте перед собой и изобразил то самое покаяние. Улыбка Рона стала еще шире. Убрав посуду, оба мага не спеша поднялись до своего кабинета, перешучиваясь по дороге. Правда, в кабинете им очень быстро стало не до шуток: их уже ждал чем-то или кем-то сильно разозленный Малфой и истошно верещащая сирена экстренного вызова на столе Гарри. Ругая весь мир и друг друга, напарники переместились. На месте вызова поводов для ругани, конечно, было больше, но вот времени для нее не оставалось — очень неудобно преследовать шустрых воришек и материться одновременно. Так что все дрязги были оставлены до поры. А точнее, до вечера. * * * Рон даже за всей рабочей суетой не забывал про приглашение Гарри. Хотя ему пришлось задержаться дома дольше, чем он ожидал. Так что на Гриммо он попал только через час после окончания рабочего дня, если не больше. Дом Гарри сейчас был Фиделиусом закрыт для всех, кого хозяин не считал близкими друзьями. Рон, разумеется, входил в число последних и смог без особых проблем попасть внутрь. Но его почему-то никто не встретил. Даже Кричер не выполз почесать об него язык. Так что пришлось обойти почти весь дом, и с каждой минутой поисков обида на друга и недоумение становились в нем все сильнее. Гарри сначала пригласил его, а теперь игнорирует, будто ему и вовсе нет до него дела... Последней комнатой, куда Рон не успел зайти, стал тренировочный зал в подвальных помещениях. (Гарри нашел их случайно во время ремонта дома и после этого часто использовал по назначению.) Говоря откровенно, тренировочные залы Блеков ничуть не уступали полигонам Аврората. Даже больше — на доме до сих пор стояла такая защита, что можно было использовать сильные, не всегда легальные заклинания и проклятья. Чем друзья без зазрения совести и пользовались, справедливо полагая, что применять запретные заклинания в реальном бою может и не стоит, а вот защищаться от них они должны уметь. Так что Рон осторожно, держась за стеночку и стараясь не поскользнуться в темноте на крутых ступеньках узкой лестницы, начал спускаться вниз. Уже на последних метрах Рон увидел, что друг все-таки дома и тренируется. Настроение на мгновение поднялось, а потом резко рухнуло вниз, еще ниже, чем было, когда до Уизли дошло, что его, кажется, уже не ждали, а их секрет — тренировочный зал — уже больше не секрет. Осторожно, как будто снова сдавая тот кошмарный экзамен на скрытное проникновение и слежку, Рон подкрался к приоткрытой двери. Не дойдя немного до полоски света, он прижался к стене и прислушался. Акустика в этих подземельях была отличная. Сначала из зала доносилось лишь пыхтение, сопение, учащенное дыхание и еще какие-то не совсем понятные, но смутно знакомые звуки. Однако определить по ним, кто находится внутри помещения, не представлялось возможным, и Рон продолжал ждать, понимая, что рано или поздно противники заговорят друг с другом. Правда, было кое-что, что показалось ему очень странным: не было вспышек от заклинаний и шума шагов. Не совсем понятные вначале звуки усилились, и Рон смог охарактеризовать их как… борьбу? Гарри с кем-то тренировался в рукопашную? Звуки рвущейся ткани тут же развеяли последние сомнения, а раздавшийся после этого возмущенный возглас заодно и дал понять, на кого Гарри променял Рона. — Блять, Поттер! Малфой… Мордред и Моргана, Рон даже не особенно удивился. Это было так предсказуемо. В последнее время они так сильно сблизились, и Рон все чаще и чаще ощущал себя “за бортом”. Тем временем раздался уже хрипловатый голос Гарри, с насмешкой произнесший: — Только не говори, что это была твоя любимая рубашка, Дра-аако-оо. Рон мысленно взвыл. Почему, ну почему им с Гарри в команду не дали кого-то другого? Кого-то, кто никогда не смог бы так сильно втереться в доверие к Гарри. Злой и задыхающийся голос Хорька ответил: — Представь себе, да! Идиот! — О, я теперь идиот? — в голосе Гарри появились угрожающие нотки. — Ты сам виноват, что напялил на себя столько лишних тряпок. Малфой очень по-хоречьи взвизгнул: — Это не тряпки! Это… — Уже тряпки! — Гарри был отчетливо раздражен. — Варвар! Рон, которому друг в последнее время не высказывал и половины эмоций, доставшихся сейчас Малфою, еле подавил желание побиться головой о стенку, а еще лучше — ворваться внутрь и настучать одному подлому засранцу. Или даже двум. Из зала неожиданно раздался стон, и задыхающийся, удивленный Драко пораженно выдохнул: — Мерлин… Гарри, как ты это делаешь?! Рон спрятал лицо в ладонях. Ему уже все было ясно. Вставая и почти на ощупь добираясь до лестницы, он получил контрольное в спину от Гарри, почти прорычавшего: — А ты не видел, Др-рако? Малфой забрал у Рона лучшего друга, каким-то образом заняв его место и, кажется, вполне успешно выполнял свою новую роль. Закипая от обиды, возмущения, гнева, Рон поднялся из подземелий на первый этаж, вылетел на улицу и аппарировал. Из-за того, что дома была внимательная Гермиона, пришлось делать вид, что все в порядке. Говорить жене об "увиденном" почему-то не хотелось. Вот только письмо от Гарри едва не свело все его усилия на нет. Развернув записку, в которой уже, вероятно, бывший друг спрашивал, почему тот не пришел, Рон впал в ступор. Обуреваемый самыми разными эмоциями, он пытался решить, что делать. Сильнее всего было желание гордо проигнорировать послание. Но, зная Гарри, можно было не сомневаться, что, не получив