Du bist im Labyrinth

      Большой зал освещал приглушенный свет множества канделябров, весящих на холодных, мраморных стенах, которые уходили высоко вверх, заканчиваясь темным потолком, казавшимся бесконечным из-за непроглядного мрака. Витражные окна, едва пропускающие лунный свет в помещение, были прикрыты плотными, бордовыми гардинами. Широкие, дубовые двери закрыты наглухо, а возле них по краям стояли два стражника. В другом конце зала на высоком троне вальяжно раскинулся юноша и нетерпеливо постукивал пальцами по позолоченному подлокотнику. Холодные, серые глаза осматривали все вокруг с нескрываемой скукой, тонкие, почти белые брови презрительно вскинуты вверх. Вся его внешность выдавала в нем отпрыска царского семейства: четко очерченные скулы, острый подбородок, вздернутый кверху, прямой нос и тонкие, алые губы. На лице не было ни одной морщинки, идеально ровная, болезненно бледная кожа. Светлые волосы цвета полированной до блеска стали стянуты кожаной нитью в тугой конский хвост, лишь несколько прядок обрамляли благородное лицо.       Дверь в зал с грохотом отворилась, и внутрь быстрым шагом вошел мужчина немногим старше самого правителя. Он же был и его полной противоположностью: черные, как смоль, короткие волосы, глаза цвета плавленого золота. Он был достаточно высоким и широкоплечим, отчего невольно вызывал уважение к своей персоне. Юноша выпрямился, и все его тело напряглось, но выражение лица все так же оставалось беспристрастным. Мужчина встал на одно колено и покорно опустил голову, глядя исподлобья на него. Парень едва заметно кивнул, разрешая гостю подняться. - Ваша светлость, только что с донесением явился гонец,- рыцарь уверенно разорвал печать и развернул длинный свиток. - Читай,- вкрадчивый, повелительный голос гулким эхом раздался в помещении, заставляя мужчину нервно сглотнуть. - Спешу сообщить, мой повелитель, что вражеское королевство Пассус было повержено нашими отрядами. Главные ворота города сожжены дотла, в плен взята большая часть мирных горожан. Мятежники, оказывающие сопротивление, казнены. Главная крепость во главе с царем Акирой все еще держится под нашей осадой,- мужчина закончил читать и поднял глаза на молодого правителя.       Юноша бросил на него взгляд, полный злости и недоумения. - Как все еще держится? Я надеялся, что мои рыцари подготовлены гораздо лучше, чтобы справиться с кучкой никчемных сопляков, которых набирает Акира к себе,- ядовито заметил парень, медленно поднимаясь с трона.       Блондин был одет в белые, легкие одежды, а спину покрывал серый плащ, расшитый драгоценными камнями и серебром. Атласная ткань плотно обтягивала стройное, подтянутое тело юноши, который легко и непринужденно, словно скользя, стал обходить свое место, заходя за спинку трона и проводя кончиками изящных, длинных пальцев по бархатной обивке. - Но это не все, сэр Эстиэль,- скромно подал голос рыцарь.       Эстиэль внимательно посмотрел на своего подчиненного, вскидывая бровь. - Царь послал к нам своего человека, который сообщил нам, что тот имеет интересное предложение, которое, как он заявил, вы просто обязаны выслушать,- как можно увереннее продолжил мужчина.       С минуту парень задумчиво крутил в руке скипетр, который переливался всеми цветами радуги, игриво отбрасывая блики на его мраморной коже. Рыцарь не смел его торопить, так как знал, что это чревато непоправимыми для него последствиями, пусть он и был самым доверенным лицом своего повелителя. - Как же смело с его стороны,- хмыкнул юноша, и его губы растянулись в хитрой улыбке, обнажая острые клыки,- И чего же он может мне предложить? - Этого нам неизвестно. Он сказал, что поделится этим с Вами только при личной встрече.       Эстиэль удивился этой неслыханной наглости со стороны правителя королевства, которое буквально вымирает с каждой секундой под натиском его войск, пока тот отсиживается в своих покоях, при этом смея торговаться с человеком, который может уничтожить одним щелчком пальцев все его земли. Не каждый день он мог наблюдать такое интересное явление, как настолько упорное сопротивление Его Величеству.       