Смерть после смерти

***

      Я открываю глаза. В моей голове все те же беспокойные отголоски людей, невиданные мной; антично-белый потолок глушит мои мысли и вопли страдающих голосов в моем подсознании мгновенно теряются в бездне.       Комната наполнена шумом. Мне довольно-таки и хватило испуга от того, чего слышать я не должна. Настороженно привстаю, опираясь локтевым суставом о твердую кровать. Мой взгляд был устремлен в никуда, пока меня не окликнула буйная компания нашумевших парней. Один из них, помотав своей макушкой, привстал при всем величии и указал своим указательным пальцем в мою сторону. Когда я поняла, что стала заглядываться на его серые длинные волосы, ненормальные для парня, то с силой опустила голову вниз, обращая внимание на свои длинные до груди пряди. Они выглядели небрежно: такие спутавшиеся, до самых кончиков.       В голове не было ни одной мысли. Во мне все ноет. Я чувствую жуткую боль там, где ничего нет, но могу с уверенностью сказать, где на моём теле находятся шрамы, ссадины и синяки.       Аккуратно выдвинув руку под одеялом, я застонала. Надо же было лечь так неудобно. Как так вообще вышло лечь? Видимо повернулась в сторону ребят, а они, похоже, смутились и отвернулись. Я зорко посмотрела и попыталась немного улыбнуться. Когда я смотрела в их глаза, они отводили взгляд. В эти моменты они были похожи на юных сталкеров.       Все смотрели на меня с удивлением, а я, прикрыв свое лицо одеялом, уткнулась носом в довольно приятно пахнущее одеяло. Этот запах напоминал мужской одеколон. Ну конечно же, здесь же комната парней. И чему я, собственно, удивляюсь?       — Зачем вы вообще привели этих девок в мой дом? — меня бы не заинтересовал этот вопрос, если бы говоривший не сказал "девки" во множественном числе. Было ещё кое-что, что меня насторожило: какой-то твёрдый и бесчувственный голос, что манил меня к себе.       И тут я поняла две важные вещи: Во-первых, сейчас не время думать о том, что этот голос такой приятный. Обладателя такого шикарного голоса я бы, наверное, связала и заставила бы ночью читать сказки и петь колыбельные. Так, хватит уже об этом... Во-вторых, что дверь приоткрыта, так как по полу сквозил неприятный холодок. Значит, кто-то вошёл сюда совсем недавно. А может быть, и давно, но это не важно.       — Да все нормально! — подчеркнул уже более детский голос, хотя что там нормального-то? Девушка, которая пришла не пойми откуда, не пойми где развалилась (похоже что на кровати хозяина, ведь она такая мягкая и удобная...), да еще и наслаждается запахом его тела.       — Мы нашли её всю в ранах и крови. Как мы с Гокудерой могли проигнорировать такое?! — сжимал слова паренек, размахиваясь словами на другой, уже более крепкий, голос.       — Я бы мог, — вклинился, похоже, тот самый Гокудера. Если присмотреться, то, вполне возможно, этот, с длинными волосами серого цвета, собственно, и есть Гоку-как-его-там.       Люси... Люси Хартфилия - так, кажется, меня зовут. Я не помню, как попала сюда, но мне вовсе не страшно среди их общества. Скорее страшно за них. Не знаю почему, но мне кажется, будто бы угроза исходит не от них ко мне, а от меня к ним. Скулит не только тело, но и сердце. Сжалось и не расслабляется. Мне хочется кричать от всей этой непонятной ситуации. Я хочу знать, почему я попала сюда. Хочу тишины и спокойствия. Все жужжали, трепались, восклицали, кричали, шипели и ревели. Такие разные голоса... Они полны веселья и беззаботности. Наверное, в таком же приподнятом настроении и их хозяева. Но, черт возьми, мне нужен покой! После того, как уже все присутствующие замолчали, один из них продолжал кому-то на что-то жаловаться.       — Заткнись ты уже! — сказала я с хрипом. Я еле-еле губы разлепила, только чтобы произнести эту фразу. И, слава богу, мой крик был услышан и уже через несколько минут царила тишина во всём помещении. Успокоившись, я снова зарылась в мягкое и тёплое одеяло.       — Да кто ты такая? — возмутился паренек (та ещё, видимо, заноза в заднице). — Не нравится - вон отсюда. Тебя здесь силой никто держать не собирается.       — Ах ты... — прошипела я, резко встав из под одеяла.       — Я устала и спать хочу. Простите уж за вторжение! Тело стало болеть ещё сильнее. Оглянув всех парней, я пришла к выводу, что этот, с красивым голосом и есть мой разозлённый собеседник. Он стоял в центре и смотрел на меня со своими выдвинутыми палками, что были ему до локтей. На нём была, по всей видимости, повседневная одежда. Глядя на его мешки под глазами мне самой захотелось снова спать. Чем дольше он смотрел на меня своими страшными глазами, тем больше он пугал меня. Но, даже такой, он был довольно симпатичный. Особенно его чёрные волосы, что были похожи на смоль.