ответа, тот придет за ним сам. Так что, пересилив себя, Рон накорябал “Извини, я сейчас занят. Случилось кое-что неожиданное и я должен это решить сам” и отдал пергамент сове. После этого весь оставшийся вечер Рон был непривычно задумчив. Он пытался придумать, как ему поступать дальше. Велико было желание взять отпуск, не дожидаясь нового рабочего дня. Но сбегать — не по-гриффиндорски. Еще сильнее Рону хотелось высказать своим напарникам все, что он о думает о них и их вероломстве, прямо в лицо. Это было по-гриффиндорски… Но Рон понимал, что, скорее всего, громкая ссора выльется в драку. А из-за драк в рабочее время легко вылететь из Аврората. Можно еще было перевестись в другую команду или вообще в другой отдел. Но тут тоже было не без ложки дегтя: мало того, что пришлось бы объяснять причину, так еще и ждать не одну неделю. Самым простым и одновременно сложным выходом было вести себя так, как раньше… Или, может, нужно было прийти к Гарри после того письма и сразу расставить все точки над "i", а заодно и набить обоим морды за обман? * * * Из-за переживаний Рон даже не смог уснуть. Провертевшись пол ночи в постели и получив дюжину тычков от недовольной Гермионы, он в итоге мысленно плюнул на все и ушел в библиотеку — играть в шахматы с самим собой. Но в этот раз они не развлекали. С трудом дотерпев до утра, спустился на кухню. Гермиона еще спала. Приготовив всей семье завтрак и выпив Бодрящего зелья, он аппарировал на работу. В корпусе в столь ранний час было еще пусто, и Рон оказался в кабинете первым и единственным. Чтобы отвлечься, он стал разгребать бумаги. Вначале они мелькали перед глазами, не задерживаясь надолго в сознании, а потом, сосредоточившись и приказав себе не думать кое о ком, Рон даже увлекся. Так что пришедшего почти через час Малфоя ждало поразительное зрелище — работающий Уизли. А Гарри, заявившийся через пять минут после “Др-рако”, мог наблюдать ошарашенного Малфоя. Последний, прекратив пялиться на Рона только после тычка в бок от Поттера, очнулся и протянул: — Да-а, никогда бы не подумал, что доживу до такого чудного дня. Рон кинул на него мрачный взгляд поверх бумаг, колоссальным усилием воли заставил себя промолчать, и снова уткнулся в документы. Малфой удивленно захлопал глазами и вопросительно покосился на Гарри. Молчаливого Уизли Драко тоже видел впервые. Гарри, уже натянувший на себя алую мантию, нахмурился и подошел к другу. — Рон? Что-то случилось? Тот только нервно дернул плечом и грубо буркнул: — Все нормально. Можешь не обращать на меня внимания. — О Мерлин, Рон. О чем ты? Ты же мой друг. Как я могу так поступить? Рон злобно зыркнул на Гарри и почти прошипел: — Да неужели?! Гарри явно растеряно и немного обижено глянул на товарища, а потом, словно прося поддержки, кинул быстрый, немного беспомощный взгляд на Малфоя. Это разозлило Рона еще сильней. Закипая в лучших чайных традициях, он наконец выпалил наболевшее. — Можешь больше не притворяться, что тебе есть до меня дело! — И одарив Малфоя злобным взглядом, Рон добавил: — Не собираюсь быть при вас третьим лишним. Я, знаешь ли, был у тебя вчера. Это была так круто, когда ты даже не подумал меня встретить! А засел вместо этого… с ним в тренировочном зале! И я прекрасно вас слышал! Я не дурак — понял, чем вы там занимались! Оба, и Поттер, и Малфой, сначала побледнели, а потом покраснели. Гарри, судорожно вздохнув, сдавленно пробормотал: — О, ты видел нас вчера… Мы слегка увлеклись… Извини. Рон, все больше и больше дувшийся, возмущенно фыркнул. Но, к удивлению, Малфой ему вторил. И, Драко, судя по виду, в отличие от Гарри, извиняться не собирался. Уперев руки в бока, сердито прищурившись, Малфой почти рявкнул: — Уизли, а ты не офигел ли? Какого Мордреда ты лезешь в нашу пос… м-м! Договорить ему помешала ладонь Поттера, звучным шлепком накрывшая рот. Вырваться Малфою тоже не удалось — Гарри держал его достаточно крепко. И после этого Поттер, выглядя, как провинившийся домовик, покаялся: — Драко, не ругайся на Рона. Он не при чем. Я действительно виноват. Я… ну… он еще ничего не знает. Малфой широко распахнул глаза, изумленный, потом гневно замычал и пнул Поттера, а затем еще и укусил его за ладонь. Ойкнув, Гарри отпустил своего пленника, а злой и слегка растрепанный Малфой, яростно прорычал: — Поттер, ты! Ушлепнутый идиот! Мы же вчера договорились, что ты ему все расскажешь на обеде! Гарри, потирая пострадавшую ладонь, возмущенно воскликнул: — При всех?! Ты с ума сошел! Это их не касается. Драко недобро зыркнул. — А ты думаешь, они еще не знают?! Да после того цирка, что ты устроил в течении недели, о наших отношениях не в курсе только слепые и один Уизли! А если бы не папа, заткнувший Скитер, то об этом уже знала бы и вся Англия. Гарри побледнел, а Рон наконец не выдержал и рявкнул: — Да о чем вообще тут идет речь?! Малфой повернулся к нему и, ехидно ухмыляясь, сообщил: — О, видишь ли, Рон… Поттер, стой где стоишь!.. Мы с Гарри… Не подходи, я сказал! Если у тебя кишка тонка признаться, то это сделаю я. Так вот, мы с Гарри… Но, что Малфой делал с Гарри, Рону узнать так и не удалось: завыла сирена экстренного вызова, затем из нее же заорал голос дежурного, выкрикивающий аппарационные координаты. Трое авроров, привычно переругиваясь и обвиняя друг друга во всех существующих и выдуманных грехах, забегали по кабинету, собираясь. Веселее всех