С любым другим он не стал бы церемониться и просто приказал сжечь всех, кто добровольно не покинет город или не сдастся в рабство, если потребуется. Но Эстиэль понимал, что эти земли были очень важны для их королевства, как самый богатый источник трудовой силы, плодотворной почвы и, вероятно, несметных богатств, которые всегда так рьяно защищал царь Акира. Старинный род Вайс с незапамятных времен вел ожесточенную борьбу против королевства Пассус. Оно было единственным, кто все еще не оставлял попыток отстоять свои земли и отчаянно сопротивлялся самому могущественному королевству, которое успело захватить все вокруг и начать постепенно расширяться на весь континент. - Оставь меня, Зев,- приказал Эстиэль, махнув рукой в сторону рыцаря.       Тот поспешил скрыться как можно быстрее, ни сказав больше не слова.       Юноше нужно было обдумать все. Он не привык мгновенно принимать важные решения. Несмотря на то, что он только недавно взошел на престол, Вайс прекрасно знал, как должен мыслить истинный правитель. Рассчитывать свой каждый шаг, полагаться на свое чутье, взвешивать все за и против, и самое главное – никогда не идти на поводу у своих чувств. Так его учил отец, а последнее правило в Эстиэля прочно вбивали с самого малого возраста. И теперь ему требовалось время на принятие решения, которое должно принести ему только победу. Он не имел шанса на проигрыш. Один неверный шаг – и он разрушит все, что так долго строили его предки.       С одной стороны, правитель твердо решил покончить с родом Акиры и окончательно завоевать его земли. Он самонадеянно полагал, что в отличие от отца и деда ему хватит сил и ума разделаться с упрямым царем быстро и без жертв со своей стороны. Эстиэль был готов перебить всех, кто встанет на пути к его цели – самому Акире, смерть которого позволит ему завоевать непокорное королевство. Но с самого начала он не рассчитал, насколько был силен противник. В глубине души юноша понимал, что царь имеел огромную силу, которой он умело распоряжался, направляя в нужное русло. Но Вайс никогда бы в жизни не признался бы никому, что кто-то может составить ему равную конкуренцию. Это бы слишком задело его самодовольство.       Эстиэль вернулся к себе в покои. Комната была в темных тонах, так же, как и все в замке. Широкая кровать, на ней толстое, бархатное одеяло кроваво-красного цвета, балдахин в тон, столбы обвивают тяжелые цепи, а напротив большое окно с коваными, железными ставнями. Все под стать самому великому правителю. Такое же угрюмое, навивающее благоговейный страх и трепет перед всем этих великолепием.       Юноша подошел к одному из наглухо закрытых окон и отпер тяжелый замок. Открыв ставни, блондин жадно вдохнул свежий воздух, ворвавшийся в душную комнату, на секунду прикрывая глаза. Глубокую тишину нарушал лишь тихий стрекот кузнечиков и редкие крики ночных птиц, кружащих в поисках добычи вокруг замка. Эстиэль окинул гордым взглядом свои владения, которые были видны ему с этого места, как на ладони. От зоркого взгляда не могла ускользнуть ни одна деталь. Спящий город простирался на многие мили вперед, заканчиваясь едва заметными отсюда высокими, каменными стенами, защищавшими Его величество и мирных жителей от врагов. Тихие улицы были освещены ярко пылающими факелами, от которых не мог скрыться ни один человек, решивший вдруг ночью устроить прогулку. За городом начинался глухой лес. Днем он выглядел вполне мирным, солнечный свет свободно проникал сквозь ветви тонких деревьев, разливаясь по редким полянкам. Но сейчас при яркой, почти полной луне лес казался зловещим, словно наполнен был неизведанной злой магической силой.       