Имя

И дурманящий голос одиннадцать лет подряд всё зовёт меня в прошлое, в вечное Никогда. В октябре день последний костры на Самайн горят, ночь последнюю пляшет волшебный народ Холма. *** Я одиннадцать лет избегала заветных мест, большой город хранил меня, пряча от летних ши. Не снимала ни разу я с шеи железный крест, не брала в руки ниток с иголкой, чтоб снова шить. Я обрезала косы, гулять не ходила в лес. Цели в жизни простые: студентка, затем - жена. Обещала себе быть красивейшей из невест, не жалеть ни о чём, чашу боли не пить до дна. Не плела я венков, не пускала по рекам плыть, на Бельтайн запирала все двери, стелила лён. Но на деле - скучала, никак не могла забыть одно имя, что слева под сердцем горит огнём. *** Осень выдалась тёплой. Закат, будто кровь, алел. Я сбежала со свадьбы своей, я спешила в ночь, я летела стрелою к тому, кто был всех милей. И лес радостно пел, привечая родную дочь. И лес после умолк, а тревога росла в груди. Я звала и кричала - в ответ только ветер выл. Шёпот трав враз напомнил о тихом "Не уходи". Неужели он смог? Неужели меня забыл? Я шептала в бреду, я ходила вокруг Холма, поливала слезами траву, крестик жёг ладонь. Кто же звал меня, кто, в это чёртово Никогда, если только что веры последний угас огонь? *** Я замёрзла, охрипла, собралась идти домой, но позвал меня голос на счастье ли иль беду: "Ты вернулась. Я ждал, чтобы вечность свою с тобой." Улыбаюсь, сорвав крест, и смело под Холм иду.