было Малфою, который даже не успел переодеться. Поэтому он и ругался громче, едва не перекрикивая дежурного, сообщающего причины и главные детали вызова. В царящем бедламе понять что-либо не представлялось возможным. Авроры разобрали только, что на одного их коллегу напали в его собственном доме. Прикоснувшись к сирене, маги аппарировали. И оказались в самой гуще боя. Почти одновременно с их появлением раздался еще один строенный хлопок аппарации. Только после этого сработал активированный Гарри артефакт, и участок накрыл антиаппарационный барьер. Появившиеся, почувствовав это, сразу же атаковали. К счастью, даже в мельтешении боя разобрать, где свои, а где чужие, оказалось легко: нападающие были одеты в белые и черные хламиды и плащи, а жертвой в этот раз оказался аврор из соседнего отдела. Преимущество было за плащеносцами. Причем черные с легкостью отражали атаки авроров и нападали в ответ, а белые стояли за их спинами, выполняя роль прикрытия. Малфой, не прекращая колдовать, проорал: — Вызывайте подкрепление! Рон, единственный, кто имел средство связи, чуть замешкался, доставая его. Замедлила его мысль о том, какого, собственно, Мордреда Малфой им командует. Аврор был все еще зол на своих товарищей и даже не мог решить, на кого сильнее. Эта задержка чуть дорого ему не обошлась: один из плащеносцев, увидев, что противник открылся, быстро сменил цель, в мгновение ока перенаведя палочку с Гарри на Рона. Уизли, как раз в этот момент доставший артефакт вызова и активировавший его, мог только широко раскрытыми глазами смотреть на летящий к нему грязно-серый луч какого-то явно вредоносного заклинания. Краем глаза Рон успел уловить резкое движение сбоку, а потом в него с силой кто—то врезался, сбивая с ног. Заклинание как будто прошло мимо. Но теперь беспомощных на поле боя стало двое: Рон, придавленный к земле, и тяжело дышащий Гарри. Но прежде, чем мишенями стали они оба, рядом взметнулся подол еще одной алой мантии. Малфой, поставив перед собой какой-то невообразимый переливающийся щит, сдерживал атаки сразу двоих магов. Было заметно, что щит дается ему большой ценой и вряд ли он продержит его долго. Кинув быстрый взгляд в спину Драко, Рон попытался подняться. Правда, с лежащим на ним Гарри сделать это было нелегко. Привстав, Рон с ужасом увидел, что у его друга словно был вырван кусок плеча, рана открывала кость, и часть этой кости тоже как будто отсутствовала. Крови не было, а обнажившиеся связки и сухожилия были подозрительно темного цвета. Ткань мантии вокруг ранения начинала расползаться в труху. Словно в трансе Рон пару мгновений смотрел на это чудовищное месиво, потом в шоке перевел взгляд на искаженное гримасой боли лицо Гарри. Тот, несмотря на испытываемые им страдания, попытался улыбнуться. Это помогло Рону прийти в себя. Заставив себя двигаться, он осторожно выбрался из-под Гарри и помог другу сесть. Все произошедшее в общем заняло немногим больше минуты. Но в бою это было очень много. Драко еще держался, но момент, когда он выдохнется, — был только вопросом времени. Довольно близкого, на самом деле, времени. Стараясь не думать об искалеченном друге, Рон встал рядом с Малфоем. Помощь запаздывала, но все авроры продолжали сражаться. В какой-то момент даже Гарри вернулся в бой. Правда, этого никто сразу не понял. Лишь когда два белых плаща разом беззвучно упали на землю, а большинство щитов, прикрывавшие черных, исчезли, Поттер наконец позволил себе потерять сознание. Еще через полминуты все более ожесточавшегося боя наконец подоспело подкрепление. Сразу две группы переместились через порталы на обезображенный сражением участок. Новоприбывшие довольно быстро скрутили преступников и остались разбираться, что именно произошло. Колдомедики же быстро оказали всем необходимую помощь и забрали Гарри в Мунго. А вот Малфою и Рону пришлось остаться. Они должны были объяснить произошедшее, описать последовательность действий преступников, составить протокол и все то прочее, что положено делать в таких случаях по Уставу. Но обоим было слегка не до того. Они могли думать только о Гарри, но никак не о нужных формулировках. В итоге на них махнули рукой и послали… сначала оформлять отгулы и больничные, а потом — к Гарри. Хотя авроры предпочли бы обратную последовательность. Зато Рон и Драко в кои-то веки нашли общий язык и действовали сообща без буфера в виде Гарри. * * * В Мунго они сидели и молча сверлили одинаково мрачными взглядами дверь в палату, за которой колдомедики Аврората в очередной раз разбирались, что же такое словил Поттер. Когда напряженное ожидание стало совсем невыносимым, Рон, чтобы хоть как-то отвлечься, попытался завязать разговор. Тем более что и тема имелась. — Малфой? — М-м? — Что ты там хотел сказать перед вызовом? Драко устало хмыкнул: — Сейчас это разве имеет значение? — Я… хочу знать, из-за чего я так подставил Гарри. — Ну и самомнение у тебя, Уизли… — Малфой, если бы я тогда не замешкался… — Заткнись. Какая к дементору разница, кто виноват? Результат от этого не изменится. Все хороши. Рон упрямо наклонил голову, но спорить не стал. Не было ни сил, ни настроения. Вместо этого он спросил еще раз: — Скажешь? Драко мотнул головой, откидывая челку с глаз, и буркнул: — Гарри хотел сам тебе все рассказать. Рон вздохнул. — Это… сильно неприятно? Малфой не мог не ухмыльнуться в ответ на такой детский вопрос. — Для тебя? Думаю, да. Так что и впрямь — лучше я тебе все расскажу. Чтобы ты потом не портил ему настроения. Рон вяло возмутился: — Эй… — А что, разве не так?.. Ладно, попробуй принять это… — Поставив заглушающие чары и наклонившись к Рону, Драко тихо, чтобы слышал только он, произнес: — Мы с Гарри встречаемся. — А-а… — многозначительно протянул Уизли, а потом до него дошло: — Что?! Как?! Драко, хоть и успевший отодвинуться, все равно поморщился от громких звуков. Так что шикнул “тише”, надеясь, что до Рона дойдет вся степень неуместности его ора в больнице. Тот, сбавив голос, продолжил кричать. Шепотом. — Этого не может быть! Ты!