Импи. Новогоднее чудо

Пока Томас шел по улице, люди постоянно оглядывались на него. Нет, у него в руках не было ничего странного. И даже то, что он был одет в легкую кожаную куртку и был без головного убора непосредственно перед новым годом, не было так уж странно. Погода нынче стояла теплая. Нет, людей привлекал внешний вид самого мужчины. Ростом выше двух метров, Томас был прекрасно сложен, с атлетической точки зрения. Короткие светлые волосы плавно переходили в легкую небритость на лице. Голубые глаза с недоверием смотрели на каждого встречного. Но вот взгляды, направленные на него, были не столь недружелюбны, как его собственный. Девушки смотрели на него с восхищением и даже вожделением. Парни же по большей части с завистью. Хотя некоторые и с вожделением, чего уж скрывать. Впрочем, я немного приврал, что в руках у него не было ничего странного. В руках он нес небольшую искусственную елку и еще пару пакетов. Хотя для тридцать первого декабря картина вполне обыденная. Добравшись до мотеля, Томас поднялся на второй этаж и прошел в самый конец коридора. Назвать мотель опрятным значило бы опорочить само слово "опрятность". Всё здание было потрепанным и старым. Зато комнаты здесь были необычайно дешевыми. На двери, к которой подошел мужчина, весела табличка "Не беспокоить". — Жаль, что комары эту надпись не читают, — вздохнул Томас и постучал в дверь. — Кто там? — Спросил женский голос из-за двери. — Это я, открой. — Полное имя и пароль! — потребовал голос. — Эм... Томас Роун. — А пароль? — Не было никакого пароля! — Я придумала его, пока тебя не было. — Так откуда мне его знать? — Хм... Ну, тогда скажи что-нибудь, что заставит меня открыть дверь. — Я купил тортик. Дверь мгновенно распахнулась. На пороге стояла среднего роста девушка. Глаза ее светились от счастья. Один глаз был ярко-зеленым, а второй ровно столь же ярко-фиолетовым. Синие волосы высовывались из-под капюшона, который был натянут почти до бровей. Томас протянул один пакет, и девушка, улыбаясь до ушей, тут же схватила его и убежала на кухню. Мужчина же тем временем закрыл дверь, поставил второй пакет и елку на пол и стал переодеваться. — Импи, — окрикнул он девушку, — сразу торт не ешь, я ужин приготовлю. — Ну, па-а-ап. — Сначала ужин. И не спорь. — Ла-а-адно, — с недовольным лицом Импи вернулась к двери и помогла отцу отнести продукты на кухню. Теперь капюшон уже был снят. В добавку к гетерохромии ее облик дополняли аккуратненькие рожки, а из-под кофты высовывались хвосты. Три штуки. Кого другого они бы, может, и напугали, но Томас уже привык видеть свою дочь такой. Когда ужин был готов, а елка заняла свое место в углу комнаты, отец и дочь сели за стол. Он не отличался особой роскошью. Все же деньги на жизнь Томас зарабатывал временными подработками. Уже больше года им приходилось переезжать с места на место. И вещей с каждым разом они с собой брали все меньше и меньше. Но было то, что ни Томас, ни Импи никогда не оставят. Надежда. Надежда на то, что рога и хвост можно спрятать. Надежда на спокойную и мирную жизнь. Томас смотрел на свою дочь. Ей всего 17, а уже столько пришлось пережить. Несколько раз ее пытались убить. За ней охотятся религиозные фанатики. Ей пришлось бросить школу и уехать с отцом черт знает куда. Но за все это время она ни разу не опустила руки. Она всегда боролась до конца и никогда не сдавалась. И кто бы что ни говорил, это точно была его девочка. Думая об этом, Томас слегка улыбнулся. Импи посмотрела на него. — Почему ты улыбаешься? — Да так, подумал о своем. Это не важно, — Томас махнул рукой. — Слушай, а что бы ты хотела получить в качестве подарка на Новый год? — Хм... чего бы я хотела? — Импи крепко задумалась. — О, придумала! Я уже взрослая, так что... Может, ты расскажешь о моей матери? — Раз, два, три, елочка гори! — раздался звонкий женский голос. Не успел Томас среагировать, как елочка и в правду загорелась. Синим пламенем. Импи бросилась его тушить, в то время как ее отец схватил нож и обернулся в поисках говорившей. Долго искать не пришлось. Прямо у двери стояла высокая блондинка с ярко-зелеными глазами. — Ты что здесь забыла!? Пошла вон! — крикнул Томас и бросился к дочке помогать тушить пожар. — Как грубо. Я, вообще-то, на праздник пришла. — Блондинка посмотрела на тщетные попытки Роунов унять пламя. Что самое интересное, пламя объяло лишь елку. Дальше огонь почему-то не распространялся. — Ой, ну