Свет Эребора

Гномолюди шли на свою обязательную работу в карьер, добывать камушки. Эльфы давно уже сами вели разработки одной самоцветной жилы, но по известным причинам соревноваться с настоящими гномами в добыче самоцветов не смог бы никто. В Средиземье царит мир и благоденствие. Ремесла процветают, торговля тоже, хотя все это давно известная тема, особенно, если ты не с первого раза вспоминаешь, сколько тебе лет, хотя на вид 27-28. Трандуил Ороферион, он же Транн, или Транни – так любовно называл его Торин, с превеликим трудом задвинул ящик каменного стола, в который он только что положил свою очередную гордость – большие жемчужные четки. Добыты они эльфами народа Кирдана в море Белегаэр. Драгоценные жемчужины уже прошли стадию опытного образца, и король эльфов получил свою эксклюзивную прелесть. Но только все это не то. Все это жалкие попытки восполнить хотя бы один самоцветик из Дома Торина, те, что и так предназначались эльфам, но пойти вот так и вежливо напомнить уже не получалось… - Торин по второй линии…,- равнодушно произнес голос в "коммутаторе". - Соединяй! - Чуваак! – раздался знакомый бас, прямолинейность которого не оставляла сомнения. Транн выдержал паузу в 8 секунд: - Торин, друг мой? - Транни, я не вкурил, где приглашение? - Ну, мы подумали, вернее мы решили, короче, в этом году выставки не будет,- король эльфов провел рукой по кончику прямых волос, те каскадом переливались жемчугом… - Только вот не ври, - почему-то очень довольно произнес Торин - Ну почему, – также ласково ответил король - Все из-за брюликов? - Нет, просто каждый год одно и тоже… Торин не слушал. Будучи гномом, он знал, как задеть самолюбие его народа – отказать в публичной гордости за свое гномовское ремесло. Все знали, искусству гнома в обработке камня нет равных и не будет никогда. А отказать гному-мастаку в показе своего искусства на Всемирной выставке, проводимой в Средиземье раз в год, это значит высказать свое меркантильное «фи». Устраивали ее, конечно же, эльфы. Ибо только таким совершенным, умным и хитрым созданиям могла придти идея, которая хотя бы на время заставит прекратить междоусобные распри, да и вообще побаловаться камушками недурна затея… Да отдал бы Торин своему давнему «соседу» и тайному возлюбленному, камни эти, тем более они мелкие даже для девушек-гномов. И чего эльфы в них находят? В самоцветах этих? Бесцветные, невесомые, хрупкие на вид, сияют разве. Да, сияют так, что где-то внутри щиплет. Торин открыл крышку ларца, стоящего на массивном низком столе. - Транни, ты еще там? Включи визуальную связь. На проекции, потрескивая магией, появилось объемное изображение знакомых покоев с видом на кроны Лихолесья. Притворно-равнодушное лицо эльфа привычно неярко сияло, словно на его прекрасное лицо нанесли звездную крошку – но это свойственно всем эльфам, ибо они были первыми детьми Эру и унаследовали часть его космической сущности. Однако знание истории не помогли Торину, и едва гном поднял взор на эльфа, то, не мигая, беспомощно уставился на сияющего Трандуила. - Торин, - нарочито ласково произнес Трандуил - Транн, давай на чистоту. Дело в камнях, так? Ну, так мы же условились - Ты сам знаешь прекрасно, что это исключено. - То есть вот так взять и отдать? Да? Взять и отдать? – гном Эрибора перешел на свой обычный тон. Торин перевел дыхание и словно щелкнул пальцами, выкладывая козырь, который не мог предусмотреть Трандуил Прекрасный. - А помнишь, в прошлом году, ту парочку влюбленных братанов, из далекого мира? Локке и Тор, так кажется? - Локи, - повторил Транн. Торин запустил руку в ларец: - Ой, хороши камушки, ой хороши! Торин «случайно» дернул ладонью, и горстка ярко-сияющих кристалликов просыпалась на темный стол. А Торин даже и не перевел взора, наблюдая за тем, чье разбитое сердце и так обливалось эльфийской голубой кровью. - Ну, так вот. Братец этого Локе, очень интересуется камушками, а вот этой тиарой особо. Торин издевательски запустил руку еще глубже и выудил из недр ларца «свет Эрибора», знакомую королю до боли изящную тиару, сиянию которой нет равных и созданную еще дедом Торина в подарок эльфийскому королю. Но дед так безжалостно подразнил ею эльфа, закрыв ларец, не дав Трандуилу даже притронуться. - Вообщем, если ты не согласен, камушки подарю Тору, он видать для брата присмотрел. А ему пойдет, да… - Торин приподнял тиару, распластав ее на своей широкой ладони, - ты видел, Транни? И если я подарю это Локи, то ты уже не будешь в нашей вселенной самый красивый… - Замолчи! – гневно приказал эльф, и на этот раз было над чем подумать. - Сколько дней дать? - Я согласен! - Не слышу. - Согласен, - прокричал Трандуил, и его проекция дернулась. - Тота. Только теперь условие: ты сделаешь это при всех, Транн. Понял? - Нет… Нет, нет, нет, нет, - даже самая грустная баллада не могла сейчас передать его отчаяние. - Да, да, да, - вторил гном. – Это тебе за приглашение на Выставку. – Да, кстати, ты сделаешь это прямо там, на открытии. Или камушки… - Я согласен, – холодно процедил король. – Конец связи.

***

День выставки. Ряды диковин со всего света. Шумные байкеры-гномы, гномо-люди, полукровки разных мастей, любопытные хоббиты и эльфы из дальних миров. Собрались все. Владыка Лихолесья одет был скромно, но стильно, так уж повелось у эльфов. И на этот раз без украшений. Свита сопровождала его в центр зала той части дворца, которая специально отводилась под эту тему. Торин стоял спиной, активно жестикулируя своему кузену. «И этого притащил»,- повел бровью эльф. Трандуил остановился в метре от Торина, молча возвышаясь над ним, его кузеном и всем отрядом и друзьями Короля Под Горой, пока хоббит не одернул Торина. Тот обернулся. Улыбнулся, приглашая стройного эльфийского принца приклонить колено, но прежде тот должен был произнести похвалу Дому Торина, и на этот раз Торин сам ее сочинил. С последним словом Трандуил встал на колено перед Королем Под Горой. Затихшие в оцепенении друзья Торина, хоббиты, люди, эльфы и даже свита самого Трандуила сделала дружное на все лады «Ааа!». А Торин, долгим прикосновением губ, так у эльфов обозначалась самая искренняя благодарность, целовал своего Транни в лоб, затем повернулся к хоббиту, который, со все еще раскрытым ртом, протягивал гному тиару. Кристаллики тиары рассыпались на высоком лбу эльфа. Торин любовно, со знанием дела, закреплял сияние звезд на и без того прекрасном лице Трандуила. И лишь эльфийская слеза, словно расплавленное сияние кварца на прекрасном лице, была тому благодарностью… Но видел это один лишь Торин. И это тоже навсегда останется между ними.