… Ты все придумал! — Ты хотел сказать, “врешь”? — скривившись, язвительно поинтересовался Малфой, а потом вздохнул: — Вот именно поэтому Поттер тебе ничего не говорил. Он никак не решался признаться тебе даже о своей ориентации. А о том, чтобы рассказать о наших отношениях, и речи не шло. Когда же я его все-таки прижал к стенке… Он два месяца книззла за яйца тянул, только бы не начинать с тобой этот разговор. Рон остановившимся взглядом смотрел в одну точку. Выражение лица при этом у него было наиглупейшее. Малфой на время прекратил свои откровения, дав время все обдумать. Мыслей было много, но складываться во что-то осознанное они не желали. Фактически Рон сейчас боролся сам с собой. Подсознательно, он словно разделился на два лагеря: один под флагом “Он мой друг!”, у второго был штандарт “Гарри Поттер — гей, который встречается с Малфоем!”. "Выслушивая" доводы обеих сторон, Рон в итоге подумал: “Разве оттого, что Гарри гей, он как-то изменился?”. Затем ему вспомнилась последняя неделя, и можно было сказать, что, да, изменился. Это было влияние Малфоя? Или Гарри постепенно осознавал себя… как гей? Вроде бы они… встречаются как минимум около двух месяцев, как сказал Малфой. За это время он мог и впрямь сильно повлиять на Гарри. Но надо было уточнить. — Когда вы начали… встречаться? — осипшим от переживаний голосом поинтересовался Рон. Драко пожал плечами. — Почти месяц назад справили годовщину. Рон запнулся. Это было неожиданно, и в его теорию не вписывалось. Тогда, может, он изменился раньше, когда Рон не мог заметить? — А Гарри не говорил тебе, когда он... ну... это... Малфой неприятно усмехнулся: — Стал геем? Ну, прямо он мне не говорил об этом, но лет пять назад он уже заглядывался на парней, это точно. И Малфой снова замолчал, а Рон едва не задохнулся, услышав сроки. Год, пять лет… Столько времени, а он так ничего и не заметил. Тут поневоле начнешь сомневаться, так ли он хорошо знал своего друга. Да и в том, что сам он — хороший друг, тоже появились сомнения. Но терять Гарри Рон не хотел. Тот действительно много для него значил. Как друг. Представив, что будет, если Гарри исчезнет из его жизни, Рон затряс головой — ему не нравилась нарисовавшаяся картина. Рон, было, подумал о том, что, может, Гарри стоит попробовать… по-другому? Впрочем, поставив себя на место друга, он отказался от этой идеи: Гарри вряд ли бы понравилось, если бы ему вдруг начали указывать, с кем встречаться. Его друг вообще ненавидел, когда за него решают, что и как ему делать. Тогда оставалось смириться? Принять все как есть? И, наверное, сделать вид, что все так же, как и прежде? Но нет. Было еще что-то, что не давало Рону молча проглотить новую информацию. Видимо, сильнее всего задевало то, что Гарри был именно с Малфоем. А не с каким-нибудь другим хорошим парнем. Робкий вопрос — что изменится, если на месте Малфоя будет кто-то другой? — постучался не сразу. Но постучался. Мысленно корчась в страшных судорогах, Рон по-очереди поставил рядом с Гарри всех симпатичных парней, каких только смог вспомнить. Все смотрелись отвратительно. Нет, он не может… Тихий хлопок двери, перед которой они сидели, прервал мысли Рона. Одномоментно с Малфоем он вскочил со своего места, забывая про все размышления, и встревоженно уставился на усталую женщину-колдомедика. Вопрос “Как он?” вырвался у авроров одновременно. Колдомедик покачала головой. Проводив взглядом своего сменщика, который торопливо зашел в палату, она наконец сказала: — Мы локализовали воздействие проклятия, но отменить его пока не можем. Сейчас состояние стабильно, а вот что будет дальше — не известно. — А чем его прокляли, Мередит? Драко от волнения даже начал кусать губы. Кинув на него мимолетный взгляд, Рон снова превратился в слух. Волшебница только вздохнула. — Изначально это, видимо, было проклятие Иссушающей смерти или ему подобное, но его мантия, вернее, наложенная на нее защита, приняли большую часть вреда на себя. Но и того, что прошло, тоже вполне достаточно: на плече и спине все ткани практически отмерли, и это отмирание пытается распространиться дальше. Мы не знаем, как можно отменить эти последствия, и не представляем способа нейтрализовать распространение... Увидев ужас в глазах собеседников, колдомедик недовольно нахмурилась: — Успокойтесь, еще не все потеряно. Жизненно важные органы не задеты, а сама пораженная зона пока невелика. Мы можем долго удерживать ее распространение. Кроме того, запрос в Отдел Тайн уже отправлен, они пришлют специалиста, чтобы разобраться. Оглядев авроров, усталых не меньше, чем она, женщина непререкаемым тоном заявила: — Так, а вас молодые люди я попрошу покинуть больницу. — Но!.. — Никаких “но”! Вы ничем нам не