А еще дальше там, где даже луна не касалась своими серебряными лучами земли, простирался бесконечный Лабиринт. Молодой Вайс старательно избегал смотреть на него, но взгляд неизбежно натыкался на еле различимые ровные колоны густых зарослей, которые образовывали запутанные узкие дорожки, петлявшие друг между другом. Ни днем, ни ночью нельзя было различить, где кончался этот Лабиринт. Он терялся где-то за горизонтом, скрываясь в постоянном густом тумане, нависавшим над ним в любое время суток или года. Об этом Лабиринте веками складывались легенды даже за пределами королевства Тимор, и уже непонятно было, какая из них правдивее и ближе к настоящей природе неизведанного места. Кто-то рассказывал, что внутри обитает могущественное чудовище, которое по силе разрушения могло сравниться только с ураганом, другие уверяли, что в Лабиринте таятся прекрасные, но кровожадные нимфы, только и ждущие, пока какой-нибудь бедный путник забредет в их ловушки. Много людей уходило в этот Лабиринт и не возвращалось из него. Тысячи жизней приносили в жертву ради того, чтобы хотя бы немного приоткрыть занавесу тайны, скрывающейся в недрах бескрайних, зеленых стен.       Эстиэль вспомнил, как в детстве он с восторгом провожал отряд самых лучших воинов, которые только были у отца в подчинении. Статные рыцари в сверкающих латах, которым не видан страх и трусость. Они гордо шагали вперед нога в ногу, в глазах была видна непоколебимая решимость. Они ушли в Лабиринт в надежде узнать хоть что-нибудь о нем, но так ни один из них не вернулся назад. Только лишь конюх, который сопровождал их в походе, и оставшийся следить за парой лошадей неподалеку от входа, пришел обратно в замок и поведал отцу Эстиэля все, что слышал в тот день, когда бравые мужчины зашли внутрь, сразу после заката солнца. Он рассказывал о том, что как только темнота укрыла все вокруг, послышался душераздирающий крик из глубины Лабиринта, от которого кровь в жилах стынула. Маленький принц, который никогда не упускал шанса подслушать разговоры на собраниях отца с его приближенными в Главном зале, с замиранием сердца внимал каждому слову напуганного до смерти конюха. С тех пор мальчишка испытывал неугасаемый интерес к неизведанному месту, которое поглощало каждого, кто входил внутрь. Он мечтал о том, как зайдет туда сам, один, лишь острый меч будет ему опорой. И он одолеет того, кто долгие годы уничтожал его будущих подданных. А потом он вернется домой героем, и его имя навсегда увековечат в истории, как Великого освободителя.       Но с тех пор прошло много лет, и еще не один человек погиб в этом Лабиринте, и теперь Эстиэль не горел желанием собственноручно обрекать себя на верную смерть. Хотя надежда прославиться благодаря убийству нечто, забирающего жизни его людей, все еще теплилась в его сердце. Вайсу казалось, будто за многие годы его исследования Лабиринта, между ними установилась необъяснимая связь. Никого так не тянуло к этому месту, как молодого правителя. Каждый день его мысли возвращались к Лабиринту, заставляя прокручивать в голове снова и снова все, что он знал о нем, пытаться найти один ответ на множество вопросов. Каждый день он подолгу наблюдал из окна своих покоев за тысячами путей, один из которых мог оказаться тем самым, который приведет его на другой конец. Но Эстиэль трезво оценивал свои силы и понимал, что у него мало шансов когда-нибудь разгадать великую тайну неизведанного Лабиринта даже несмотря на то, что все считали его достаточно умным и смекалистым для его возраста. Так что мечта маленького мальчика так и оставалась мечтой.       Размышления юного короля прервал несмелый стук в дверь. Наверняка это должно быть что-то очень важное, раз его посмели побеспокоить в столь поздний час. Эстиэль аккуратно прикрыл окно, не запирая на замок ставни, так как надеялся еще вернуться сюда. - Если я посчитаю, что вы побеспокоили меня понапрасну,- начал было парень, отпирая тяжелую дверь. Но он тут же замолк, увидев в дверях запыхавшегося Зева,- Что случилось? - Ваше величество, снова бунт юродивых,- отчеканил рыцарь.       