Откройся мне

– А какого черта я тут стою? – неожиданно спросил себя Шизуо и вынул мобильный (Том вернул его), набирая номер Изаи. Никто, разумеется, не отвечал. Вероятно, бармен набрал номер не того телефона, а выбирать пришлось бы из десяти, а то и больше, и неизвестно какой сейчас находился у Орихары. Тогда Хейваджима замер, решая, кому позвонить. Он ведь даже не знает, куда идти. Кто там еще помимо информатора в офисе? Кажется, его секретарь. Но номера Ягири Намиэ Шизуо не знал и не захотел бы знать при других обстоятельствах. Но был еще Шинра. Один короткий звонок – и такой же результат. – Изаи нет? – поразился Кишитани. – Неужели это я виноват… – забормотал он. – Нет. Неважно, – бросил бармен, обрывая связь со злости. Выходит, информатор просто испарился, никого не предупредив. На него похоже, впрочем. Шизуо с напряжением всматривался в номера телефонов и не видел никого, кто мог бы сейчас сказать ему, где Изая. Он гадал и не мог догадаться. Сейчас он ничего не мог сделать. Парень заскрежетал зубами, чувствуя непривычное для себя бессилие. И именно сейчас Изая решил так поступить. Так и прошла вся ночь. Шизуо просто сидел на ступеньках кондоминиума и всматривался в звезды, размышляя. И чем дольше он размышлял, тем отчетливее понимал, насколько Изая все-таки ранимый. Как же он остро реагирует на каждое неосторожное слово, прикрывая обиды колкостями. Хейваджима думал, что ближе к утру может даже лишиться тех чувств, что приобрел, но тревога за происходящее наоборот только крепла. Он бы ходил и тормошил всех ночью, если бы знал кого, но вот наступило раннее утро, и Шизуо всматривался в лица прохожих, провожающих его взглядом. Кто-то из них должен был зайти в это здание. Ему даже в голову не пришло, что Намиэ может просто сбежать, как только увидит бармена. Так, собственно, и произошло. Только перед взором женщины предстал парень в одежде бармена, как она остановилась и пошла в обход. – Только проблем мне тут еще не хватало, – равнодушно хмыкнула она. Но Намиэ спас телефонный звонок. Это был Шинра, и звонил он Шизуо.

***

Возвращение в родной отвратный пригород Изаю бы не порадовало, если бы не одно неожиданное известие. Он должен был злорадствовать, но пока придержал в себе всякие эмоции, решив, прежде всего, удостовериться. Орихара хмыкнул и поднялся, выходя на своей остановке и неспешно направившись вдоль обыкновенных деревянных домов с заборами. Он бы сюда никогда не вернулся, но сейчас… В голове невольно проносились воспоминания из детства, и Изая даже усмехнулся, что судьба внезапно решила выставить его главным героем и сыграть с ним вместо того, чтобы предоставить Орихаре право наблюдать за остальными до поры, до времени. "И ведь именно после разговора с Шизу-тяном!" – Он скривился в снисходительной улыбке и пожал плечами, вприпрыжку идя до места, которое на его памяти являлось ему домом давным-давно. Хотя, сказать по правде, Изая никогда не считал его таковым. Слишком много событий, которые он хотел стереть из памяти. Жители пригорода едва ли спешили просыпаться. Орихара встречал на пути немногочисленных людей, некоторые одаривали его задумчивыми взглядами. Вероятно, задавались вопросом, где они могли видеть это лицо прежде. "Неужели я действительно когда-то жил в месте вроде этого?" – усомнился Изая и издал неслышный смешок, отгоняя от себя преждевременные мысли. Он подошел к воротам, рядом с которыми висела табличка, гласившая, что здесь живет семья Орихара. Выглядело все настолько увядающе, что брюнет прищурился, все еще улыбаясь. "Ну и дыра. Сейчас у меня столько денег, что я могу приобрести все, что захочу. Если я захочу. А они все всё равно предпочли выбросить меня из своей жизни, встав на сторону Широ. Как благородно и глупо. А сейчас ты позвонила мне, чтобы сказать нечто вроде этого. Чего ты добиваешься? Хочешь вернуть меня в эту нору отчаяния? Утянуть вместе с собой на дно депрессии?" Изая открыл незапертые ворота и вошел, подходя к дверям в дом. Он скосил взгляд влево-вправо, видя, что ничего здесь особенно не изменилось. Как был пустырь, так им и остался. А за домом должен быть небольшой сад. Само строение, покрашенное в коричнево-багровые тона, выглядело совершенно обычным. Таким же, как и все остальные. Может, где-то более крепким, но уже начинавшим давать слабину. Стоять Изае пришлось недолго. Почти сразу ему открыла дверь женщина средних лет с черными волосами, уложенными в пучок. Ее можно было бы назвать красивой, если бы не вид – уставший, осунувшийся и беспокойный. Карие глаза женщины расширились и наполнились слезами, как только она увидела Орихару. А тот лишь растянул губы в противной улыбке, смотря на нее сверху вниз. Ему было неловко и некомфортно снова видеть мать и ее реакцию. К счастью, Киоко сразу поняла, что Изая не был настроен на объятия, а потому молча пропустила его в дом. – Ты все-таки пришел, Изая, – сказала она вполголоса с долей неотвратимой безысходности. – Пришел сразу, как только я позвонила. – Как же я мог пропустить такой праздник? – широко улыбнулся информатор, и Киоко сжала губы, сведя брови на переносице. – Не смей так говорить, Изая. Не смей… – Ла-адно, просто покажи мне, – хмыкнул он равнодушно. Женщина, вместо того, чтобы повести Изаю коридорами, вышла на улицу. Орихаре ничего не оставалось, как пойти за ней следом. И с каждым шагом его настроение становилось все отвратительнее. Киоко пока не утратила надежды на то, что настроение ее сына изменится, что с ним можно будет поговорить. Как только она увидела его снова, то поняла, что все стало еще хуже с того момента, как женщина видела его в последний раз. Еще более насмешливый, еще больше отдалившийся. Все это резало по ее сердцу, словно ножом. Она просто не могла быть ему близка. Он презирал ее и не считал интересной, а Киоко ничего не могла