Глава 5. Итачи и Изуми: лёгкая симпатия или сильная любовь?
25 апреля 2018 г., 21:32
«Итачи, К сожалению, Третий Хокаге и твой отец не одобрили твой план по слиянию АНБУ с Акацуки, и я очень сожалею, ведь готов взять на себя всю ответственность и вину за эту миссию, но мне нужно их подтверждение как Третьего Хокаге и Старейшины Деревни. Думаю, со временем я смогу их переубедить, опираясь на факты, что у нас есть или будут. А пока, тебе не мешало бы сдать экзамен на джонина и заняться командой Наруто вплотную. С уважением, Четвертый Хокаге»
Такое письмо пришло мне утром и испортило весь мой день. Я думал, что всё четко пояснил, и меня все поняли, но оказывается, что нет. Не думаю, что дело в том, что они переживают за моё здоровье, в частности отец. Он быстрее скажет «это в духе моего сына», нежели будет волноваться за мою жизнь. Такой уж у него характер. И я к этому привык. Я прогуливался по жилым улицам деревни, смотрел, как мирно люди бегают за покупками, некоторые спокойным шагом, почти таким же, каким шел я, гуляют по улицам парами, болтая между собой, решая важные дела или обсуждая недавнюю миссию или что вкусного съесть бы на обед, куда пойти на выходные. Темы их разговоров зависели от того — мирные они жители или шиноби. Я почти не слушал разговоры, не вникал, просто краем уха слышал обрывки фраз; не скажу, что думал о чём-то конкретном, просто шел, концентрируя своё внимание на различных мелочах. Впервые не хотел ни о чём думать, ни с кем говорить, просто хотел очистить свои мысли и гулять, наслаждаясь родной деревней. Нужно было решить столько вопросов, что даже думать о них не хотелось. Ну вот. Я снова начинаю думать и решать какие-то вопросы, отвлекаясь от красоты родной деревни. Переключая внимание с внутреннего мира на внешний, моё внимание привлёк женский смех. Не скажу, что я люблю женщин, как любит их Джирайя-сама, просто голос одной из них мне был знаком. До боли знаком. Я ощутил, как по телу прошла мелкая дрожь, только узрев её среди толпы других девушек. Что со мной? Неужели такое возможно? Неужели на этом свете есть тот человек, который может вывести меня из равновесия? Я веду себя, как девчонка. — Итачи-сан? — она стояла впереди меня, ниже ростом примерно на две головы, ветер нежно раздувал её коричневые волосы длиной ниже лопаток, челку, обрамляющую её лицо. У неё были карие глазами, излучающие тепло и любовь, и скорее всего, в мою сторону. Я глубоко вздохнул. — Здравствуй, Изуми, — я посмотрел на неё, легко выдавив из себя улыбку. Увидев её, у меня в голове сразу же возникли воспоминания из прошлого, из ужасной ночи убийства моего клана. Тогда, в первую очередь, я убил Изуми, перед смертью дав ей прожить в моём гендзютцу счастливую жизнь со мной, нашими детьми, и умереть в 80 лет от старости. Там, в прошлой жизни, Изуми была близка с нами с Шисуи по восприятию ситуации в клане, поэтому она так же понимала, что в клане творится не ладное. Она простила меня за её убийство, но меня грызла совесть, ведь она была мне так же дорога, как и Шисуи. — Ты какой-то задумчивый, Итачи, — улыбнулась она, — Может, прогуляемся к озеру? Где мы в детстве с тобой ели данго. — Пошли, — я смотрел в глаза Изуми, не смея оторвать взгляд. Она взяла меня под руку и улыбнулась, глазами спросив, можно ли ей так делать. Я ничего не ответил, и легким шагом двинулся в сторону озера. — Как у тебя дела, Итачи? Мы так давно с тобой не виделись, не болтали! — улыбнулась Изуми, с интересом посматривая на меня. Мне было приятно, что она интересуется моей жизнью и мной. Возможно, ещё одной моей ошибкой, совершенной в прошлой жизни, было то, что я отвергал её. Я не признавался ей в своих чувствах, и обманывал себя самого, что не люблю её, что она просто моя подруга детства. И лишь убивая её, я понял, что она была моей первой и последней