поможете, а вот себя можете загнать на соседнюю с мистером Поттером койку. Отправляйтесь домой, отдохните. Ваше присутствие здесь, на мой взгляд, пока лишнее. Так что через десять минут вас тут быть не должно. Иначе я позову охрану. Делать было действительно нечего — пришлось уйти. У Рона в голове все крутились и крутились назойливые обрывки фраз колдомедика, спутываясь друг с другом и своим слиянием доводя Рона до нервных вздрагиваний. Случайно представив, что Гарри вдруг не будет, Рон мысленно плюнул на все свои прежние метания: какая, к Моргане, разница, кого его друг любит и с кем спит. Главное — чтобы был жив. Осознав это, Рон словно выбросил из своих мыслей лишнее, и они сразу стали яснее и четче. Но главное, возникло понимание, что делать дальше. Резко остановившись, Рон развернулся к мрачному, если даже не сказать задавленному, переживаниями Драко и выпалил: — Малфой, давай сами попробуем его спасти! Я сообщу Гермионе, она обязательно найдет выход. Нам только надо ей помочь. Драко, увидя цель, тоже на глазах воскрес. Уверенно кивнув, он обошел Рона и бросил: — Тогда оповести всех ваших, кто еще на что-то способен, а я в менор. Буду искать сведения в нашей библиотеке. Может, там есть что-то полезное. Если буду нужен — сразу зови. Рон кивнул и, ускорив шаг, догнал напарника. На выходе из клиники они обменялись оценивающими взглядами, кивнули друг другу и аппарировали — каждый к себе. С этого момента время понеслось вскачь для обоих, как бы им не хотелось обратного. * * * Помимо Гермионы, Рон сказал все и остальным их друзьям. А Драко, не удовлетворенный своей библиотекой, смог прорваться даже в отдел конфиската. Было страшно представить, во что это ему обошлось. Впрочем, страшнее было, если бы он этого не сумел. Расчет Малфоя оказался верен: после длительных поисков среди конфиската в одном из гримуаров нашлось похожее проклятие. Потратив немало времени на адаптацию отменяющего ритуала, еще несколько дней друзья проверяли верность расчетов. Теперь оставалось самое сложное — уговорить колдомедиков применить ритуал. Это действительно было непросто — большинство целителей, имеющих право давать разрешение на получение помощи от посторонних, были чертовски упрямы. А еще — очень сильно подвержены гордыне. Принять помощь — значило признаться в собственном бессилии. А этого они допустить не могли. Поэтому все вместе друзья закидывали зажратых колдомедиков аргументами. Вернее, почти все. Малфой исчез из поля видимости Рона сразу же, как только стало ясно, что ритуал действительно сможет помочь. Уизли даже и не знал, что думать. С одной стороны, Малфой сильно им помог, без него вряд ли удалось найти решение. Но с другой стороны, его уход Рон, несмотря на все увещевания Гермионы, был склонен расценивать как побег… Такое мнение продержалось ровно до того момента, как в холле Мунго, где они все устроили бесплатный концерт под названием “Уговори целителей”, не вспыхнул зеленым камин. Из него величественно вышел… Люциус Малфой. И, сохраняя свое привычное выражение превосходства и легкой брезгливости на лице, присоединился к уговорам колдомедиков. Люциус Малфой, выступающий за гриффиндорцев, оказался таким невиданным зрелищем, что вторая вспышка зеленого осталась почти незамеченной. Обернувшись на появившегося вслед за отцом Драко, Рон, немного помедлив, показал товарищу в знак одобрения оттопыренный большой палец. Малфой-младший устало, но самодовольно ухмыльнулся в ответ. Против такой поддержки, как Люциус Малфой, у целителей не оставалось и шанса. Безжалостно добив противников, так что у тех не возникало желания сопротивляться, чистокровный волшебник тут же поспешил откланяться, тихо перебросившись перед этим парой слов с сыном. В палату к Гарри ни Рона, ни Малфоя не пустили. Так что они вместе с остальными сидели в коридоре, перед знакомой белой дверью. Ожидание было хоть и напряженным, но уже не таким мрачным и гнетущим, как раньше. Первым не выдержал Джордж. Ему было интересно, как Драко смог уговорить отца помочь. А Рону было интересно, где Малфой все это время пропадал. Так что большую часть времени ожидания друзья “пытали” Драко вопросами. Выяснилось, что Малфой отправился за отцом аж во Францию, причем летел на самолете в обе стороны. Это было быстрее, чем ждать разрешения на транснациональный портал. От ответа, что же такого было обещано Малфою-старшему, Драко уклонился, вместо этого в красках расписав свое путешествие на маггловском воздушном транспорте. Рассказывать Малфой умел хорошо, так что к концу его трагической повести все уже похихикивали, хорошо представляя описываемые “злоключения”. После этого разговор плавно перетек в напряженно-веселую болтовню ни о чем. Периодически кто-то из их компании отходил в буфет — за напитками и перекусом. В ответ на попытки целителей выставить их вон и Рон, и Малфой одновременно предъявляли аврорские значки и с очень похожими выражениями лиц вешали персоналу лапшу на уши. В итоге их компанию оставили в покое, зато друзья еще почти полчаса поддразнивали обоих авроров этим. Ритуал, должный отменить воздействие проклятья, начался утром и закончился почти к вечеру. Когда усталые целители, Гермиона, Луна и Невилл на заплетающихся ногах вышли из заветной двери и положительно ответили на волнующий всех вопрос, они едва не были оглушены вырвавшимся у друзей дружным воплем радости. После