с этим поделать. Она чувствовала себя виноватой перед Изаей и ненавидела свою нерешительность, а сейчас ей ничего не стоило осознать то, что именно он задал тон их беседе. Вернее, отсек любые попытки заговорить на посторонние темы или что-то вытянуть из него. От этого разговор и в самом деле не клеился, становясь нелепым и неловким. Киоко все еще не знала, как завязать его, но было все равно уже поздно: они дошли. То было старое кладбище, находящееся не так далеко от дома. Сотни надгробий, на некоторых из них цветы. Даже сейчас где-то в отдалении стояли чьи-то родственники. Изая слегка прищурился, остановившись около одного из надгробий. Без сомнения, это было то место. Киоко встала чуть поодаль, сложив руки вместе и не зная, куда их деть. Информатор прочел: «Орихара Широ» и года жизни. Первые секунды он молчал, но затем женщина услышала что-то. Из него рвался смех, который вскоре перерос в хохот. – А-ах, как трогательно. Хоть я и правда не считаю такую тему удобной для шуток, но это, знаешь ли, мой отец! Точнее, пародия на него. Ха! – Он развернулся к вздрогнувшей Киоко с возбужденной улыбкой, готовый рассмеяться снова. – Посмотри на него! Я не зря ехал сюда. – И вновь отвернулся. – Ты, наконец-то, сдох! – ядовито прошипел Изая. – Как же долго я этого ждал! – И он взорвался громким смехом, глядя на надгробие в ярости. – Что, сердце не выдержало?! После всего того, что ты мне сделал, ты просто взял и умер, даже не выплатив и части того, что должен был! А впрочем! – Изая легко хмыкнул и обернулся к Киоко через плечо. – Тебе кажется это смешным? А, Киоко?! Ты привела меня сюда, чтобы посмеяться мне в лицо? Она закрыла рот рукой, едва подавляя слезы, и ничего не ответила. Это разозлило Орихару еще сильнее. – Ты позвала меня, когда все уже было сделано! Специально, не так ли? – Его губы растянулись в змеиную мерзкую ухмылку, и Киоко отошла на один шаг. Изаю мало заботило наличие здесь таких редких в этот час посетителей. Весь его гнев был сосредоточен теперь на Киоко. – Чтобы я не смог посмеяться ему в лицо! – Это… могло шокировать тебя, и… – начала она, но не закончила. Может, она просто не знала, что сказать, а может, ожидала, что брюнет прервет ее, но он вцепился взглядом в лицо женщины, не говоря ни слова. – Могло шокировать! Как трогательно, – театрально развел он руками и посмотрел на надгробие. – И это все, что я получил. Этот кусок какого-то камня! Я даже знаю, кто так решил. Торакичи-и… – процедил он. – Не говори так, Изая! Твой дед всегда желал тебе лучшего… – Не смеши меня! Мне действительно смешно слышать нечто подобное, зная, что ты лжешь, – насмешливо улыбнулся Изая. – Ты всегда лгала и себе, и окружающим. Особенно мне, при этом осознавая, что тебя разоблачат. Она не смогла ничего ответить, и это оставило в нем еще больший осадок. Киоко никогда не отвечала на то, что особенно нуждалось в ответе. Брюнет начал сжимать-разжимать пальцы, чувствуя, что ему становится не по себе. Он ощущал себя абсолютно разбитым. Все эти события начинали собираться в один большой узел, напоминая о себе. Не так Киоко представляла себе их встречу. Она очень надеялась, что известие о смерти отца сможет вызвать в Изае какой-то отклик. И оно вызвало. Только не тот, на который так надеялась отчаявшаяся женщина. А Изая знал, почему она позвала его последним, когда закончилось и бдение, и отпевание, и даже сами похороны. И никто не сообщил ему об этом раньше. Может, дело было и в этом эксперименте Шинры, но он очень сомневался. Его просто не хотели там видеть. Как Кишитани пошутил еще вчера днем – он бы сообщил о смерти Шизуо только после самой смерти, не дав Изае увидеться с ним, чтобы тот не злорадствовал. И это злило Орихару еще больше. И угнетало. Атмосфера старого кладбища вызывала странные эмоции. Изая уже не был уверен в том, что чувствует. Он так и не посмотрел в лицо отца последний раз. Что бы он тогда ощущал? Злорадство? Ярость? Страх? Сейчас он ощущал лишь безысходность. Все кончено. И кончено без него. – Все меня бросили… Все. – Он даже не знал, зачем это сказал. Изая чувствовал полнейшее опустошение и подступающую тошноту. Он зажал рот рукой и закрыл глаза, борясь с проявлениями ярких эмоций. Находиться дольше в этом месте он не мог. Это становилось невыносимым. – Ты жалкий маленький червяк, который никогда не представлял для меня интереса… И ты все еще распространяешь эту омерзительную ауру вокруг себя. – Изая повернулся и стремительно ушел, даже не обратив внимания, что чуть не сбил Киоко с ног. Он спешил убраться от этого места как можно быстрее. Даже будучи уже покойным, отец все равно внушал ему неконтролируемое чувство тревоги и обиды. Изая не хотел признавать, что когда-то боялся одного лишь вида этого человека, который был несправедливо строг с ним, не придавая значения чужим желаниям или чувствам. С самого детства Широ внушал ему лишь одну мысль – он жалок. И делал для этого все. Каждый день твердил ему, что Изае следует поступать только так, как решит отец, только так, как правильно в его понимании, и хотеть только того, что хотят «нормальные» дети. Впрочем, сам Изая нашел в этом и плюсы, быстро адаптировавшись к слишком простым требованиям, которые его, тем не менее, злили. Орихара не хотел вспоминать всех подробностей, но Широ все же оказал ему услугу – Изая никогда не зависел от чьего-то мнения после того, как наслушался о себе много всего – отчасти справедливого, отчасти нет. – И где же ты сейчас со своими стандартами? Вижу, они сработали, – насмешливо бросил Орихара. Шел он быстро, Киоко еле поспевала за ним. В конце концов, она решила оставить Изаю на какое-то время, входя в дом, но все равно прильнула к двери в сад, куда и ушел информатор. Хотя садом назвать это было все-таки трудно. Раскидистое дерево, сочная зеленеющая трава и редкие