Перфекционист

Они с самого начала легко поладили, и чувство партнерства появилось с первых совместных сцен. То, как Дин работал над ролью, то, сколько он вкладывал в дело души и сил, восхищало ирландца. Их готовили к съемкам несколько месяцев, у О’Гормана на все это было чуть больше недели. Дин думал, его усилий никто не замечал, думал, что все кругом слепые, и никто не видит, чего ему стоит каждая отснятая сцена. Но Эйдан видел все. У его партнера, тогда еще всего лишь партнера по съемочной площадке, был бешеный график, в котором подъем значился вместе со всеми, а отдых начинался на несколько часов позже. Они все шли отдыхать после изнурительных тренировок и съемок, а Дин шел на дополнительные занятия по кхудзулу или по бою на мечах, или по гномьей походке. Они все уже давно спали, когда он, уставший до предела, приползал в свой трейлер, принимал душ, пил кофе и садился зубрить сценарий, или отрабатывать чертову гномью походку, которая не получалась, хоть ты тресни, или возвращался в спортзал и до ярких кругов перед глазами махал двумя мечами. Он думал, никто об этом ничего не знает. Но Эйдан знал. Просто однажды вечером у него ужасно болела голова, и он увидел плетущегося к своему трейлеру О’Гормана. Он хотел окликнуть, спросить, как дела, и попросить таблетку, но вдруг полоса света показала понурые плечи, выцветшие глаза, ввалившиеся бородатые щеки и слова застряли в горле. Дин зашел к себе, зажег свет и так и не погасил до рассвета. Откуда Эйдан знал? Просто он тоже не спал в ту ночь: голова так и не прошла. Утром на завтраке Дин, как обычно, бурчал и ненавидел весь мир. Коллеги подтрунивали и пытались расшевелить, как обычно, и только Тернер тихо сел рядом, поставил чашку крепкого черного чая и сказал: - Это лучше кофе. Попробуй. Дин удивленно посмотрел на него выцветшими еще недавно голубыми глазами в обрамлении черных кругов и попробовал, а потом через пару часов, подошел и поблагодарил: - Спасибо. Кофе, мой организм, похоже, перестал воспринимать. Вечером Эйдан специально допоздна сидел на ступеньках своего трейлера, ожидая возвращения соседа. Тот пришел около полуночи, весь взъерошенный и злой. - Ты чего колючий, как дикобраз? – спросил ирландец, потягиваясь и делая вид, что только вышел. - Ничего. Устал, - бросил партнер и захлопнул дверь трейлера, а через полчаса там раздались ритмичные тяжелые шаги: Дин отрабатывал гномью походку, за которую днем получил втык от Серкиса. Утром Тернер поймал Джеда: - Привет, можно тебя на пару слов? - Конечно, Эйд. - Ты не мог бы рассказать Дину, как научился гномьей походке? У тебя ведь быстрее всех это получилось. - Я ему уже показывал. Два раза. Он научится, ему просто нужно время. Мы ведь тоже не сразу научились. Если ты из-за вчерашнего замечания Серкиса переживаешь, то ему уже высказали по этому поводу, он осознал, что был не прав. - Кто? – изумился Тернер. - Лично его величество. Отвел в сторонку и доходчиво так объяснил, - многозначительно ухмыльнулся Джед. - Не переживай за О’Гормана, он справится. В том, что Дин справится, Эйдан не сомневался ни минуты. В том, что после этого он не сляжет от переутомления, уверенности не было. Занятия по кхудзулу начинались в два, сразу после верховой езды и обеда. Дин всегда забивался на них в самый дальний угол и старался сделаться как можно незаметнее, что ему, как казалось остальным, было совсем не свойственно, но суровая преподаватель вселяла в самоуверенного киви трепет и заставляла теряться и мямлить. Быть в отстающих О’Горман не любил, но как бы он ни старался, нужное произношение не получалось. Сегодня Эйдан не полез в любимое кресло у открытого окна, а сел рядом с партнером, за что был награжден ехидным: - Что, домашку не сделал? - Ага, - не менее ехидно кивнул он, хотя все заданные упражнения отработал. Несмотря на образ раздолбая, к работе Тернер относился серьезно. И если режиссер считает, что для роли нужно учить несуществующий