этого и речи быть не могло о том, чтобы кто-то из них остался в Мунго. * * * Следующие дни на волне радости от удавшегося спасения Рон вместе с Малфоем ходили в Аврорат, разбираться со скопившимися делами и каждый день получая все более и более многообещающие отчеты из Мунго. В Аврорате тоже царил восторженный переполох: оказалось, что пятеро плащеносцев и были теми давно разыскиваемыми "хулиганами". Это они рисовали рунные круги и приносили в жертву куриц. После их допроса (где выяснилось, что они состоят в какой-то секте Солнечных, используют запрещенную свастику в своих ритуалах, и за деньги разрешают участвовать в них магглам, а также промышляют контрабандой, продажей магических наркотиков и имеют связи с маггловскими террористическими группировками, а рунические круги у них — это что-то вроде маяков) Главный аврор сразу же организовал крупномасштабную облаву. Но все это прошло мимо Рона. Даже обещание начальника выдать их группе награды и премии не особенно взбудоражило его. Ведь Гермиона как раз перед этим сообщила, что на следующий день можно наконец посетить Гарри. Его друг достаточно оклемался, почти все последствия проклятия были сняты, и его собирались наконец привести в сознание. И, разумеется, открыть палату для посещения друзей. Когда утро нового дня наступило, Рон, непривычно долго для себя настраивался, пытался подобрать нужные слова, представлял, что скажет… Но выходила одна сплошная розово-сопливая чушь, и Рон плюнул в итоге на все, решив, что разберется по ходу дела. С такими мыслями он и аппарировал в Мунго. Попытавшись наконец встретиться с Гарри, Рон обнаружил одну маленькую, можно сказать, крохотную, неувязочку — того нигде не было. Палата, в которой должен был лежать его друг, оказалась уже занята. Оббегав почти всю клинику, Рон выяснил, что Гарри забрали из Мунго “выздоравливать в домашней обстановке”. А когда узнал, кто его забрал… Зверея на глазах и костеря проклятого эгоиста Малфоя, Рон аппарировал на Гриммо. Он все-таки был твердо настроен со всем разобраться. И чем скорее, тем лучше. Ему необходимо было все выяснить. Уизли был не из тех, кто мог долго держать свои переживания в себе. Входная дверь была условно закрыта. Условно потому, что открывающийся всего лишь Аллохоморой замок не был препятствием для Рона. Войдя в прихожую и здраво рассудив, что только что выписавшийся Гарри должен быть в спальне, Уизли направился именно туда. О том, что в доме может быть Драко, он не подумал. И зря. Если бы такая мысль посетила его, он, скорее всего, был бы на порядок осторожней и не вляпался бы в то, во что вляпался... Так или иначе, Рон знал, где находилась спальня Гарри. Крепкая дубовая дверь и толстые стены не пропускали звуков в коридор, поэтому о том, что происходит внутри оставалось только гадать. Понадеявшись на то, что друг не спит, Рон распахнул дверь... И мысленно воскликнул: “О, Мерлин превеликий!”. Потом он подумал, что лучше бы Гарри спал. Потому что первое, что увидел Рон, была голая задница. Активно двигающаяся под аккомпанемент громких стонов, невнятных восклицаний и скрипа кровати. Голая задница Драко Малфоя. Гарри, почти не видимый из-за спины Малфоя, лежал под ним и весьма резво двигал бедрами. Драко активно и с одобрительными постанываниями подавался навстречу каждому его толчку. С занимаемого в пространстве положения Рону хорошо были видны и некоторые другие подробности, в частности, какие у Гарри... хм, размеры и как хорошо эти... "размеры" помещаются в Малфоя. В общем, картинка маслом из цикла "Все что вы хотели узнать о сексе геев, но стеснялись спросить". И да, масло (или что было в том открытом пузырьке на краю кровати?) тоже имелось. Рон был в полном шоке от увиденного. Застыв на пороге, он некоторое время беззвучно открывал и закрывал рот, не в силах что-то сказать. К такому его жизнь точно не готовила! Когда до него наконец дошло, что именно он видит, Рон покраснел до кончиков ушей, потом быстро побагровел, а когда в голову постучалась мысль, что его вполне могут заметить, Уизли побледнел и, издав невнятный сдавленный хрип, выскочил в коридор, захлопнув за собой дверь так, будто она вела в ад. В коридоре Рон прислонился спиной к этой самой двери, словно боясь, что без его поддержки она снова откроется. Уизли, конечно, хотел убедиться, что Малфой сказал правду, но не такими же радикальными методами. Настолько близко знакомиться с личной жизнью друга он был не готов. С трудом справляясь с захлестнувшими его эмоциями, Рон побрел на кухню — успокаиваться: где-то там была бутылка огневиски. На кухне ему пришлось обшарить все шкафчики, чтобы найти вожделенный алкоголь. С помощью Кричера это можно было сделать гораздо легче, но Рон на собственном опыте знал, что этого вредного эльфа без опаски для себя может звать только Гарри. На зов остальных он не только не откликается, но еще и делает какую-нибудь гадость. Огневиски, как по закону подлости (или по воле явно частенько ошивающегося в этом доме Малфоя), оказался в самом недоступном углу самого неприметного шкафчика. Вполголоса выругавшись, Рон притащил расшатанную, подобно его выдержке, табуретку, и, рискуя рухнуть с нее, полез за бутылкой. Одним махом выхлебав первый стакан, отдышавшись и налив второй, Рон начал размышлять. Сейчас ему стало стыдно. Как смотреть другу в глаза после того, как он фактически за ним