любовью. Но могу ли я сейчас всё исправить? Могу. У меня есть время, силы и возможности. Я должен постепенно расположить её к себе, хотя уверен, долго ждать не придётся. Она и так любит меня и не скрывает этого. Лишь нужно самому разобраться в чувствах к ней и признаться. Мы подошли с ней к тихому месту, где в детстве мы с ней сидели на мостике. Я невольно улыбнулся, вспомнив случай, как перед этим мы с папой не смогли купить данго, а Изуми пришла сюда и ела их. Так неудобно, я так смотрел на неё, как она ела данго. Откровенно пялился. Ничего не могу поделать, это моя слабость. Даже она удивилась, что такой сильный ниндзя как я, может любит данго. Но что в этом странного? Разве предпочтения в еде, или одежде зависят от ранга и возраста человека? — Итачи, — смущённо улыбнулась Изуми, сев на мостик и спустив ноги в воду, — Ты, как всегда, в своих мыслях. Могу ли я спросить, о чём ты постоянно думаешь? О чём ты думаешь сейчас? — Ты, знаешь, Изуми, — я сел рядом с ней и, сняв сандалии, тоже окунул ноги в воду, оставив обувь рядом с собой, — В этот раз я думал о тебе. Вспоминал тот случай. — Ты о данго? — её щеки покраснели, видимо она была удивлена, что я признался в том, что думал о ней. — Именно. Я думал о том, что тебя так удивила моя любовь к данго? Разве ты считаешь, что если человек одарённый, сильный и способный, то он не может любит сладкое? — Я… я не знаю, как тебе это объяснить. Просто ты особенный, ты гений, об этом все говорят, и я сама это знаю! Каких высот ты уже достиг в возрасте 17 лет! Ты советник двух Хокаге, глава АНБУ, капитан команды №7… И любишь сладкое… Просто, мне казалось, что люди с таким перечнем достижений особенно строги в предпочтениях в еде? — она вопросительно посмотрела на меня. — Ранг или достижения человека не имеют никакого отношения к его предпочтениям в еде или чём-то другом. Данго я люблю ещё с детства, — я посмотрел на её слегка покрасневшие щёки. — Прости, — она опустила голову, и тихо вздохнула, — Просто… — Изуми, какого ты сейчас ранга? — я решил сменить тему и перевёл её в другое русло. — Эм… Чунин… А что? — У тебя есть своя команда или ты работаешь где-то? — Ни то и не другое. Пока нахожусь в деревне, а так выполняю одиночные миссии. — Ты владеешь медицинскими техниками? — Да. Итачи, что происходит? — Изуми удивлённо посмотрела на меня. — Моя ученица, Харуно Сакура, не владеет нин-или гендзютцу. Но у неё хорошие знания в теории, и она умеет хорошо контролировать свою чакру. Не могла бы ты научить её тем медицинским техникам, что знаешь сама? — Ох… — лицо Изуми залилось краской, — Я думаю… что, смогу её научить… Если ты говоришь, что она владеет контролем чакры, то думаю, научиться сможет. А когда нам начать? — Завтра у нас тренировка, можешь начать с ней завтра. Вам нужно найти место для тренировок? -Спасибо. Я буду тренировать её там, где училась сама. Там отличное место, — Изуми легко улыбнулась и так же легко вздохнула, словно то, что её уже давно тревожило, вдруг ушло. Я удивлённо посмотрел на неё, и она всё поняв по моему взгляду, решила объяснить, — Просто… я очень рада, что могу тебе чем-то помочь. На какое-то время между нами запало молчание. Я много о чём хотел ей сказать, но не был уверен, что она поймёт меня, ведь она не знала моих мыслей, моих чувств, и не могла дать ответы на те вопросы, которые крутились в моей голове. Таким же был и я, не знал, о чём она в этот момент и чем мог бы ей помочь. Вынужден признать, что с мужчинами мне легче общаться, нежели с женщинами, сложно понять, что у них на уме. Через какое-то время тишина между нами таки была прервана, но не мной. — Итачи, а ты помнишь, что ты ответил мне на мой вопрос, на этом же месте, в детстве? — Изуми посмотрела на меня с лёгкой краской на её нежных щеках, и в моей голове сразу же всплыли воспоминания, и ответ не заставил