язык, будем учить. Когда очередь блистать результатами дошла до О’Гормана, тот почти дремал сидя, ему не давали окончательно провалиться в сон только бесконечные шутки Эйдана и его громкий смех, заставляющий всякий раз вздрагивать. Блистать опять не получалось. Но сегодня хотя бы получилось произнести заданный текст более-менее прилично, потому что сидящий рядом ирландец шепотом проговаривал его, как суфлер. И это помогало. На вопросительный взгляд Дина он невинно хлопнул ресницами и пояснил: - Привычка. Извини, если отвлекал. - Нет, все нормально. Вечером Эйдан просидел на ступенях своего трейлера почти до часу ночи, а сосед все не появлялся. Матюкнувшись, он пошел его искать. Звон и грохот из спортзала были слышны на всю округу: мокрый как мышь О’Горман дрался, судя по ярости наносимых ударов, с целой ордой орков. - Так не пойдет, - сказал Эйдан, беря из сваленного в кучу оружия муляж своего меча. – Мы завтра, точнее уже сегодня, снимаем сцену, где деремся спина к спине. А ты мечами машешь на 360 градусов. Ты же меня так прикончишь заодно с орками. Давай-ка вместе, - и встал спиной к спине партнера, полностью игнорируя вытянувшееся от удивления лицо киви. – Раз, два, начали! - Тебе чего не спится? – сквозь прерывистые вздохи спросил Дин, рубя в капусту несуществующих врагов. - Смена часовых поясов. Никак не привыкну, - коротко пояснил Тернер, потом рявкнул. – Вниз! Дин присел, а ирландец пронзил над ним несуществующего врага. Они сделали этот трюк с поворотом несколько раз, пока оба не научились по дыханию, по едва заметным колебаниям воздуха между их спинами определять нужный момент. - Ну вот, думаю, на этом можно закончить, - удовлетворенно улыбнулся Эйдан, протягивая напарнику руку и помогая встать. - Согласен, - хриплым от усталости голосом выдавил тот, улыбнулся одними глазами – Спасибо за помощь, - и пошел к выходу, едва волоча ноги. На следующий день их сцену сняли с первого дубля, а вечером у О’Гормана наконец-то не было никаких дополнительных занятий, и коллеги тут же утащили его на посиделки. Он шутил и много рассказывал о своих проектах, с интересом слушал других, и Эйдан поражался, сколько жизни, сколько сил и энергии в этом невысоком поджаром парне, чьи глаза сияли сегодня кристально чистой голубизной, той самой, которую Эйдан видел до этого изматывающего марафона. Спать разбрелись еще до полуночи, но Тернер не ложился, пока в соседнем трейлере не погас свет. Сегодня это случилось очень быстро. Утром Дин не пришел на завтрак, на занятия по выездке он опаздывал уже на полчаса. Ричард бросил вопросительный взгляд: «Где старший?». Эйдан пожал плечами и нажал вызов на телефоне. Ему ответил автоответчик. После занятий по выездке у Тернера была стрельба из лука, а остальные сразу шли к костюмерам и на репетицию. О’Горман так и не объявился. - Не везет тебе со старшим племянником, Рич, - хохотнул Несбитт. – Похоже, и этот сбежал. Армитадж покачал головой. По его мнению, единственным человеком, который должен был играть роль Фили, являлся именно Дин О’Горман. Ричард знал, как сильно Дин хотел попасть в проект, видел, как тот работает на пределе возможностей, чтобы догнать остальных, чтобы доказать себе и всем вокруг, что это место его по праву. Неужели вымотал себя? Неужели не выдержал? Очень хотелось быстрее закончить с костюмом и узнать, куда пропал недавно обретенный родственник. Искать никого не понадобилось. О’Горман пришел сам, когда остальные уже почти закончили переодеваться. - О, какие люди! Где тебя носило? – подскочил к нему Адам. – Мы уже начали ставки делать, сбежал ты или проспал. - И на что ставили больше? – ехидная ухмылка и хитрый прищур спрятали гримасу боли от остальных, но не от Ричарда. - На здоровый сон, - хихикнула костюмер, кивая на кучку смятых долларов на ее столике. - Сбежать что ли? Ребята, поделитесь выигрышем, если сбегу? – спросил Дин у тех, кто ставил на его побег. Ставившие на это