цветы, легкие в ухаживании. Скорее это было двориком, но все почему-то звали место садом. Изая остановился, сделав пару шагов к дереву. Наверное, он злился скорее оттого, что Широ обрубил всё то светлое, что возникало в детском сознании, не допустил развития в Изае каких-то положительных качеств вроде щедрости и сострадания. Первое он считал глупостью, а второе – недостойным самого Изаи. И со временем Широ только укрепился в своей позиции, видя, с какой компанией связывается Орихара. Впрочем, тогда для последнего мнение отца значило не больше, чем мнение надоедливой мухи. Изая поднял взгляд на дерево и изогнул бровь со скепсисом. "А когда-то я думал, что оно превратится в сакуру. И чем я тогда думал?" Он отгонял от себя мрачные мысли, но перед глазами так и стояло это каменное надгробие, причем чувств от него было столько же, сколько и от лица отца – пустые, бесполезные траты эмоций на разговор, глухая и неизменная стена. "С чего я вообще вдруг вспомнил детство? Самый сказочно глупый период моей жизни. А у некоторых он все еще не закончился", – едва заметно усмехнулся информатор, и ему вновь стало не по себе. А может, он снова выдумал себе обиды? На самом деле Изая злился на Шизуо и сам не знал, что ему чувствовать сейчас. Он хотел злорадствовать над Широ, но ощущал лишь единственное желание – бежать… Бежать отсюда как можно дальше. Забыть все то, что так угнетало его здесь. То, что вызывало в нем омерзение. Он думал, что будет рад, но увиденное испугало его. Изая редко видел смерти и редко подходил к кладбищам. Он не являлся человеком, который не дрогнул бы, видя, как кто-то умирает на его глазах. Но и не был слишком жертвующим, чтобы отвратить скверный итог другого. А теперь Орихара гнал этот образ, который запечатлело сознание. Изая тяжело вздохнул и хмыкнул, затем оглядевшись. Все в этом доме навевало уныние. Везде информатор видел увядание. – Так увядайте! – злорадно крикнул он. – Умрите вместе с этим домом, только больше не привязывайте меня к своим проблемам. Я бы не стал их решать даже за йены! Мое новое хобби будет заключаться в наблюдении за упадком этого места, – заявил Изая, растянув губы в отвратной улыбке, и Киоко, слышавшая все это за дверью, закрыла рот рукой, дрожа от неслышных всхлипов. Может быть, смерть отца слишком его шокировала? – Хотя это скучно. Слышишь, Киоко? Я знаю, что ты там. Бесполезно скрываться от меня. – Он молча прошел в дом, мимо нее, поднялся по лестнице и отправился в комнату, которая когда-то принадлежала ему. Киоко все же последовала за ним, и Изая хотел, чтобы она так поступила. Ступени скрипели от веса ног, а особенно – от ее тяжелой поступи. Он вошел в комнату и увидел стопки коробок, ящиков и прочих вещей, которые просто некуда было девать. Это вообще мало походило на что-то личное. Скорее, больше на кладовую. Все было заставлено какими-то вещами, фотографиями с Курури и Майру, и даже на шкафу у стены висели семейные фото с родителями и не только. Сестры не сильно спрашивали себя, любят они свою семью или нет. Им просто нравилось проводить время с теми, кто их ценит. А еще они обожали фотографироваться. Изая без энтузиазма переводил взгляд с одного предмета на другой. Похоронили Широ, а умер будто он. Ни одного даже малейшего напоминания о его существовании в этой семье. И после этого Киоко еще на что-то надеялась. – Я здесь не особенно популярен, а? Киоко, – спросил Изая с тенью усмешки, и она напряглась, отведя взгляд. – Твой отец не хотел, чтобы комната пропадала зря, а… – начала женщина, но он плавно оборвал ее. – И был уверен, что я не вернусь, так что решил забыть меня побыстрее. Что ж, он был прав! Однако, видишь ли, я не мог пропустить вечеринку по случаю его смерти. – Не говори так, Изая… – Ее голос задрожал, а Орихара лишь хмыкнул еще раз. – Я приехал сюда только потому, что услышал об этом. Я не вернулся сюда – даже не надейся, – вкрадчиво продолжил он. – Я понял только то, что здесь во мне не нуждаются. – Это неправда, Изая. Мы нуждаемся в тебе, – не согласилась Киоко, умоляюще смотря на парня, но его лицо оставалось каменным и неприступным. Она билась о закрытую стену. – Кто это «мы»? – издевательски уточнил Изая. – Может быть, Натсу? Она меня терпеть не может! Или Торакичи? Это все родственники Широ – его мать и его отец. Их отношение неудивительно, а закономерно. Может, поэтому вы не позвали меня на проводы, а? Единственного старшего сына. Не обманывай себя, Киоко. – А затем зевнул. – Мне наскучила беседа с тобой. – Ты останешься? – осторожно спросила она, и он слегка сощурил глаза, а затем легко развел руками, подняв их ладонями вверх. – Это место угнетает меня. Но я побуду здесь еще немного. Просто потому, что сам хочу этого. Покажи мне его кабинет. Женщина вздохнула и приоткрыла дверь в другую комнату. Изая слегка посерьезнел и вошел. Она была не столь большой, выполненной в строгом простом стиле. Раньше комната служила рабочим кабинетом вроде тех, в которых работал Шинра. Только этот принадлежал отцу Изаи. Орихара прошел внутрь, едва подавляя злорадную ухмылку. Он был уверен, что ничего не было тронуто. Это все еще являлось рабочим кабинетом Широ… Все дорожили памятью о нем и оставили все так, будто он просто вышел и скоро вернется. Одно Изая заметил – кто-то ежедневно стирал здесь пыль. Это, несомненно, была Киоко. "Хотя какое мне дело до того, чем дорожат эти люди? Разве мне это важно? Всего лишь дряхлый покойник… Какой мне толк от их ценностей? Меня бы вырвало, если бы они ценили меня. Неинтересные люди с ценностями, которые смотрятся по-настоящему жалко". – Изая и сам не понимал, пытается ли он убедить себя в этом или это на самом деле. Ему казалось, что он внушает себе эту мысль, и от этого ему становилось еще более тошно. Он совсем не хотел быть здесь. Все эти мысли тянут его вниз.