себя ждать. — Я хотел твои глаза, ведь Шарингана ещё не имел тогда, — я посмотрел в её карие глаза, и меня почему-то поняло к ней. Словно какой-то магнит стал притягивать нас друг к другу, ещё больше чем раньше, невидимая сила будто давала нам подсказки, причём самые прямые, которые сложно было не понять. В этот раз к нам обоим дошла это подсказка, но я оказался быстрее, стал сокращать расстояние между нами, что и так было небольшое. Вскоре, мне удалось ощутить её сбивчивое дыхание, которое с каждым сокращённым сантиметром между нами лишь учащалось. Лёгкий ветер стал раздувать её коричневые волосы и щекотать кончиками моё лицо. — Если бы я спросила у тебя этот вопрос снова… чтобы ты мне ответил? — почти на одном дыхании спросила она меня, не медля ни секунды и заглянув мне в бездонные глаза, словно пытаясь там найти ответ. Ответа не было. Лишь легкое касание моих сухих губ к её влажным. Она дрогнула, так неожиданно и так резко, что её дрожь чуть не затронула меня. Но вместо дрожи моё тело окутало другое странное ощущение, словно тысячи ворон внутри меня закружились в бешеном сумасшедшем танце, словно им вскружило голову что-то очень сильное, но в то же время очень непонятное и яркое. Какое-то неведомое раньше чувство с невероятной мощной силой. Как оно называется? Я не знал, и не имел понятия, где мне искать ответ. Может любовь? Или что-то другое? Я сам растерялся, не знал, что дальше делать. В таких тонких вещах я не такой мастер, как в дзютцу. Но Изуми видимо, ощущала себя так же. Она какое-то время сидела в таком положении, пытаясь унять дрожь. Сколько времени прошло мне не ведомо, ведь с ней потерял счёт времени. Меня с мыслей отвлекли её влажные сладкие губы, которые прикоснулись к моим, и тёплое, даже горячее прикосновение её руки к моей. То чувство, которое взбушевало ворон внутри меня ранее, снова меня накрыло и в этот раз, с головой. — Итачи, я прошу прощения, — кто-то откашлялся за моей спиной и прочистил горло. Обычное поведение людей, которые пришли в не самый подходящий момент, отвлекли кого-то от важных дел и ощущают свою вину. Я оторвался от губ Изуми и повернул голову в сторону, увидев яркое солнце, что светило мне в глаза, и единственное что увидел — седые волосы. Какаши. Встал и выпрямился, поправил плащ и закрыл собой Изуми, которая была вся красная, словно на неё вылили банку красной краски, — Прощу прощения. — Что случилось? — не нужно было задавать вопрос вроде «что-то срочное?». Если бы то, с чем пришел Какаши, прервав нас с Изуми, не было срочным, я бы убил его на этом же месте, и он это прекрасно знал. — На последнее логово Организации Акацуки было совершено нападение неизвестных. Некоторым из них удалось уйти, один был убит и один попал в плен. Членам нашего АНБУ, в частности Шисуи Учихе и ещё нескольким парням удалось убить вражеский отряд и перехватить пленного. Пленный сейчас в больнице, его жизни ничего не угрожает. Шисуи собирался его допрашивать, но мужчина назвал твоё имя и сказал, что будет разговаривать только с тобой, — в моей голове сразу же закрутились картинки, воспроизводя услышанное, и закружилось тысяча мыслей. Но почему-то вокруг всех этих мыслей кружился только один мужчина из Акацуки, которого я отлично знал в прошлой жизни и за кем скучал в этой. — Какое имя у пленного? — Он не назвался. Сказал, что будет говорить только с тобой и молчит, — Какаши направил свой взгляд мне в спину, и я понял, что поднялась Изуми и стоит у меня за спиной. Я повернул голову и посмотрел на неё. — Итачи… Когда я могу к тебе зайти? — Я сам тебя найду, когда освобожусь.***