Несбитт, Грэм и Фримен как-то сразу стушевались и резко занялись своими делами, стараясь не смотреть на новозеландца, который переодевался, не делая резких движений. - Спина? – коротко и тихо спросил Ричард, вставая рядом с О’Горманом перед большим зеркалом. Тот едва заметно кивнул и также тихо, почти не разжимая губ, пояснил, натягивая силиконовые накладки: - С утра с кровати встать не мог, потом кое-как дополз до медпункта. - Напомни вечером дать тебе мазь. Она меня не раз спасала, - Армитадж повернулся к зеркалу боком, поправляя мех на тяжелой шубе, поймал в зеркале взгляд Дина и строго сказал. – И не отключай больше мобильник. Тот улыбнулся в ответ, искренне и светло: - Извини, я как-то не подумал… Тернер появился у костюмеров, когда остальные уже были на репетиции. Вошел стремительной походкой, раздраженно запихивая в карман рубашки мобильник, досадливо тряхнул головой и на мгновение замер, увидев у зеркала напарника в полном костюме, потом поджал губы, ядовито буркнул: - Выдрыхся, наконец, - и ушел переодеваться, больше не сказав ни слова. После ужина к Дину подошел Грэм и протянул тюбик с мазью: - Вот, возьми, такая же, как у Ричарда. Хорошая штука. - Спасибо, - поблагодарил О’Горман, который уже не верил, что на свете вообще существует что-то, что может ему помочь. Спина болела нещадно, анестетики перестали помогать через час после начала съемок, и почти весь день он работал, не разжимая зубов и шипя на проклятую спину, которая так подвела его. - Кстати, ты сегодня молодцом, - бросил, уходя МакТавиш. Наблюдавший всю эту сцену из-за своего столика Тернер усмехнулся, глядя, как загорелись глаза напарника от этой похвалы. Прошла неделя и всем казалось, что так всегда и было, что именно этот ехидный киви и был всегда старшим из принцев. В том, что это была его роль, никто не сомневался. Тернер смотрел на него с не меньшим уважением и даже с большим обожанием, чем на Армитаджа. Они вообще стали неразлучны: шебутной ирландец и весь светящийся изнутри такой уверенный в себе новозеландец. Дин шутил, искрил идеями и умудрялся заткнуть своими шуточками за пояс таких титанов, как Несбитт и Фримен. Но Эйдан видел, чувствовал тревогу и сомнение в глазах напарника. Черные круги под глазами не стали меньше, ночные занятия практически не прекращались, О’Горман по-прежнему был не доволен собой, тем, что так и не освоил до сих пор кхудзул, как остальные, тем, что из-за него часто переснимали дубли, тем, что тренер едва не рычал, когда Дин забывал про меч в левой руке. Но для всех он был веселым и спокойным, и только ночью, когда, как он думал, все ложились спать, он давал волю эмоциям. - Поговори с ним, - попросил Эйдан дядю, больше не в силах смотреть на эти мучения. – Он себя загонит. Так нельзя. - Почему сам не поговоришь? - Ну, из твоих уст это будет звучать как-то солиднее. А я что? Я раздолбай. Мне такие разговоры по статусу не положены, - пожал плечами ирландец, озорно сверкнув карими глазами, а потом уже серьезно добавил. – Мне кажется, он в доску уверен, что все кругом слепые, и никто ничего не видит и что всем, кроме нас с тобой, плевать. - Дурак, - констатировал Армитадж, глядя на старшего племянника, о чем-то спорившего с Серкисом, как на непослушного ребенка. – Поговорю, конечно. Вечером. Дин вернулся с дополнительной тренировки по гномьей походке ближе к полуночи, как всегда после этих занятий, злой, как сто чертей, вошел к себе, громко хлопнув дверью трейлера. Минут через пятнадцать к нему постучал Армитадж. - Ричард? – удивился позднему гостю О’Горман. - Не помешал? – спросил британец. - Нет, проходи. Случилось чего? - Голова трещит, а в медпункт тащится лень. У тебя не будет таблетки? – пояснил он, проходя внутрь и обращая внимание на полную чашку кофе и открытый сценарий на столике перед диваном. - Да, сейчас. Кажется, что-то было… - Дин полез в чемодан, и долго возился с замками, потому что руки тряслись. - Ты в порядке? – спросил