прекратите тратить время на ерунду. — Девушка щелкнула пальцами, и огонь мгновенно потух. Только сейчас Импи посмотрела на нее. И сразу же спряталась за отца. — Папа, кто это? — Как кто? — ответила блондинка. — Я же твоя мать, неужели не узнала? — Как она может тебя узнать, если ты сбежала сразу после родов?! — крикнул Томас и кинул нож ее сторону. Впрочем, девушка без труда увернулась. — Дорогой, это было очень грубо с твоей стороны. Я вам, между прочим, подарки принесла. — После твоего предыдущего подарка я два месяца в коме лежал! — Ой, ну прекрати. То, что ты вообще выжил, то еще чудо. И вообще, давайте просто посидим в тесном семейном кругу. Поужинаем как нормальные люди. — Папа... это точно мама? — робко подала голос Импи. — В общем, да. Ее зовут Лилит, и это твоя мать. — Ну, давайте уже сядем за стол, что вы как не родные. Вам меня опасаться не надо. Хотела бы, давно бы убила. Садитесь, садитесь. — Лилит жестом приглашала их сесть. Томас, все еще не спуская с нее глаз, взял нож и сел подальше. Импи, все так же прячась за спину отца, села рядом. Тем временем Лилит отрезала себе кусочек курицы и наложила салат. — Ну, рассказывайте. Как живете? — До твоего появления, неплохо. Дальше как пойдет, не знаю. — Ну что же ты так грубо? — Лилит картинно надула губки, а потом посмотрела на Импи. — Доченька, а у тебя как дела? — Н-нормально. — Как тебя зовут-то? — Импи... — Какое оригинальное имя. Я смотрю, у тебя пробуждение начинается. Как чувствуешь себя? — Так, что за пробуждение? Это как-то связанно с рогами? — вмешался в разговор Томас. — А ты догадливый, дорогой. Да, это называется Пробуждение. В это время молодая особь набирается сил и учится их использовать. Ну, а еще ее тело претерпевает некоторые метаморфозы. — Они обратимы? — робко спросила Импи. — Нет. Но есть возможность их скрыть. — Лилит достала из кармана небольшое колечко. — Это кольцо позволяет это сделать. На два часа в день. — Правда!? — Импи чуть не подпрыгнула от радости. — Подожди. Не стоит так просто ей верить. — Да почему нет? Я же ее мать, в конце-то концов. Я хотела это колечко на восемнадцатилетие подарить, но выяснилось, что в это время я буду занята, так что решила на новый год презентовать. — Лилит протянула кольцо Импи. Девочка робко посмотрела на отца. Спустя пару секунд раздумий тот кивнул, и она с радостью схватила подарок матери. — Только надевай аккуратнее. — Конечно, папа! — Импи была вне себя от восторга и трепета. Медленно подойдя к зеркалу, она осторожно натянула колечко на палец. В тот же момент фиолетовый глаз стал зеленым, а рога и хвосты исчезли, как будто никогда и не существовали. Пока девочка прыгала от радости перед зеркалом, Томас с подозрением смотрел на Лилит. — Ну и зачем же ты пришла? — Я же сказала, отдать колечко. Потом у меня просто не будет возможности. Ну и хотела посмотреть на единственного выжившего человека. — Что? — Да, ты единственный выжил после совокупления с суккубом. Интересно было на тебя посмотреть. Плюс, ты же хранил мне верность. — Я ничего не хранил! Просто боялся нарваться на еще одну такую же. — Зря. Суккубов в мире мало. А уж тем более таких, как я. Я такая одна. — Лилит лукаво улыбнулась. В ответ на ее улыбку Томас лишь скривил нос. — Папа, папа! — Импи подбежала к отцу. — Посмотри! Ничего нет! — Она начала кружиться. — Так здорово! — Да, это прекрасно. — Томас улыбнулся. — Так ты говоришь, что это действует два часа? — Ага. Потом можно увеличить время, но пока это предел. — Можно увеличить время? — Импи с надеждой посмотрела на мать. — Да. Когда появится возможность, я сообщу. А пока... Не хочешь прогуляться? — Можно, папа, можно? — Да, пойдем, прогуляемся. — Томас встал из-за стола и посмотрел на Лилит. — Пойдешь с нами? — Ты правда меня приглашаешь? — Ты можешь бесконечно мне не нравиться, но ты все же ее мать. У тебя должна быть возможность с ней общаться. — Вау, дорогой, да ты цундере! — Кто? — Не важно, пойдем. Снег медленно оседал на землю. В потоке падающих снежинок танцевала и кружилась Импи. Позади шли Томас и Лилит. Салюты возвестили начало нового года. — Папа, мама, идите сюда! — Да, идем, — ответил Томас. Лилит в нерешительности застыла на месте. — Ты чего? — оглянулся Томас. — Она меня мамой назвала. — Ты вроде собиралась чаще с ней общаться. Так что привыкай. — Улыбаясь, он пошел к дочери. Лилит немного постояла, а потом тоже улыбнулась и пошла навстречу своей семье.