Нет прощения

Северус Снейп

Кто прощает преступление, становится его сообщником. Вольтер

Небо на востоке начинает чуть заметно бледнеть, растворяя в своем свете блики звезд, когда в утренней тишине слышится скрип снега под чьими-то ногами и тихое недовольное бормотание. Человек явно спешит, потому что звук шагов почти сливается в сплошной хрустящий аккомпанемент его словам, не давая возможности их разобрать. Мы переглядываемся с Кингсли и, не сговариваясь, тщательнее прячемся под прикрытием каменных колонн школьных ворот, а затем дружно применяем каждый к себе чары невидимости. Выглядываю из-за своего укрытия и с удовлетворением узнаю рваную походку Теодора Нотта. Дождались! Пропускаем гуляку-студента на территорию школы под антиаппарационный купол и лишь затем практически синхронно отправляем ему в спину два Ступефая. Уж лучше мы потом будем просить у него прощения, если ошиблись, чем дать ему сбежать. Оба заклинания попадают в цель. Видно, что Нотт слишком беспечен и вовсе не ожидает нападения. Отменив на ходу собственную невидимость, мы кидаемся к повалившемуся в снег Нотту. Я рывком переворачиваю Тео на спину, отбираю у него волшебную палочку и перед тем, как влить ему в горло Веритасерум, успеваю заметить в его глазах, кроме банального испуга, панику и досаду. Что ж, видимо, совесть его не так уж и чиста. Кингсли не теряет времени и, окружив нас чарами отвлечения внимания, наколдовывает качественные путы, чтобы Нотт не смог сбежать во время принудительной беседы, которую мы собираемся устроить ему прямо здесь - на заснеженной дороге в Хогсмид. Выждав минутку, чтобы зелье подействовало, я задаю главный вопрос: - Где Поттер? - В норе, - не задумываясь, отвечает Нотт. Его ответ сбивает меня с толку - неужели Поттер находится в «Норе» Уизли? Почему тогда Рональд не сообщил об этом Минерве? Кингсли соображает быстрее: - Где нора? - В сарае, - я встряхиваю Нотта, как безвольную марионетку, потому что меня раздражают его краткие ответы. Видимо, в свое время отец его хорошо обучал - под Веритасерумом нельзя соврать, но можно не рассказывать подробности, это ведь не зелье болтливости. Поэтому лучшая тактика - это тянуть время, давая максимально краткие ответы, а там, глядишь, и время действия зелья закончится. Следующую дозу зелья правды можно споить допрашиваемому не раньше, чем через сутки, иначе оно просто не подействует. Я приставляю к горлу зарвавшегося подонка волшебную палочку и задаю очередной вопрос: - Где сарай? - На заднем дворе, - губы Нотта на миг складываются в издевательскую усмешку, что подтверждает мою мысль - Нотт знает, что делает. Засранец! Он забыл, с кем связался? Специально произношу вслух, отказавшись от невербальной формулы, заклинание иссушивания. Если не применить контрзаклинание в ближайшие минут десять - кровь в венах человека начинает весьма быстро густеть вплоть до полного высыхания. Но обычно до этого никто не доживает, умирая гораздо раньше, предварительно помучившись от невыносимой боли, преимущественно в области сердца. Глаза Нотта распахиваются от ужаса. Кингсли молча стоит рядом, не одобряя, но и не осуждая моих действий. - Где? - на этот раз я не утруждаю себя и не уточняю, что меня интересует. - Бывший коттедж Урхарта на Западной улице, - в глазах Нотта плещется ужас, он отвечает торопливо, захлебываясь словами. Мне его уточнение ни о чем не говорит. Фамилия вроде и знакомая, но я не могу вспомнить, где ее слышал. Но я знаю, где в Хогсмиде находится Западная улица - это довольно близко. - Что за нора в сарае? - информации все равно мало, чтобы понять, что нас с Кингсли ожидает впереди. - Подземный бункер. Тайный схрон Пожирателей. Физически ощущаю на себе внимательный взгляд Кингсли. Поднимаю голову, гляжу ему в глаза и качаю головой - я впервые слышу об этой явке. Поднимаюсь на ноги и тащу вверх за собой Нотта. - Ты нас отведешь туда. А по дороге будешь отвечать на наши вопросы, - ставлю условие Нотту, тем временем освобождая его ноги от наколдованных Кингсли веревок, оставляя руки по-прежнему крепко примотанными к туловищу. Подталкиваю его в направлении Хогсмида и задаю очередной вопрос: - Поттер жив? Кингсли кивает