Возле палаты пленного стояла охрана из членов АНБУ. Со мной поздоровались и пропустили внутрь без единого слова. Оно и не удивительно, ведь они подчинялись мне. И даже если Хокаге отдавали членам АНБУ какие-то приказы, эти приказы проходили через меня. Никогда не думал, что заслужу на такую честь. — Итачи, я рад, что ты пришел так быстро, как только смог, — войдя в палату, я увидел в ней Третьего и Четвёртого Хокаге, а так же отца и лежачего пленного на больничной кушетке. Мне не нужно было даже смотреть на его лицо, я уже знал кто он такой. — Кисаме, — лишь выдохнул я, почувствовав, как меня накрыло волной воспоминаний обо всём времени проведённым с ним в прошлой жизни. Тогда он мне заменил Шисуи. Как же я бы хотел, чтобы он был со мной и сейчас, он и Шисуи, моих самых дорогих лучших друга на свете. — Ты его знаешь? — Третий и Четвёртый Хокаге уставились на меня с удивлением, лицо отца же оставалось каменным. — Четвёртый-сама, Хокаге-сама, могу я поговорить с пленным наедине несколько минут? Да, я его знаю, мы уже встречались с ним раньше. — Допроси его, как следует, — Минато и остальные вышли из палаты, оставив нас с Кисаме наедине. Я подошел к его кровати и присел на край. Почему-то я ощущал, что он помнит меня и никакой угрозы он мне не становит. — Итачи-сан, я так долго ждал нашей встречи, — он повернул голову ко мне и у меня с души упал камень, — Я, наверное, один из немногих, кто помнит вашу первую жизнь, не так ли? — Ты второй после меня, кто её помнит, — я криво улыбнулся и выдохнул. Рикудо-сенин, как же я вам благодарен, что вы дали возможность Кисаме помнить мою прошлую жизнь. Мне было бы тяжело считать его своим врагом, ведь несмотря на то, что у меня новая жизнь, чувства из старой всё-таки остались. — Третий. Ваш лучший друг, Шисуи, так помнит о технике «Птица Цвета Киновари» и о вашем рассказе, о своей первой жизни. Он благодарил меня, что я тогда был вашим другом и поддерживал вас, — на лице Кисаме появилась улыбка на все его больше чем 32 зуба. — Я бы всё отдал, что бы в этой жизни вы оба были рядом со мной. Что случилось в Логове? — я дружески положил свою руку на его плечо, чуть сжав. — Вы ведь ничего не знаете. Пейн начал собирать хвостатых, но кто-то из деревни, где мы поймали первого хвостатого, нас выследил. На наше логово напали и в бою взорвали, нам пришлось бежать. Я узнал, что за мной слежка, завязался бой, я решил сдаться в плен, чтобы узнать кто это такие. Но тут увидел ваших ребят, из Конохи, и понял, что если попаду в плен к вашим ребятам, то смогу увидеть вас. — Кисаме, как же я рад тебя видеть, — я не сдержал себя и улыбнулся ему. Кисаме одарил меня своей улыбкой в ответ. — Я так давно не видел вашей улыбки, Итачи-сан, — его улыбка стала ещё шире, а я не мог не сдерживать свою, ведь так долго ждал нашей встречи, думал, что буду делать, если он ничего не помнит, как буду драться с ним, в крайнем случае? Всё самое худшее не оправдалось, как же я этому рад, — Вы так изменились, Итачи-сан. Я понимал, о чём он говорит, ведь сам чувствовал изменения внутри себя, в привычках, поведении, даже в характере. Тьма, что так долго жила во мне, стала просветляться, и я наконец-то смог увидеть свет в конце тоннеля. Вот что значит иметь друзей? Кисаме и Шисуи — вот кто был первым в числах моих друзей. Но ведь изменения внутри меня заключатся не только в друзьях? Связи и узы, которые я успел создать тоже стали только крепче. Минато-сама, Какаши, Тензо, Саске, Наруто, Сакура и даже Изуми. Можно ли назвать то, что произошло у нас с Изуми просто связью? Или это что-то больше, сильнее и крепче, чем связь с человеком? Это можно приравнять к связи с братом? Или связи с друзьями? Или это нечто иное? Кто бы смог дать ответ на все мои вопросы. — Какие у вас планы, Итачи-сан? — Кисаме прервал мои мысли очень важным вопросом, вот то, о чём я должен сейчас думать. О будущем. — Первое, это оставить тебя возле себя, — я поднялся и легко улыбнулся ему, — Отдыхай. Я приставлю к тебе другую охрану, и пока решу этот вопрос. Я скоро навещу тебя.Два дня спустя.