***

Тронуло ли Изаю это событие? По-своему. А если бы Широ был все еще жив, он бы сказал, насколько разочарован в Изае, что не видел бы его еще шесть лет. Орихара посмотрел в кружку, в которой плескался зеленый чай, сидя уже на кухне. Ничего ровным счетом не изменилось. Единственное, что произошло, это исчезновение опоры из этого дома. Изая уже начал успокаиваться, понимая, что действительно презирал Широ. Он не любил его как сын, но и не ненавидел. Наивными детскими надеждами о признании Изая себя никогда не тешил. Его бы стошнило, если бы Широ когда-нибудь сказал, что гордится им или признает. Это все равно, что бросить кого-то под поезд. Это бы означало, что Изая превратился в обычного и очень посредственного человека. "И я совсем не хочу об этом думать. – Изая с раздражением посмотрел в сторону. – Мое желание исполнилось, неважно каким способом, и самое время уезжать отсюда. Жизнь Икебукуро гораздо интереснее всего этого. Этих навязанных истерик и слез. Этих глупых надежд глупого человека, который сидит напротив". – Ты совсем не переживаешь о его смерти, признай это, – расслабленно молвил он, поглядев на побледневшую женщину. Та сжала кружку в руках. – Что ты такое говоришь, Изая? Я… – Ты беспокоишься о финансах, – насмешливо пояснил он. – Как сохранить это место, вот и все. Каждый человек делает что-то для себя, не так ли, Киоко? Даже когда кто-то проявляет дружелюбие, он делает это не просто так, как бы ни старался. Если ты уступаешь место в транспорте, ты подсознательно ждешь одобрения. Если приглашаешь сесть за парту, хочешь помощи. Если спасаешь кого-то, ожидаешь любой награды. – Ты просто не понимаешь, как можно любить человека, а затем его потерять. – Казалось, ее лицо стало еще несчастнее. – Неужели и правда ты не понимаешь, Изая? – А если и понимаю, что с того?! – издал он смешок и закрыл глаза. – Ты мало знаешь обо мне, но я никогда не жалею тех, кто заставил меня страдать так или иначе. Я не понимаю тебя и твоих депрессий. Но знаешь, я очень хочу спросить: что дальше? Что ты планируешь делать дальше, Киоко? Ты ведь сочла меня недостойным, как и все остальные. Ты ведь знаешь, кто я. И знаешь, что я могу сделать. – Это нечестные средства и методы, – возразила Киоко, нахмурившись. – Ты обманываешь людей, и это нечестные деньги. Информатор – это преступная профессия. Ты ведь работаешь на каких-то… дилеров? Мафию? Я понимаю, что ты сейчас просто издеваешься, но я правда ждала тебя. Я всегда жду. – Ха. А ты смешная. – Перестань, Изая! – воскликнула она в отчаянии. – Давай начнем сначала. Вернись в семью. Я знаю, что ты считаешь, будто мы тебя не понимаем, и не могу сказать что-то против этого. Но я всегда тебя жду. И… я могу не всегда тебя понять, но принять могу. Я хочу для тебя лучшего. Мне не хочется, чтобы ты закончил свою жизнь вот так, в свои двадцать пять, где-то… где-то на заброшенных складах, если кому-то ты не понравишься из этой мафии! Изая помотал пальцем и открыл глаза, испытующе глядя на Киоко, и та чуть сжалась. – Мне двадцать три. И я не настолько глуп, каким ты меня считаешь. Всё это – одни лишь слова. Ты говоришь, что можешь принять, но сама только что выдвинула целую речь о вреде того, чем я люблю заниматься. О моей работе и моем хобби. Впрочем, о последнем ты точно мало что знаешь. – Так позволь мне узнать. – Не позволю, – сухо отсек он. – Второй раз ошибку я не совершу. И запомни, Киоко, – я никогда не получаю за свои услуги нечестных денег. – Ты стал совсем чужим, – тихо отозвалась она, опустив взгляд в кружку. – А помнишь… помнишь, как мы посадили то дерево в саду вместе? Тебе ведь очень нравилось растить его. – Я тешил себя фантазиями, поэтому и заботился о нем, – хмыкнул Орихара, поняв, что Киоко хочет перевести тему и просто поговорить. Изае это было неинтересно, но он должен был отвлечь себя от всех этих мыслей. – Ожидания не всегда соответствуют реальности. – Но ты был ребенком. Это казалось тебе интересным, – задумалась женщина, неслышно вздыхая. Она не была глупой и видела, что Широ отучал его от всего этого, заставляя взрослеть раньше, чем требовалось. – Наверное, тебе просто не повезло с людьми, которые тебя окружают. Все они оказались слишком нерешительными… Он изменился в лице, услышав от Киоко совсем иные слова. Она никогда не говорила чего-то подобного. – С чего ты взяла это, Киоко? – Тебе нужен кто-то, кто не сдается, – тяжело вздохнула женщина вместо ответа. – Всю жизнь ты искал поддержки и не находил ее. Кого-то надежного и преданного. И даже я просто наблюдала. Я не должна была тебя отпускать. И вообще… – Ты все темы всегда превращаешь в депрессию? – поинтересовался Изая, изогнув бровь. – Не говори так, будто знаешь, о чем речь. – Она не нашлась, что сказать, и информатор продолжил. – Давай-ка побеседуем с тобой о вашем решении. Оно пошло вразрез с традициями, не так ли? По традиции