Эстиэль тяжело вздохнул, прикрывая рукой лицо и массируя уставшие глаза. - Давно их пора высечь и заключить в темнице. Сколько я не говорил Совету, все бесполезно,- блондин быстро схватил свою серую накидку и вышел за Зевом из своих покоев.       С каждый шагом, приближавшим их к главным воротам замка, все громче становился шум. Эстиэль начал различать громкий, безумный смех и какие-то нечеловеческие крики. Выйдя из замка, король заметил вдали огонь, ярко пылающий и буквально разрывающий ночную темноту. Языки пламени вились высоко вверх, охватывали целиком горевший дом. Доски не выдерживали напора яростной стихии и обвалились, пропадая где-то внизу. Вокруг дома бегали люди: простые горожане и рыцари.       Это был очередной поджог, устроенный изгнанниками, которые гордо называли себя юродивыми. Таких людей и отец Эстиэля, и сам юноша всегда отправляли жить в один общий дом, пытаясь огородить от них других горожан. Эти безумцы никогда не вызывали у них доверия. И нет, да нет, но раз в несколько лет случались бунты. Люди будто сходили сума, никто не мог объяснить, что с ними происходит. Они выбегали на улицы, начинались дикие пляски, сопровождающиеся громкими пениями, проповедованиями и попрошайничеством у тех, кто осмеливался выйти на улицы города в такое время. Горожане обычно запирались у себя дома, как только чувствовали неладное, но все-таки иногда попадались особенно любопытные, которые хотели посмотреть на юродивых и потешиться над ними. - Как вы могли не заметить, что опять начинается это?- Эстиэль брезгливо скривился, подходя к мужчине, который со стороны наблюдал за тем, как другие рыцари пытались успокоить бунтовщиков. Они хлестали мужчин кнутами, те падали на землю, переставая шевелиться. Женщины проявляли меньше сопротивления. Они покорно стояли на коленях, но с их уст все еще срывался смех. - Не было никаких явных признаков на то, Ваша светлость. Все началось внезапно всего полчаса назад. Мы прибыли, как только смогли,- ответил мужчина, подавая Эстиэлю длинный кожаный кнут. Юноша уверенно взял его в руки, потянул в стороны и, удовлетворенно хмыкнув, направился в сторону своих рыцарей и юродивых.       В серых глазах играли опасные огоньки. Уголки его губ были приподняты в почти незаметной, хитрой ухмылке. Вайс подходил не спеша, его походка напоминала мягкую поступь дикой кошки: изящная, но твердая, без единого лишнего движения. Он уверенно крутил в руках свой хлыст, пропуская его между пальцев, наматывая на ладонь и снова отпуская свободно волочиться за ним. Такая игра доставляла ему удовольствие, ему нравились прикосновения плотного, скользящего словно змея, кнута в руке.       Как только все заметили его, тут же наступила полная тишина, нарушаемая лишь треском огня, разгоравшегося у них за спинами. Эстиэль подошел к первому рыцарю, державшему женщину, которой на вид было лет сорок. Она безумным взглядом смотрела на короля и прерывисто дышала. Все знали, что ее ожидает прямо сейчас. Пусть Эстиэль и не был физически силен, но это не мешало ему с детства как-то незаметно начать увлекаться тем, чем обычно должны были заниматься палачи или стражники темниц – наказывать преступников и изменщиков.       Кнут внезапно взвился вверх и со свистом опустился на спину женщине, рассекая тонкую, запачканную гарью рубашку и оставляя на оголенной коже красную полосу. Женщина пронзительно вскрикнула, падая на колени. Мужчина отпустил ее и поспешил отойти как можно дальше, чтобы не попасться под горячую руку Эстиэля. А молодой король обождал немного, а затем снова ударил кнутом, на этот раз еще сильнее и ожесточеннее. Тонкая струйка крови потекла вниз по спине. Юродивая сотрясалась в рыданиях, громко взывая при каждом новом ударе конского хлыста. Одежда все сильнее пачкалась в темно-бордовых пятнах. А Эстиэль продолжал пытку. Он пропускал между ударами несколько секунд, словно давая прийти страдалице в себя, чтобы она снова могла прочувствовать