— Да. — Итачи, я подумал над твоей просьбой и принял решение. Этот пленный, Кисаме, да? Так вот, я позволю тебе оставить его у нас в деревне, только под твоим личным присмотром и твоей ответственностью за него. Я не понимаю, зачем тебе это, но если ты так просишь, хорошо. И да, забыл сказать. По моим данным его уровень джоунин. Тебе, — Минато указал острым концом ручки на меня, — Не помешало тоже бы им стать. Джоунином. Тогда он сможет быть твоим напарником, и тебе будет легче за ним присматривать. Ещё по твоей же просьбе я сделаю его членом АНБУ, только он должен будет сдать тест, который будешь принимать лично ты, на глазах у многих членов АНБУ, у других джоунинов, чунинов и даже генинов. Мы совместим экзамен на джоунина и его экзамен на принятие в АНБУ. Тебе всё понятно? — Итачи, ты хоть понимаешь, что я нарушаю столько правил из-за твоей просьбы, мм? — Понимаю, Минато-сама. — Ладно, ступай.***
— Зачем всё так усложнять, Итачи-сан? — я помог Кисаме надеть на себя чёрные длинный плащ с высоким воротом, теперь он официально не принадлежит к Акацуки, а значит, не имеет права носить их плащ. Хоть он и не состоял ещё в АНБУ, на нём была одежда, которую носят все члены АНБУ, не было только маски, зато был плащ. Он стал застёгивать его, а я помог ему прикрепить на спину Семехаду. — Это Минато-сама, я здесь не причём. Ты будешь моим напарником на слуху. Официально ты пленный нашей деревни, и я — за тобой присматриваю. А так, то ты будешь моей охраной. Третьим телохранителем, — глубокий вздох не остался незамеченным для Кисаме. — Я буду следить, чтобы впредь вам никто не мешал, — он криво улыбнулся и повернулся ко мне полностью. — Прекрати, — я убрал от него руки и отвернулся, встретившись лицом к лицу с Шисуи. Он легко кивнул мне головой и подошел к Кисаме, протянув ему руку. Тот снял с себя хитай, и подал его Шисуи, положив просто ему в руку и сжав его. Поначалу, я думал, что это негативный жест, что Кисаме сжал его руку как бы в каком-то предупреждении или ещё что-то, но когда Шисуи сжал его руку в ответ вместе с хитаем, ко мне дошло что они поприветствовали друг друга. — Когда вы успели подружиться? — не успел я задать вопрос, как Шисуи повернулся ко мне лицом и встал рядом с Кисаме. — Знаешь, если у нас общий лучший друг, то и между собой мы должны быть не врагами. — Всё верно, — Кисаме лишь шире улыбнулся, а я облегчённо вздохнул. Всё идет даже лучше, чем я хотел или чем мог себе представить. Два моих лучших друга рядом со мной, а так же они не враги между собой, а пытаются так же подружиться. Я о таком и мечтать не мог. — Итачи! — Шисуи толкнул меня кулаком в плечо. Я повернул на него недоумевающий взгляд. — А ты ведь без пяти минут Джоунин! — Ещё неизвестно, — я строго посмотрел на него, имея в виду, что экзамен я ещё не сдал и рано радоваться, но похоже, Шисуи был совершенно другого мнения. И что удивительно, Кисаме был на его стороне! — Итачи-сан, вы ведь один из мудрейших и сильнейших шиноби, не только в Конохе. Вы знаете меня, как своих пять пальцев. Вам будет меня не сложно одолеть. — Это не просто задание. Это испытание, как для меня, так и для тебя. Всё внимание будет на тебе, верхушка хочет тебя изучить, из чего ты состоишь. Хокаге не понимает, почему я попросил так сделать, но мне позволили. Даже если упросить его было не сложно, то я не думаю, что Минато просто так бы дал нам бой. Он хочет испытать нас обоих. — В каком смысле? — Шисуи наклонил голову чуть на бок. — В самом прямом. В этом бою должны или победить оба, или оба проиграть иначе: я не стану джоунином, а Кисаме не будет принят в АНБУ.
Примечания:
Отбечно Соломоном