старший сын должен был организовывать все это, хоть Изая бы и не захотел, но, конечно, мог бы это сделать. Он надавил на Киоко, заставляя ее отвечать. В этот раз он не спустит ей все с рук, оставив себя без ответов. Она ответит ему на все вопросы, раз они всей семьей решили исключить его из единственного важного ему здесь события. – Ты ведь работал где-то в центре Токио. Ты был занят и вряд ли бы согласился организовывать похороны, – проговорила женщина негромко, отведя взгляд. – И вы решили всё за меня, – вкрадчиво подытожил Изая. – И как это было? Он мучился? – Перестань сейчас же! – воскликнула она, быстро стирая слезы. – Все было почти мгновенно… Прости, что никто не позвал тебя, но тебя ведь всегда пугало что-то подобное. – Что это за «что-то подобное»? – усмехнулся Орихара. – Настоящая цель вашего маленького бунта очевидна: вы не дали мне превратить траур в фарс. Все просто. И вы в чем-то правы. Раз Широ не хотел видеть меня – будто бы это он решил, что я ухожу – значит, и звать меня не следует. Ты никогда не поддерживала меня. И никто из вас. Я очень рад, что здесь нет моих сестер, иначе бы они посмеялись надо мной. Впрочем, не знаю, рад ли. И вот сейчас ты решила позвонить мне и позвать меня сюда, на его могилу. Как же это трогательно! Если бы ты и вправду хотела меня вернуть, то пригласила бы меня первым. – Я хотела пригласить тебя первым, но…! – Киоко осеклась и закрыла красные глаза, которые уже болели от частых плачей. Изая не потребовал ответа, зная его сам. Наверняка Торакичи или Натсу остановили ее. Или какие-то другие родственники. А она не смогла им возразить. В любом случае, кто-то ей помешал, а Киоко никогда не противилась обстоятельствам. Едва ли она оправдывалась, и это было бессмысленно. "Я опять повел себя так жалко. Надо было просто посмотреть и просто уйти. Удостовериться в его смерти. Нечего было делать трагедию. Всему виной Киоко и ее депрессивная аура. Пф. Никто здесь не заслуживает и капли жалости".

***

– Да. Что? – не понял Шизуо, приложив телефон к уху. – Запретил видеться с Селти целых три дня-я! – ныл в трубку Шинра. – Это слишком жестоко-о! – Ну а мне какое дело? – фыркнул Хейваджима, сжав руку в кулак. – По делу звонишь или как? – Изая звонил мне около часа назад, – пояснил Кишитани. – Говорит, что это будет для меня достойным наказанием… Бармен устало запустил руку в волосы. У него совершенно не было зацепок, где искать Изаю. – А еще он что-нибудь говорил? – Ну-у… Вообще-то нет, – признался доктор. – Изая сказал, что у него какие-то дела, кажется. Я… не вслушивался особо после его объяснения про наказание. – Ты что, совсем тупой?! – не выдержал Шизуо, затем закрыл глаза и попробовал успокоиться. – То есть… ты больше ничего не слышал, доктор? – Нет, прости, Шизуо! Но я знаю, кто может помочь найти Изаю, – намекнул Кишитани, но парень не догадался. – И кто это? – Его сестры, конечно! Ну все, у меня есть дела тоже, так что прощай. – И повесил трубку. Шизуо хмыкнул. "Ну да, очень помогло. И где искать этих… близнецов? Черт подери!" – выругался он и поднялся со ступенек. Ждать Орихару дольше бессмысленно. "А-а… У Изаи же еще есть его наниматель или кто он там. Никогда не думал, что буду искать Изаю вот так… Но может, он говорил мне, куда отправится? Не помню такого…" Внезапно около здания затормозила черная машина, и из нее вышел мужчина лет тридцати в белом строгом костюме, но примечательным в нем являлось отнюдь не это. Шрам над левой бровью, жесткие глаза и абсолютно такое же лицо создавали вид не идущего на компромиссы человека. Следом вышла еще пара людей, и все они прошли мимо Шизуо. Шики скосил взгляд на Хейваджиму, тот сделал то же. Они не знали друг друга, но подозревали, что пока это даже хорошо. "Они что, к Изае? У него будут проблемы?" – пролетела мысль, и Шизуо прищурился, надевая очки и убираясь от здания. Изая точно пропал. Вопрос в том, как его найти. Шизуо шел какое-то время просто в никуда, размышляя, как найти сестер Орихара. Один вариант у него был. Туда он и направился. «Русские суши». Блондин не знал, как будет объясняться с Томом, что не придет сегодня на работу. До нее оставалось всего полчаса. Шизуо остановился возле бара и вынул из кармана телефон, набирая номер. – Том-сан. Приношу извинения, но я не приду сегодня на работу. … Мой друг попал в беду, и я должен его спасти. … С Селти все в порядке, а обо мне не беспокойся. – Он чуть улыбнулся, уйдя в свои мысли и уже не слыша голоса в трубке. Шизуо медленно отстранил ее от уха. – Прости меня. Но я знаю, что поступаю правильно. Можешь сомневаться, но я не сомневаюсь. Если друзья нуждаются в помощи, я не могу оставить это без внимания. Я нужен ему, а он нужен мне. – И отключил ее. Изае действительно нужна была помощь, и все, чего сейчас хотел Шизуо, это прижать его к себе и теперь уже точно никуда не отпускать. Все эти