мне, соглашаясь с моим решением не терять времени и продвигаться в нужном направлении. Он идет на полшага сзади нас, не забывая о чарах отвлечения внимания и держа Нотта под прицелом волшебной палочки, тогда как я держу в руке еще и конец веревки, которой тот связан. - Не знаю. Ответ Нотта бьет меня наотмашь, сердце замирает, и я захлебываюсь следующим вопросом, который вместо меня задает Кингсли: - Почему не знаешь? Что с ним? - Он, кажется, был без сознания, когда я уходил. Я все скажу, только отмените заклинание, - голос Нотта дрожит и срывается, выдавая его панику. Видимо, у него начались боли - пока еще слабенькие, но через несколько минут они усилятся до нестерпимых, и тогда мы все равно ничего не добьемся от Нотта, кроме криков. Поэтому я произношу контрзаклинание, предупреждая: - Не забывай, что я могу повторить проклятье в любой момент. Почему Поттер был без сознания? - Я его… - заметно, как Нотт панически пытается подобрать слово попроще, но у него ничего не выходит под действием зелья правды, и он заканчивает свой ответ: - пытал. Стараюсь держать себя в руках, понимая, что пока мы не доберемся до Гарри, я ничем не могу ему помочь. Поэтому стремлюсь как можно больше узнать о том, что с ним случилось, чтобы быть в курсе, к чему следует приготовиться. - За что ты его пытал? - совсем не ласковый толчок в спину заставляет Нотта ускорить шаг. Я хочу побыстрее увидеть Гарри и убедиться, что он жив. - Он виноват в смерти моего отца, поэтому я ему мстил, - слова прозвучали очень уверенно, словно он гордился собой. - Что ты использовал для пыток? - Круцио, режущее, магический кнут, приаповы чары… - перечисляет Нотт, а я понимаю, что он не врал Малфою, но все же уточняю, перебивая его: - Ты его насиловал? - Да, - такое короткое слово, а сколько боли оно может причинить. Все внутри меня кричит благим матом, что нужно мчаться быстрее ветра на помощь Гарри, но вместе с тем я понимаю, что необдуманный поступок может стоить нам жизни, и главное - мы не сможем тогда спасти Гарри. А для меня нет ничего важнее него! Теперь-то уж я это знаю наверняка. Изнасилование вкупе со всеми названными Ноттом пытками может сломить любого человека. Я видел, во что превращались стойкие воины, попадая в руки Пожирателям-садистам. Силой воли усмиряю свою ненависть к Нотту, клятвенно обещая себе, что он расплатится за каждую каплю крови моего Гарри, за каждый его крик, за каждую минуту боли. - Как Поттер попал к тебе в руки? - Кингсли снова подключается к допросу, давая мне возможность удержаться и не удушить Нотта голыми руками раньше времени. - Я встретил его ночью на школьном дворе, обездвижил и отлевитировал в нору, - послушно рассказывает Нотт, сворачивая с центральной улицы вправо. - Дальше, - подгоняет его Кингсли, понимая, что действие Веритасерума скоро закончится, и тогда правдивость ответов будет под большим сомнением. - Мы его приковали в тупике норы. Вот! Вот о чем исключительно важном мы так еще и не удосужились спросить! Я спешу исправить нашу оплошность: - Кто тебе помогал? - Эйв, - Нотт передергивает плечами, наконец-то понимая, как он вляпался. Если от нас еще можно ожидать хоть какого-то снисхождения, хотя я на его месте не обольщался бы, то Эйвери ему не простит предательства - никогда и ни при каких обстоятельствах. - Кто еще прячется в норе, кроме Эйвери? - я очень надеюсь, что нам с Кингсли сейчас не придется устраивать полномасштабный бой, пробиваясь к Гарри. Не один только Эйвери находится в бегах от правосудия после окончания войны. - Никого. Он никому не доверяет. - А тебе доверяет, значит? - не удерживаюсь от сарказма. - Доверяет, я уже давно его любовник, - Нотт останавливается возле покосившихся ворот и кивком указывает на заброшенный с виду коттедж. - Сигнальные чары? - смотрю на Нотта - он в ответ только отрицательно качает головой. Однако Кингсли не доверяет его словам, разумно считая, что мальчишка может чего-то и не знать, поэтому зондирует пространство перед нами хитрыми аврорскими распознающими чарами. Все же его немалый опыт бывшего первоклассного аврора нам очень кстати. - Ничего, - сухо подтверждает он отсутствие поблизости магических преград и ловушек.