Ричард, усаживаясь на диван и беря в руки сценарий. - Да, да все отлично, - заверил его, не поворачивая головы, О’Горман. - А почему руки трясутся? – строго спросил он, возвращая сценарий на место. - Тебе показалось, - Дин неудачно потянул за что-то и все содержимое чемодана вывались на пол. – Блядь! – зло прошипел он, потом оглянулся на гостя. – Извини. Похоже, тебе все-таки придется идти в медпункт. - Ага, обязательно, - он опустился рядом и стал помогать новозеландцу складывать вещи. – Только вместе с тобой. - А мне-то зачем? Спина у меня уже не болит. - У тебя голова болит. Причем давно и безнадежно. Или ты думаешь, никто не в курсе твоих сверхурочных занятий, которые ты сам себе назначил? Дин изумленно повернулся к нему, выронив из рук какую-то вещь. Выражение его лица говорило само за себя. - Да ладно? - Вот скажи мне, ты действительно считаешь, что мы не видим, как на наших глазах молодой здоровый мужик медленно, но верно превращается в тень отца Гамлета? Ты скоро сможешь с успехом сыграть бедного Йорика, потому что скелет – все, что от тебя останется. - Но, Рич, как без этого? У меня же ни черта не получается… Я же вижу… - Кто тебе это сказал? - Никто. Я просто вижу. - Что ты видишь, бестолочь? – Армитадж притянул к себе растерянного О’Гормана и потрепал по золотистой макушке. – Эх, молодежь! Мы учились этому несколько месяцев, понимаешь? А ты тут вторую неделю и пытаешься быть с нами наравне. Нет, это, конечно, похвальное стремление, но не когда оно перерастает в нездоровый фанатизм и начинает угрожать твоему здоровью. Ты сегодня задремал прямо в седле и чуть не упал с лошади. Хорошо, Тернер заметил и пнул тебя. А если бы упал? А если травма? У тебя совесть есть? - Нету, - вывернулся из крепкого захвата Дин, смущенно засовывая чемодан обратно под кровать. - Короче, либо ты прекращаешь эти ночные бдения, либо я подговорю ребят, и мы просто будем насильно кормить тебя снотворным на ужин. - Главное, чтоб не слабительным, - фыркнул киви. - Кстати, это мысль! В дверь постучали. - Не знал, что у меня сегодня день открытых дверей, - скосил хитрый взгляд на Ричарда Дин и пошел открывать. На пороге стоял Тернер. - Привет! Не помешаю? – спросил он для проформы, нагло прошел внутрь и плюхнулся на диван. - А если скажу, что помешаешь? – криво усмехнулся Дин, закрывая дверь и скрестив руки на груди. - Соврешь, - обезоруживающе улыбнулся Эйдан. – У меня предложение. - Руки и сердца? - Нет, мяса и вина. Послезавтра выходной, поехали на барбекю. Я уже узнавал, даже ПиДжей не против, обещал дать автобус. - Ну, поехали. А я-то тут при чем? – не понял О’Горман. - Во-первых, ты местный, тебе и выбирать, куда ехать. Во-вторых, выходной нам дан, чтобы один загнавший себя до состояния зомби киви пришел в себя. Я достаточно прозрачно намекаю? - И кто меня сдал Питеру? – сдержать улыбку не получалось, как Дин ни старался. - Мартин, - не стал скрывать ирландец. – Он сегодня спросил у меня, спишь ли ты вообще. Я честно сказал, что не знаю, так как спим мы в разных трейлерах. Он кивнул, что-то прикинул в уме и пошел к Джексону. Я сам видел. А потом вернулся и всем объявил про выходной и барбекю. Деньги за вас обоих я уже сдал. Так мы едем? - Конечно, едем, - наконец подал голос загадочно улыбающийся Армитадж. Ну не объяснять же, что это он подкинул Мартину идею про барбекю. – Только при одном условии. Дин, чувствуя подвох, напрягся. Ричард сел рядом с Эйданом и в упор посмотрел на стоящего перед ними О’Гормана: - Больше никаких сверхурочных занятий в одиночку. Если ты считаешь, что у тебя что-то не получается, мы решаем это вместе. Втроем. Идет? У киви отпала челюсть. - Что? – невинно захлопал глазами Тернер. - Ничего, - усмехнулся Дин и нагло втиснулся между ними на диван третьим. – Идет. Кстати, я на барбекю фотоаппарат возьму, - теперь уже он невинно захлопал глазами. Ричард и Эйдан переглянулись поверх золотистой макушки и застонали.