люди, проходящие мимо, и понятия не имели об их разговоре, о настоящем Изае, его словах и желаниях. О них двоих. Хейваджима сжал руку в кулак, уверенный, что с проблемами Орихары, если они и будут, разберется сам. Он позвонил Шинре и больше никому. Ни своим наставникам, ни клиентам, ни даже секретарю, похоже. Дело было не в работе. Шизуо разжал руку, осознавая, что просто сломал сейчас телефон. Но это не так его озаботило. Наконец, бармен вошел в заведение, и в глаза тут же бросились две девчонки, сидящие на табуретах и болтающие ногами. Одна из них, в очках, тут же расширила глаза и бросилась навстречу Шизуо. Вторая же, в спортивном костюме, остановилась чуть поодаль. Саймон почесал висок, улыбаясь. – Какие резвые девушка. Здравствуй, Шизуо! Добро пожаловать в «Русские суши». – Смотрите, кто здесь! А как твой брат поживает? – тут же начала выспрашивать Майру. Шизуо сощурил один глаз, не желая отвечать. Возникла мысль тут же отодвинуть этих двоих и пройти дальше, но сейчас близняшки были нужны. Только надо спросить так, чтобы они не потребовали встречу с Касукой. Только как? Напрямую? Плохой вариант. Нужно было отвечать быстро, а потому Шизуо решил представить на своем месте Изаю. Тот бы сказал: – Я отвечу… Но только тогда, когда получу ответ сам. – Хмм… – Обе озадачились, но Курури кивнула. – Что ты хочешь узнать? – спросила она своим спокойным негромким голосом. – Где находится ваш брат? – А-а, братик Иза! – догадалась Майру и хихикнула. – А он не у себя в офисе? – Нет, его нигде нет, – понизил тон Шизуо и увидел, как напрягся Саймон. Если последний сейчас помешает, Хейваджиме придется прибегнуть к драке, а на нее тоже уйдет время. Курури и Майру переглянулись. – Ну-у, тогда он поехал домой, наверное, – выдала последняя. – У нас же недавно похороны были. – Были, – подтвердила Курури, посмотрев в свой телефон. – Чего? – переспросил парень, нахмурившись. – Наш отец того – умер, – развела руками Майру, подняв брови. Шизуо даже приоткрыл рот, неверяще уставившись на нее. А они с Изаей совсем недавно говорили об этом. – Правда, Изани не пригласили. Так что, наверное, сейчас поехал. А теперь ты можешь нас представить Ханеджиме Юхею? – зажглись ее глаза. – Уговор был на вопрос. Так вот, он в порядке, – хмыкнул Шизуо и повернулся уже уходить, но затем развернулся снова. – Эй, вы так и не сказали, где он! – Ну-у, это все-таки наш дом, – усомнилась девушка, помахивая своей косичкой. – А если ты его разгромишь, будет не очень хорошо. – Не буду я дом громить. Мне только ваш брат нужен, – поспешно оборвал ее Хейваджима. – Ну ладно, – просто согласилась Майру, вероятно, все-таки надеясь на встречу с Касукой. – В общем, он в пригороде. – И назвала адрес. – Спасибо, я пошел. – И Шизуо молча выбежал из бара, оставив Саймона в растерянности. Они с владельцем обменялись вопросительными взглядами. – Я надеюсь, что он не станет ломать дом, – заговорил Саймон. – Что ему делать с этой информация? – Это все равно не нам решать, – пожал плечами Деннис. Шизуо выбежал на улицу, понимая, что в кармане у него теперь нет ничего, что бы ему пригодилось. Ни работающего телефона, ни денег на электричку или поезд. Как ему быть дальше? Придется потратить время, добираясь к себе домой, а за это время Изая уже может скрыться из Токио в неизвестном направлении. "Вот же идиот", – выругался Шизуо про себя, имея в виду то ли Орихару, то ли себя. Только думать дальше Хейваджиме не пришлось, так как на всю улицу послышалось лошадиное ржание и перед ним остановился черный мотоцикл. Селти быстро набрала что-то на дисплее и показала опешившему Шизуо. [Садись. Я подвезу тебя, куда тебе надо.] – Но… То есть… Как ты узнала?! – шокированно спросил он, даже не зная, с чего начать. [Том позвонил мне, потому что не смог тебе перезвонить. Он сказал, что для тебя это очень важно.] – Помедлив, Селти написала еще кое-что, и Шизуо слегка посерьезнел. – [Я знаю, что это из-за Изаи-куна. И я помогу тебе, потому что верю в вас обоих.] – Разве ты не была против?.. [Я беспокоюсь за тебя, Шизуо. Но я все же надеюсь на лучшее. Мне следовало сказать это тебе раньше, но тогда я совершенно забыла об этом. Я видела только одну сторону и совсем немного другой стороны. Если ты сможешь достичь Изаи во всех смыслах, это будет просто… невероятно. Я пыталась, но, очевидно, я не тот человек, который это сможет. А ты сможешь.] – Она опустила голову и быстро напечатала: – [Прости, Шизуо. Я не должна была так себя вести. Не злись на меня или Тома.] – Я совсем не злюсь на вас! – удивленно ответил он, помотав головой. – И извиняться тебе не следует, Селти. Я понимаю, почему ты была против. Вернее, вы. И… спасибо. Она подняла голову. [Не будем терять времени. Ты еще можешь спасти своего друга.] Шизуо молча сел, и они рванули на полной скорости, как только он назвал адрес. Машины и светофоры пролетали перед глазами, люди