***

Я оглядываю все вокруг - если Нотт не врет, то стоило бы похвалить его предосторожность, потому что двор засыпан ровным слоем снега - никаких следов, которые бы навели на мысль, что здесь кто-то живет. Киваю Кингсли, и тот активирует свой маячок. Буквально через минуту возле нас раздается дюжина тихих, как шепот, хлопков - это прибыл его старый отряд вышколенных и не раз проверенных в деле авроров, с которыми Кингсли, по-видимому, даже став министром, не теряет связи. Получив краткие инструкции, они рассредотачиваются, занимая свои позиции. И все это практически в полной тишине. Мы и дальше идем только втроем - я, Кингсли и Нотт, но в любой момент к нам могут присоединиться только что прибывшие авроры. Пока мы обходим здание, добираясь до сарая, о котором Нотт упоминал ранее, задаю еще один вопрос, хотя и не уверен, что получу правдивый ответ - сыворотка правды уже не действует на нашего пленного. - Эйвери тоже пытал Поттера? - я должен знать, за что предстоит отвечать передо мной бывшему соратнику по темной стороне. - Нет, почти не пытал. Он больше лечил его, чтобы… - Нотт замолкает, но я и так понимаю, зачем лечат тех, кого пытают - чтобы продлить их мучения. Мы остановились под дырявым навесом у входа в ветхий сарай. Возле двери, правда, снега почти нет, словно его недавно расчистили, хотя и наметенных сугробов рядом я не наблюдаю. Если Нотт нас обманул, то ему это будет дорого стоить. - Как попасть внутрь? Какая защита? Ловушки? - я смотрю на упрямо поджавшего губы Нотта. - Как знаешь, - мне некогда его уговаривать, и в моего бывшего студента, в том, что бывшего, я уверен на все сто, летит очередное заклинание, легко сорвавшееся с моей палочки. На этот раз я не озвучиваю его - магическая удавка на горле и без этого сразу же заставляет Нотта прочувствовать всю прелесть удушья. - Отвечай! - я слегка ослабляю давление магии, чтобы он мог говорить. - Когда я стучу в дверь, моя магия опознается, и Эйв открывает мне. Здесь использованы какие-то специальные чары - дверь можно открыть только изнутри. Эйв никогда не выходит на улицу, я ему приношу продукты и все, что он попросит. Никому другому он не откроет. Дальше есть еще одна дверь, которую открывает только Эйв, - Нотт хрипит, но рассказывает. - Эйвери открывает вход кровью? - я догадываюсь уже, что дверь в тайное убежище заперта кровной магией. - Да. Мы с Кингсли переглядываемся, и он снова молчаливо отдает мне право принимать решение. Я знаю, что за этой дверью найду Гарри. Настойчиво гоню от себя сомнения и надеюсь отыскать его живым, несмотря на слова Нотта. Для этого мне необходимо сделать правильный выбор, не ошибиться, ведь у Эйвери в заложниках сейчас находится Гарри. Мой Гарри! Вспоминаю проклятье позаковыристее, на ум приходит любимое развлечение Темного Лорда, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не передернуться от брезгливого отвращения. Но все же останавливаюсь именно на нем из-за очень ценного условия - снять с Нотта его смогу исключительно только я. Если мне суждено погибнуть в ближайшее время, то и этот изверг, издевавшийся над Гарри, тоже пойдет следом за мной за Грань. Никто не сможет его спасти. К тому же Нотт хорошо знает действие этого заклинания, убивающего свою жертву в течение суток. Жутко мучая при этом, но не давая умереть раньше времени. - Ты помнишь одно из последних изобретений Темного Лорда? - я говорю почти шепотом, многозначительно глядя прямо в глаза Нотту. - Сначала легкий жар, затем все усиливающийся, до непереносимого, зуд, потом его сменяют судороги… кровавые слезы… удушье… - вижу, что он понял, о чем я говорю, как раз в тот миг, когда проклятье бьет его в грудь. - А в самом конце ты будешь пытаться усмирить собственные кишки, но они все равно будут ворочаться в тебе, словно живые змеи, причиняя невыносимую боль, разрывающую тебя изнутри, - сказать, что Нотта охватил ужас - это значит, ничего не сказать. Его