боль, пронзающую ее насквозь, пропитывая каждую клеточку тела. Все молча наблюдали за этой картиной. Рыцари отводили взгляды, морщась, но не двигались и не пытались мешать своему королю. Юродивые замерли на месте, ошарашено смотря на свою подругу, не в состоянии произнести хоть слово. И никто из присутствующих не мог скрыть ужас от того, что они наблюдали. Но ни один мускул на лице Вайса не дрогнула. Его лицо не выражало никаких эмоций, только лишь во взгляде было что-то, от чего пробегал холодок по коже – наслаждение, смешанное с яростью. Он смотрел свысока на почти безжизненное тело женщины, которой больше не хватало сил на какие-либо действия, и она просто тихо всхлипывала и бездумно смотрела в одну точку. Казалось, что она даже перестала дышать. Эстиэль ударил последний раз, внимательно следя за юродивой. Но никакой реакции на это не последовало. Юноша удовлетворительно кивнул и, развернувшись на каблуках, невозмутимо пошел по направлению в замок. Позади снова все пришли в движения: рыцари поднимали с коленей провинившихся и заковывали их в кандалы. А женщина все так же продолжала неподвижно лежать на земле, понемногу истекая кровью, и никто не собирался помогать ей.       За Эстиэлем последовал Зев, но тот лишь жестом остановил его, не оборачиваясь. Он прекрасно знал, что тот не стал бы молчать. Но выслушивать сейчас проповедования рыцаря у него не было настроения. Ему следовало побыть наедине с самим собой, чтобы обдумать предложение царя Акиры. Все-таки с этим нельзя было долго тянуть. Каждая секунда была на счету. И чем быстрее он примет решение, тем лучше для всего королевства. - Эстиэль, я вижу, ты снова развлекаешься?       К блондину навстречу шел мужчина в черных одеяниях, лет пятидесяти. В его темных волосах уже была видна легкая проседь, лоб избороздили глубокие морщины, а под глазами залегли темные круги. Но, несмотря на зрелый возраст в нем сохранилась та харизма, придающая очарование юношам в самом расцвете сил. То, как он держался, его походка, выдавало в нем очень деловитого человека, еще не утратившего былую энергичность, которая всегда в избытке присутствует у молодых людей. - Не особо и хотелось это делать. Меня вызвали прямо тогда, когда я собирался ложиться спать,- капризным тоном ответил король, останавливаясь напротив мужчины. - На том свете отоспишься, дорогой племянник,- тот похлопал Эстиэля по плечу. - Даже там мне это не светит.       Эстиэль прошел дальше. Мужчина молча шагал рядом с королем и мечтательно осматривался вокруг. Юноша чувствовал, как с каждым шагом сон захватывает его в свои сети все сильнее, словно паук, окутывающий свою жертву в кокон. Еще немного, и ему будет даже сложно думать. Ноги становились ватными, и он чувствовал острую необходимость хотя бы присесть, чтобы не свалиться прямо посреди площади. - Адриан, мне нужен твой совет,- обратился Эстиэль к своему дяде, нарушая тишину.       Они зашли в Главный зал, молодой правитель устало уселся на свое место во главе большого стола из красного дерева, вокруг которого стояло еще семь стульев. Адриан сел рядом с ним, ожидая дальнейших слов от парня. - Ты, наверное, уже слышал новости из Пассуса,- начал блондин,- Так вот, Акира определенно что-то задумал. Я не могу просто довериться его словам и принять его предложение. Но я думаю о том, что это действительно могло бы быть выгодным ходом. Но мне нужно убедиться, что если я соглашаюсь на встречу с ним, то со стороны людей, которым я доверяю, должна быть поддержка.       Мужчина внимательно слушал своего племянника, а когда тот закончил, то лукаво улыбнулся и вынес вердикт. - Эстиэль, позволь мне напомнить тебе одну вещь, которую ты никогда не принимаешь во внимание. Вспомни, сколько раз ты советовался со мной, просил помощи. А в итоге что получалось? Ты делал все по-своему. Так не утруждай же себя в том, чтобы выслушивать мои долгие рассуждения, которые тебе ничем не помогут.       