подглядывал? Он чувствовал, что ему будет неловко даже находиться рядом. Не спеша опустошая второй стакан, Рон подумал, что, возможно, стоит прийти в следующий раз. Покосившись на изрядно опустевшую бутылку, Рон решил, что так и поступит. Убрав все следы своего присутствия, он попытался уйти, но с громким хлопком перед ним появился Кричер. Хрипло прокаркав, что хозяин приказал не выпускать “дорого гостя”, пока не поговорит с ним, вредный домовик загнал Рона обратно и с повторным хлопком исчез. Ровно в тот момент, когда Рон хотел попросить у него чего-нибудь съестного... Будто мысли прочитал. Выразив свою досаду вслух, Рон недовольно плюхнулся обратно на табуретку и принялся изнывать от ожидания. Время шло преступно медленно, и Уизли, ничем не занятый, а значит, полностью предоставленный собственным мыслям, успел хорошенько себя накрутить. Так что к приходу Гарри, он действительно был на взводе. Поттер спустился на кухню, поддерживаемый Драко. Было видно, что ходить Гарри все еще непросто. Из-под мантии, накинутой на голые плечи, хорошо просматривались многочисленные пропитанные зельями бинты. Посаженный Малфоем на самую устойчивую табуретку, Гарри даже сидел на ней, прикладывая определенные усилия. Было ясно, что лучше всего для Гарри лежать и лежать спокойно. Но нет же, покой — это не для него. У Рона в голове не укладывалось, как можно в таком состоянии заниматься сексом. Уизли колебался, говорить Гарри это или не говорить, но, подняв взгляд на лицо друга, не менее красное, чем, наверное, у него самого, он понял главное: Гарри знает, что Рон их видел. Так что, покраснев еще сильнее, Рон дождался деликатного исчезновения Малфоя и первым выпалил: "Гарри, как ты мог?!" Друг растерянно моргнул, не совсем понимая, в чем дело, и чуть смущенная улыбка, которая до этого была на его лице, начала исчезать, а сам он — все больше и больше бледнеть. Но Рона, разгоряченного алкоголем, это не успокоило. Он высказал все, что очень сильно просилось на язык: — Нет, ну как ты мог! И Малфой хорош! Да вы оба с ума совсем сошли! Заниматься этим, только-только выйдя из больницы! Да ты даже сидишь с трудом, о каком… активности может идти речь?! Гарри, все еще бледный, успокоенно улыбнулся и шутливо спросил: — Эй, Гермиона, признавайся, ты выпила Оборотного и пришла проверить нас. Рон ухмыльнулся: — Даже и не надейся, Гарри, это я. Ни один из них не обратил внимания на окрик Малфоя из-за двери кухни, прооравшего что-то вроде: “Уизли, ты деликатен, как тролль!”. Вместо этого Гарри изобразил на лице задумчивость: — Хм, думаю, будет лучше, если я все-таки тебя проверю. Итак, может быть, мне стоит спросить, чем закончился твой мальчишник? Гарри коварно прищурился, а Рон едва не подавился воздухом и в ужасе замахал руками на друга: — Я не буду об этом говорить, ни за что! Что угодно, но только не это! Уизли испуганно покосился на дверь, за которой наверняка притаился коварный Малфой, затем у Рона мелькнула мыслишка, что еще где-то бродит Кричер. Итог мальчишника был известен только ему и Гарри, и менять такое положение дел он не собирался. Поттер с видом многомудрого профессора покивал головой. — Да, очень правдоподобная реакция. Так мог среагировать только ты, потому что Гермиона бы точно сказала, что ты напился и уснул у меня. И Гарри засмеялся. Рон облегченно вздохнул и тоже улыбнулся. Смех помог обоим снизить градус напряжения. Отсмеявшись, Гарри заговорил наконец о главном: — Ну ладно, Рон, думаю, я действительно задолжал тебе парочку объяснений. — О да, дружище, мне бы хотелось наконец понять, что происходит и, главное, почему. Твой Малфой мне не очень много объяснил, знаешь ли, — чуть обиженно пожаловался Рон. Гарри усмехнулся. — Здорово звучит. “Мой Малфой”. Рон смутился и буркнул. — А что, не так? — Так, так, — улыбаясь, успокоил его Гарри и спросил: — Что ты хочешь узнать? — Предполагаю — все. Не круто, что я узнаю об этом последним. У Гарри хватило совести смутиться. — Извини, Рон. Я просто… не знал, как тебе сказать. Ну и… боялся. Теперь была очередь Рона смущаться. Да, он понимал, что у Гарри были все основания так поступать. Хотя вслух Рон в этом признавался редко. Почти никогда. Рону пришлось немного подождать, прежде чем Гарри собрался с духом и начал: — Ну, то, что я… гей, я понял еще тогда, на седьмом… вернее, восьмом курсе. — Тут Рон насупился, поняв насколько долго он был в неведении. — Если помнишь, именно тогда мы с Джинни расстались. И причиной расставания было то, что я предпочитаю парней. Хотя я тянул с признанием так долго, как только мог. Ну, так и не рискнул ей прямо сказать, в чем причина. Только намекнул. Но она сама догадалась. Гарри вздохнул и прервался, чтобы вызвать Кричера. Приказав домовику принести что-нибудь из напитков и приготовить поесть, он продолжил: — Джинни, конечно, не была в восторге. Мягко говоря… Если честно, мне пришлось пережить целую серию попыток покушения на свою жизнь, когда она уверилась, что я не шутил. — Гарри нервно повел плечом, видимо, вспомнив, каким опасным был тот момент. Сам Рон считал, что в гневе его сестра действительно страшна. (Хотя она все еще порой казалась ему мелкой вредной пиявкой.) Так что он кивнул, показывая, что понимает, о чем речь, и Гарри, нервно взлохматив волосы, продолжил. — Во время учебы, как ты сам понимаешь, мне, даже будь такая возможность, не стоило показывать