трясет так, что он даже не замечает, как магическая удавка затягивается на его горле. - Теперь ты успокоишься и постучишь в дверь, помня, что остановить проклятье, уже начавшее действовать, могу только я. Если Эйвери хоть что-то заподозрит, и мы не сможем проникнуть внутрь - ты умрешь. Тебе не выжить и в том случае, если я погибну… - Я знаю, - слова Нотта слышны лишь чуть громче дыхания, которое он панически пытается выровнять. Он бывал на встречах у Темного Лорда и видел воочию, что делает с человеком заклинание, которым я его угостил. Мало кто решился бы использовать его, но я не щепетилен, когда речь идет о жизни Гарри. У Кингсли только желваки ходуном ходят. Да, он не одобряет моих методов, но и не пытается мешать. Он знает, что я не добрый и покладистый, что мои методы могут быть жесткими до жестокости, но вместе с тем он единственный из фениксовцев, кроме Альбуса, кто никогда во мне не сомневался. Поэтому и позволяет организовывать спасение Гарри так, как я считаю нужным. По моему кивку он освобождает от веревок Нотта, которого теперь держит лишь мой магический поводок и осознание того, что без меня ему не выжить. - Стучи! - командую я. - И без фокусов, если не хочешь сдохнуть. Мы с Кингсли становимся по обе стороны двери, снова скрываясь под чарами невидимости. Я чувствую, как холод разливается внутри меня - так всегда бывает, когда я предельно собран и готов ринуться в схватку. Многолетняя привычка концентрировать внимание на ситуации, запирая эмоции глубоко внутри себя, не раз спасала мне жизнь. Нотт, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, наконец-то кое-как берет себя в руки, собирается с силами и стучит в дверь. Ожидать приходится минут пять, не меньше. Дверь распахивается, и изнутри раздается такой знакомый мне голос: - Тео, кого ты на этот раз притащил? - судя по тону, это какая-то шутка, известная лишь Нотту и Эйвери. Знал бы он, как прав в своем предположении. - Снейпа, - бурчит Нотт, входя в дверь. Мое сердце пропускает удар до того, как я понимаю, что его слова приняты за продолжение шуточной пикировки. Он нервничает, но со стороны можно подумать, что у него просто нет особого желания шутить. - Ты зря вернулся, я еще не ремонтировал твою игрушку, - громкий зевок говорит о том, что Эйвери, скорее всего, подняли с постели. - Я не из-за Поттера вернулся, - проходя вглубь комнаты, отмахивается от предположения Нотт. Когда следом за ним в дверь проскальзываю и я, то слышу настороженный голос Эйвери: - Что случилось? - видимо, он рассмотрел своего любовника и заметил его страх. Ждать дольше нет смысла, потому что волшебная палочка в руках Эйвери уже нацелена в сторону двери. Мой невербальный Конфундус на несколько секунд заставляет его отвлечься от своих подозрений. Этого хватает, чтобы и Кингсли вошел в комнату. Я это понимаю по тому, что он слегка касается моего плеча. Дверь за ним закрывается, словно захлопнутая то ли ветерком, то ли сквозняком. Мы с Кингсли по-прежнему под чарами невидимости, однако у этого колдовства есть недостаток - мы осязаемы, а в комнате, куда мы попали, не так уж много места. Эйвери подозрительно оглядывается по сторонам. Он уже не задает вопросов Нотту, оттолкнув мальчишку вглубь комнатки. Не зря Эйвери удалось уйти от преследования авроров - его чутье и инстинкты всегда были на высоком уровне. Я понимаю, что вряд ли нам удастся и дальше оставаться необнаруженными, поэтому использую старый добрый Ступефай. Эйвери в последний миг чувствует движение магии и пытается развернуться в мою сторону, но не успевает и неловко заваливается на бок, сраженный моим заклятьем. Маскировка нам уже ни к чему. Кингсли тяжко вздыхает, переворачивая Эйвери на спину, отбирает у него волшебную палочку и привычно связывает ему руки наколдованными веревками, не забывая о Силенцио - еще ругани нам не хватало. - С этим понятно. И что дальше? - это уже вопрос ко мне. - Где вход? - я, переступая