Юный король в возмущении посмотрел на Адриана. Он должен был признать, что его дядя был прав, но Эстиэль не выносил, когда люди начинали обсуждать его характер или его поступки. Пусть он действительно не собирается прислушиваться к мнению других, но это не значит, что его просьба не имеет место быть. В конце концов, он делал все так, как считал нужным, только потому, что находил свои решения более уместными в тех или иных ситуациях. Кто же виноват в том, что мысли других людей не сходятся с его мыслями. - Не надо мне указывать, что мне делать. Если я захотел услышать твои советы, значит так надо. Почему бы просто не сказать что-либо толковое, вместо того, чтобы учить меня?- огрызнулся юноша.       Эстиэль широко зевнул и закинул ноги на стол, заводя руки за голову и откидываясь на спинку трона. Он ощущал, как веки его тяжелеют, и держать глаза открытыми становится все труднее. - Хорошо, Ваше величество,- Адриан закатил глаза,- Я думаю, что тебе стоит принять его. В любом случае, если предложение тебя не устроит, то ты легко может отдать его на растерзание своим тюремщикам. Или даже сам потешиться с ним.       От последней фразы Эстиэля передернуло. Его дядя был один из немногих, кто знал о нездоровых увлечениях молодого правителя. Он и был даже тем, кто с детства поощрял его за проявление интереса к различному роду наказаниям. Мальчик вырос болезненным, физически слабым, а смешение крови в роду, пусть и далекое от него, но нарушало его душевное состояние. Никто из родственников не удивлялся этому, ведь многие в их семье отличались различными странностями. Но когда Вайс подрос и начал осознавать, что он творит, это начинало пугать его. В то время как все дети весело играли в садах, не зная забот, пятнадцатилетний принц пытался бороться с приступами неконтролируемой злобы, иногда посещающими его. При нем всегда был врач, который поддерживал его и без того слабое здоровье. Мальчик временами боялся сам себя, умолял вылечить его от этого недуга, помочь ему стать нормальным, но все, конечно же, было тщетно. Никто не мог его исправить. Так что со временем Эстиэлю пришлось смириться со своей темной сущностью, и резкие перепады настроения почти перестали мучить его. Постепенно, без помощи других, он научился брать контроль над собой. - Сколько раз я просил тебя, даже не заикаться об этом,- злость закипала в юноше,- Ты достаточно уже натворил, а теперь еще и радуешься. Иногда ты бываешь таким подонком, Адриан.       На это замечание мужчина лишь хмыкнул, пожав плечами. Он привык к тому, что его племянник позволял себе так обращаться со старшими. Он встал из-за стола и направился к выходу. - Доброй ночи, Эстиэль,- бросил он, закрывая за собой дверь.       Эстиэль даже не услышал эти слова. Он опять погрузился в свои мысли, как это часто бывало с ним. В такие моменты его было бесполезно пытаться отвлечь, юноша ничего не замечал. Он словно уходил в транс, подолгу смотрел в одну точку, изредка моргая, и не шевелился. Это еще раз указывало на его легкую невменяемость. Иногда Эстиэль становился слишком гиперактивным, без умолку болтая, носился по всему замку, раздавал указания, устраивал дотошные допросы своих подданных о разных вещах. Причем делал это с таким пугающим видом, что людям казалось, будто их правителя подменили или в него вселился нечестивый дух. Но чаще он был молчаливым, даже немного угрюмым. Кто-то принимал это за скрытность, кто-то за слишком сильную горделивость. Но никто так и не смог разобраться в истинных причинах странного поведения молодого, жестокого и дьявольски умного короля, которому пророчили великое будущее.       Юноша так и заснул в зале, развалившись на удобном троне. Решение уже давно созрело в его голове. Он нисколько не сомневался в нем, ибо чутье подсказывало, что надо выслушать противников. Да и соблазн был слишком велик, и он посчитал, что игра стоит свеч. Эстиэль готов был рисковать, ради того, чтобы удовлетворить свой интерес.