превратились в смазанное пятно. Все вокруг уже ничего не значило. Была лишь бесконечно длинная дорога, по которой несся Шутер. Селти ловко заворачивала за повороты, обгоняя незадачливых водителей. Шизуо крепко сжимал зубы, отсчитывая секунды. Ему казалось, что они все еще медленные. И когда все превратилось в гонку со временем? Теперь он гнался именно за ним. Они выехали за пределы привычного города, попадая в пригород. Это можно было заметить по традиционным домам и отсутствию высоких зданий. "Он жил здесь когда-то?" – подумалось Шизуо. Выходит, Изая каждый день добирался до Академии Райра поездом. Бармен даже и не предположил бы такого. Хотя сейчас это было и не так важно, но Хейваджима все же выхватил еще один кусочек из жизни Орихары. "И что это за семья, которая извещает о смерти отца только после похорон? – Шизуо подозревал, что Изае это не сильно понравилось. – Я знал, что они к нему не очень относятся, но чтобы настолько… Всему есть предел, черт возьми". Он хотел спросить, скоро ли они приедут, но Стурлусон сама затормозила возле одного из сотни похожих между собой домов. Шизуо прочел табличку на доме и слез, бросив Селти шлем. – Спасибо. Та кивнула. [Поспеши.] – А ты? [Подожду немного, если его там не будет.] – Хорошо. Парень открыл ворота и бросился к двери в дом, с силой постучав. – Кто это? – услышал он настороженный женский голос. – А… это, – начал Шизуо, сведя брови на переносице. – Я вообще Изаю ищу. Дверь медленно открылась, и Киоко замерла, смотря на бармена снизу вверх. Хейваджима приподнял брови, но затем сориентировался и поклонился. Та поклонилась в ответ. – Хейваджима Шизуо. Э… друг вашего сына. Приятно познакомиться с вами. – А вы очень вежливы, – заметила женщина и отступила на шаг пропуская его внутрь. – У Изаи есть друзья? Неожиданно для меня… "Значит, я и правда ничего не знаю о нем…" – Ну, вообще-то есть, только он не любит о них говорить. – Шизуо хмыкнул, не расценивая Шинру как очень уж надежного друга. – Так он здесь? Я могу его увидеть? – Да, он здесь, – подтвердила Киоко и спросила, увидев, что парень несколько смущен. – Что-то не так? – Я должен выразить вам соболезнования… Простите, что сразу этого не сделал. – Ничего… Просто проходите, Шизуо-сан. – Женщина повела его через коридор в сад, не в силах поверить, что слова Хейваджимы – правда. "Он совсем не похож на тех, с кем Изая водился до этого. Такой вежливый и уверенный. Может, все не так плохо, как я думала?.." – Скажите, Шизуо-сан… Как Изая провел эти годы? Шизуо чуть напрягся, понимая две вещи: Орихара вообще ничего не говорил о себе родственникам (что было, пожалуй, справедливо), и он, Шизуо, не может рассказать о нем правды. – Изая… Изая провел их продуктивно, – просто ответил Хейваджима, стараясь не врать этой женщине. Она показалась ему очень тихой и, вроде бы, доброй. Почти такой, как описывал информатор. – Он много работает… Но в последнее время у него трудности. И я хочу помочь ему их преодолеть. Я кое в чем виноват, так что… так все получилось. Киоко удивленно поглядела на него и отвела взор. Она не была уверена, что хотела знать подробности о том, над чем именно работает Изая и какие у него трудности. Скорее всего, опять мафия… И она ничем не сможет помочь, в любом случае. Орихара даже не стал бы смотреть на нее как на слушателя. Однако этот человек, кажется, может оказать на него какое-то положительное воздействие. Конечно, ни о каком воздействии в понимании родственников Изаи и речи не было и Шизуо пришел сюда по совсем другой причине. Когда Киоко открыла дверь, Хейваджима прикрыл глаза от яркого солнечного света, чтобы затем увидеть такой до боли знакомый силуэт. Черная куртка с белым мехом, едва заметно колышущаяся на ветру. Изая стоял лицом к дереву, запустив руки в карманы джинсов. Шизуо замер, ощущая внутри странную и непривычную для себя согревающую боль. Как будто они не виделись три года. Он даже не мог описать, что чувствовал в этот миг, сжав губы. Он сделал шаг вперед, и Орихара поднял голову. – Чего ты хочешь от меня, Киоко? Я не задержусь здесь надолго. Это все детские воспоминания, но здесь больше тех, которые я теперь окончательно сотру из своей памяти. – Так давай заполним ее новыми. Изая вздрогнул и резко обернулся. Сердце тут же екнуло, когда он увидел перед собой того, кого желал и боялся увидеть больше всего. Взгляд Шизуо не был злым, а наоборот – очень мягким и… слегка виноватым, отчего Орихара растерялся еще больше. – Ши… Ши… Шизу-тян… – Он глубоко дышал, стараясь скрыть обиду, но сейчас это сделать было не так просто. – А ты все называешь меня цитатой… – тяжело вздохнул Хейваджима, мотнув головой, и сжал пальцы на светлых волосах. – Прости, что так поздно. Я почти уверен, что ты ждал очень долго, а я пришел… – Ты не очень-то пунктуальный, Шизу-тян. – Да… Наверное. Я постоянно извиняюсь перед тобой, но я правда