через ноги Эйвери, взглядом мечущего молнии, подхожу к Нотту. - Сними с меня проклятье! - этот щенок еще и торгуется со мной. Хотя, возможно, он это говорит для Эйвери, таким способом выпрашивая у него прощение за предательство. - Не заслужил пока. Где? - моя палочка делает еле уловимое движение, натягивая магический поводок на шее Нотта, и он, задыхаясь от впившейся в горло удавки, сдается, указывая на пол в углу комнаты. Я присматриваюсь и хищно ухмыляюсь - нам определенно везет - Эйвери не запер проход, тот просто прикрыт иллюзией, видимо, предусмотренной чарами. - Кингсли, зови, - мне нет необходимости объяснять, что я имею в виду ребят из его отряда. Как уж Кингсли это делает - не знаю, но уже через секунду дверь на улицу отворяется, и в нее входят два аврора. Они споро упаковывают Эйвери по полной программе и остаются его охранять, а я, подталкивая впереди себя Нотта, начинаю спускаться по ступеням вниз. Кингсли не отстает от нас. Мне хочется оттолкнуть малолетнего придурка в сторону и бегом помчаться вперед, разыскивая Гарри, но я понимаю, что этого делать ни в коем случае нельзя. Мы в логове Эйвери, а он тот еще параноик. За годы знакомства я неплохо узнал его. Так что, если я хочу помочь Гарри, то мне следует добраться до него, оставаясь живым и, желательно, хотя бы относительно здоровым. Надеяться же на свой опыт и удачу, отыскивая и вскрывая ловушки самостоятельно, можно застрять здесь до лета. Это тоже категорически неприемлемо.

***

Довольно длинная пологая лестница с двойным поворотом заканчивается еще одной дверью, которую Нотт открывает без проблем, просто толкнув ее рукой, будто и не прибегая к каким-либо ухищрениям. Скорее всего - опознающие чары, заключаю я по тому, как тщательно Нотт, растопырив пальцы, прижимал ладонь к дверному полотну. Мы оказываемся в пустой квадратной комнате. Не большой и не маленькой, с двумя магическими факелами на стенах. Из нее ведут еще две двери, кроме той, в которую мы вошли, одна из которых распахнута настежь, и в нее видно часть кровати с ворохом одеял на ней. Видимо, там Эйвери и живет. Кингсли тратит буквально несколько секунд, чтобы осмотреть ту комнату и дать мне знак, что Гарри там нет. Толкаю Нотта ко второй двери и командую: - Веди! - Мне нужна палочка, - Нотт смотрит на меня исподлобья, как-то почти расстроенно сверкая глазами. Неужели думал, что я сам полезу в их крысиную нору? Скорее всего, ничего смертельного на входе нет - он не стал бы рисковать моей жизнью, ведь понимает, что и ему тогда не выжить, но его мелочная душонка требует хоть небольшой сатисфакции. - Обойдешься. Какие чары на двери? - демонстративно верчу в руках волшебную палочку, напоминая, что у меня есть способ сделать его сговорчивее. - Сигнальные и ослепления, - цедит сквозь зубы Нотт. Во всем его облике явственно начинает проступать обреченность, словно он только сейчас понял, что его ждет Азкабан, если повезет, то в соседней камере с его разлюбезным Эйвом. Пока я снимаю с двери защиту, о которой сказал Нотт, Кингсли диагностирует ее, чтобы убедиться, что ни нам, ни Нотту ничего не угрожает. Мальчишка нам нужен невредимым. Хотя бы пока мы не достигнем своей цели - не найдем Гарри. За дверью нас ждет совсем другой антураж - там нет облицованных тесанными каменными плитами стен, как здесь, нет освещения, земляные стены и потолок кое-где покрыты изморозью, на полу подобие дощатого настила. Нотт снимает факел со стены и ступает в тоннель, мы следуем за ним. Ярдов через десять подземный коридор делает поворот вправо, однако Нотт не спешит идти дальше, он бросает на меня взгляд через плечо, тяжко и недовольно вздыхает, но не ждет понуканий на этот раз, а молча тянется факелом к стене. Только тут я замечаю, что в этом месте стена не земляная, а каменная, и на ней нарисованы руны. От соприкосновения с магическим огнем руны пронзительно вспыхивают ярко-голубым цветом, а в тоннеле словно