своего интереса. Так что тогда я ни с кем не встречался. И хотя знала только Джинни, а она пообещала никому ничего не говорить, следующей обо всем догадалась Гермиона. Несмотря на то, что в тот год она была полностью увлечена тобой и учебой, у нее нашлось время, чтобы прочистить мне мозги. И Гарри, и Рон одновременно усмехнулись. Рон, довольно надувшись, заявил: — Да, моя Гермиона именно такая. Это вызвало у обоих еще одну улыбку. Дав возившемуся тут же Кричеру накрыть на стол, Гарри обхватил чуть подрагивающими руками тарелку и продолжил, понизив голос: — А еще, хотя я до сих пор не уверен, а он сам — ни в какую не признается, но, мне кажется, что Драко тоже тогда догадался. Рон сделал большие глаза: — Так что, он на тебя еще тогда запал? Или еще раньше? Так, может, он и в авроры за тобой пошел? Тут Драко смолчать не смог, проорав: — Поклеп, навет и наглые инсинуации! Рон на это недовольно нахмурился и пробурчал: — Может, стоит поставить на дверь заглушку? Гарри тихо фыркнул и поднес вилку ко рту. — Бесполезно. У него есть Удлинители Ушей, и он всегда носит парочку с собой. Что касается Аврората... Не думаю, что это так. Драко не поступил бы только ради меня. А вообще, о причинах лучше спрашивать его самого. — Ну наконец-то до вас дошло! — снова крикнул Малфой. Гарри так же громко ответил: — А тебе уже хватит уши греть! Это наш разговор. — Без меня у вас ничего бы не вышло! Рон кашлянул, привлекая к себе внимание, и спросил: — Вы что, всегда так? Гарри пожал плечами, для него это, кажется, было само собой разумеющимся. Рон этого понять не мог. — Вам что, нравится постоянно ссориться? Из-за двери донеслось недовольное громкое бормотание Малфоя, но разобрать ничего было нельзя. Гарри непонимающе посмотрел на друга. — Мы не ссоримся. По крайней мере, не прямо сейчас. У нас просто такие отношения. Рон все же не понимал. Но, может, это именно то, что надо Гарри. К тому же Малфой, несмотря на порой совсем не приятные высказывания, поступал не так уж и плохо. Рон задумчиво почесал нос. Ему в принципе, почти все было ясно. Почти… — Гарри… А зачем ты так странно себя вел? Ну, я понимаю, что тем вопросом ты пытался подготовить меня, но зачем было нужно все остальное? Гарри, покраснев, наклонился над тарелкой и пробубнил: — Ну, Рон, понимаешь… Я не знал, как тебе сказать. Поэтому думал, будет лучше, если ты сам обо всем догадаешься. Рон кивнул. — Это ясно. Но зачем были нужны серьги и кольца? Гарри наклонился еще ниже. — Потому что это… как символы… ну, дают понять людям, какая у меня ориентация… По крайней мере, мне так сказали. За дверью раздался громкое скептичное фыркание. Удивительно, но, кажется, впервые в жизни Рон был согласен с Малфоем. Насупившись, Уизли заявил: — Гарри, я не совсем понимаю, что вы двое такого нашли в отношениях друг с другом, но если вам это действительно надо… Я постараюсь это принять. Единственное, чего я принять не могу, так это того, что я обо всем узнаю последним! Считай, что ты меня сильно обидел. И когда ты выздоровеешь, у нас с тобой будет еще один серьезный разговор. А сейчас, пока я не ушел… Может быть, есть еще что-то, что я должен знать, но ты не решаешься мне сказать? Гарри беспомощно оглянулся на закрытую дверь. — Ну… Рон нахмурился. — Гарри! Не дождавшись помощи от самоустранившегося Драко, Гарри ляпнул как есть: — Люциус настаивает, чтобы мы оба переехали в Менор. — О! Люциус, значит… — Представь себе, моего отца зовут именно так! — А ты сидишь за дверью, вот и сиди! И я в курсе, как зовут твоего отца. А говорю о том, что если даже ему он сказал, то мне мог сказать тем более! Гарри с виноватым видом ковырялся в тарелке. С учетом бинтов он выглядел настолько несчастно, что Рону расхотелось ругаться, но обида никуда не делась. Так что, не желая в очередной раз наломать дров, он просто махнул рукой и вышел из кухни (задеть Малфоя дверью ему, увы, не удалось), а потом и вовсе — аппарировал с Гриммо. * * * В следующий раз Рон и Гарри встретились как и было запланировано — когда Поттера окончательно выписали. Они еще раз хорошо, по-гриффиндорски, поговорили и все окончательно для себя выяснили. Рон, все-таки убедившись, что Гарри остался таким же, каким и был, постарался смириться с выбором друга. Уже по возвращению домой, Рону пришла в голову одна толковая мысль. Она вызвала у него досаду на себя и имела следующее содержание: "Малфой". А именно, это был вопрос о том, действительно ли тот достоин его друга. Нет, то, что Хорек был хорошим напарником, Уизли признавал. У них, несмотря на все разногласия, не было проблем с тем, чтобы доверить друг другу свою жизнь. Но вот мог ли Рон доверить ему Гарри? Уизли не понаслышке знал, что самое уязвимое место друга — это его близкие. И если с ними что-то случится, то тому потом будет очень плохо. Так что Рон твердо решил проверить Малфоя на вшивость. Как у лучшего друга Гарри, у него было это право. И, воодушевленный этой мыслью, Рон радостно начал подниматься к Гермионе. Его жена — самая лучшая и знает о нем, Гарри и, наверняка, Малфое то, чего они все и сами о себе не знают. Кто, как не она, сможет достойно испытать этого Хорька? Ведь, в принципе, год — это не так уж и много. Может, Малфой просто что-то опять придумал. И его, Рона, дружеский долг — убедиться, что ничего с Гарри не произойдет. Ведь именно для этого и нужны друзья, не так ли?