не хотел тебя подвести. – Он закрыл глаза, а затем взглянул на Орихару. – Прости меня. Изая. Я, наконец, нашел тебя. – Как ты добрался сюда вообще? – Ну, вообще мне помогли. Я расспрашивал твоих сестер и… Все это сейчас неважно! Изая, я… думал так много тебе сказать, а сейчас у меня в голове только извинения, – признался Шизуо и, наконец, подошел к парню, крепко его обняв. И сразу же почувствовал, как его обнимают в ответ. – Твои слова не так важны, как действия, – ответил Изая, чуть дрожа. Перед взором стояла водная полоса. Он закрыл глаза, и прозрачная струйка пробежала по его щеке. – Теперь я тебя точно дальше, чем на два метра не отпущу, – проговорил Шизуо, тяжело выдыхая. Орихара издал слабый смешок, и парень прижал его к себе крепче. Изая теперь совсем ни о чем не думал. Все, что ему нужно, уже было здесь. Сейчас он хотел лишь того, чтобы Шизуо обнимал его крепче и сдержал свое обещание. Они чуть отстранились друг от друга, и информатор сжал его плечи. – И не отпускай. Будь со мной… Шизу-тян. – Я и так буду, Изая, – чуть улыбнулся Хейваджима, потрепав его по волосам, и стер слезу со щеки. Орихара слегка смутился, но Шизуо продолжил: – Заставил ты меня побегать. Хоть и заслуженно, конечно. Но я тебе обещаю – теперь все будет лучше, чем было. Ты мне нужен, Изая. – Он заглянул в глаза брюнета, который отвел взгляд, непроизвольно краснея. – Неважно, какие обстоятельства встанут у меня на пути, – я тебя не брошу. Прости меня за все. Шизуо немного растерялся, когда почувствовал, как дрожат пальцы информатора, и сжал его руку в своей. – Ты такое говоришь, как будто… как будто это ты во всем виноват. – Изая покачал головой и опустил ее. – Это я должен просить у тебя прощения снова и снова. Ты это и сам знаешь. Ты ни в чем не виноват. Я… и правда рад, что ты пришел. Поздно, рано – неважно. Главное совсем не это. Это было для меня наказанием, так что все в порядке. Но извиняться будет слишком большой наглостью с моей стороны. То, что я тебе сделал, никакие действия уже не искупят. – Ты объяснил мне все, и ты еще можешь все исправить. – Орихара расширил глаза, пораженно посмотрев на Шизуо. – Будь и ты со мной. Во всех смыслах… Давай начнем все так, чтобы помнить старое, но не подражать ему. Пусть у нас все будет теперь по-другому. Ты ведь открылся мне. – И ты мне, Шизу-тян, – улыбнулся он уголком рта. – Это хорошее решение. Ты не подвел меня, и я тебя не подведу. Я постараюсь, обещаю. Но только если ты будешь со мной эмоциональным. Шизуо усмехнулся и закатил глаза, широко улыбаясь. Сколько раз уже Изая об этом твердил, как будто и в самом деле случится что-то из ряда вон выходящее. И с этой улыбкой он ощутил, как отпускает все тревоги прошедшего дня и не только этого дня. Бармен коснулся рукой щеки Орихары, и тот поднял на него взор, в котором смешалось много чувств – смущение, благодарность, удивление и что-то еще. Особое теплое чувство. Изая сжал руку парня двумя своими, и Шизуо поцеловал его. Хейваджима был уверен в том, что все получится. Изая был тем, кого он действительно хотел защищать, кого готов был спасать, за кем готов был гнаться столько, сколько понадобится. Он хотел стать для него близким человеком, только не понимал, что уже им стал. – Я люблю тебя, – шепнул Шизуо ему на ухо, и Изая замер, чувствуя, как сильно бьется сердце. Он впервые слышал это не просто потому, что слова обязывал произнести семейный долг, а потому, что это было правдой. И сказал их Шизуо. Брюнет сглотнул, думая, что совсем превратился в размазню, но эти слова добрались так глубоко, как никакие до этого. Он закрыл глаза, крепко обнимая человека, которым по-настоящему дорожил, который полюбил его, несмотря ни на какие обстоятельства. Шизуо знал его лучше всех, и Изае не надо было перед ним оправдываться. Он впервые испытывал такую гамму чувств и не знал, как их выразить, только сильнее прижимаясь к Хейваджиме. Все печали и тревоги давно уже прошли. С Шизуо он был в безопасности. – Я… Я тоже… – выговорил Орихара, ощущая, как горят щеки, и зажмурился, закончив: – …люблю красные… яблоки. И Шизуо расхохотался, думая, что это очень похоже на Изаю – так облегчать себе задачу, когда он понимал, что не сможет выдержать накала эмоций. Хейваджима легко вздохнул и улыбнулся. – Я знаю. Положись на меня. Изая немного удивился, а затем тоже улыбнулся. Только в этот раз настоящей улыбкой. Так они вышли из этого дома, крепко держась за руки. Киоко чуть улыбнулась, закрывая дверь за обоими. Они оба оставляли все плохое позади, и теперь Изая мог сказать, что чувствовал себя абсолютно счастливым. То самое недостающее в его жизни теперь заполнило ее яркими красками – зеленой травой, голубым небом, белыми пушистыми облаками. И этими глазами напротив. Шизуо посмотрел на Орихару, тот взглянул на него в ответ. И они окончательно вышли за ворота, скрываясь за солнечными лучами.