чувствуется легкий сквозняк - это прокатывается волна магии. Нотт несколько секунд нерешительно топчется на месте и сопит, опустив взгляд вниз, словно рассматривает что-то у себя под ногами. Я ожидаю его дальнейших действий, считая, что он готовится обезвредить очередное препятствие, но ошибаюсь. Нотт решительно вскидывает голову и снова требует: - Сними с меня проклятье! На этот раз в его срывающемся голосе звучит отчаяние, солидно сдобренное безнадежностью. Нотт знает, что именно мы скоро увидим, и безмерно боится нашей реакции. А я понимаю, что за поворотом туннеля я увижу Гарри, что нас разделяет, скорее всего, не больше одного магического заслона, а возможно, преград и вовсе больше нет. Однако рисковать и мчаться сломя голову, когда до цели осталось совсем немного, я не намерен. Кингсли тоже все это понимает и решительно становится между мной и Ноттом, твердой рукой отправляя меня к себе за спину. Он не пытается защитить Нотта от меня. Нет. Он знает, что я не трону эту мразь, пока не доберусь до Гарри. Но также он видит и то, что Нотт уже на грани, а значит, от него можно ожидать всего, даже попытки продать свою жизнь подороже, забрав с собой на тот свет и нас с Кингсли. У меня больше опыта по оказанию помощи при физических и магических повреждениях, поэтому меня нужно обезопасить как можно лучше. Тогда появится шанс выжить и самому Кингсли, если что-то все же пойдет не так гладко, как до сих пор. То, что мы с ним почти одинаково рассуждаем в чрезвычайной ситуации, и делает нас с Кингсли идеальной командой, когда не нужно объяснять свои поступки, когда действия одного не остаются непонятными для другого. Я делаю несколько шагов назад и становлюсь так, чтобы оба: и Нотт, и Кингсли, были одинаково легкодоступны для моего колдовства, и чуть киваю, так и оставляя просьбу Нотта без ответа. - Веди дальше, - тон Кингсли холодный, как лед, и весьма убедительный своим обещанием расплаты за непослушание. Нотт-младший, как был дешевым жалким трусом с манией персональной значимости, так им и остался - не ровня собственному погибшему отцу. Он, уже заметно трясясь, делает несколько шагов вперед, давая Кингсли возможность выйти за угол тоннеля и рассмотреть дальнейший путь. По тому, как Кингсли замирает на месте с расширившимися от ужаса глазами, я догадываюсь, что он увидел. Гарри… Боль все же сжимает мое сердце своей безжалостной рукой, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не кинуться вперед. Я видел, как выглядят жертвы пыток Пожирателей. Для Кингсли открывшаяся картина, видимо, оказывается невыносимой своим неприкрытым уродством человеческой злобы, и он отводит взгляд в сторону, судорожно сглатывая и повторяя: - Веди! Нотт, с лица которого уже давно сошли все краски, почесываясь, как чесоточный, от первых проявлений моего проклятья, обреченно идет вперед, при этом сообщая безжизненным голосом: - Дальше путь свободен, - он уже понимает, что его жизнь зависит от того, насколько мы готовы пренебречь законом и способны ли устроить самосуд. Зная меня, Нотт, явно, не очень высоко оценивает свои шансы выжить. Я это вижу по его полностью потухшему взгляду, и до этого не очень блиставшему большой надеждой, украдкой брошенному в мою сторону. Кингсли все же сначала пользуется своими хитрыми универсальными распознающими чарами и только после этого, предварительно кивнув мне, давая понять, что, похоже, Нотт говорит правду, движется следом за ним. Я не отстаю и через несколько шагов тоже вижу своего Гарри.

***

Теперь я знаю наверняка, что значит умереть, оставаясь лишь живой оболочкой. Боль раздирает меня изнутри, полосует своими когтями мое сердце и обжигает адским огнем душу. Горло перехватывает спазм, чуть не доводя до удушья, и я благодарю Мерлина за то, что виртуозно владею невербальной магией. Со мной такого не было даже во время последнего боя с Темным Лордом, когда я услышал, что Гарри погиб. За последние полгода я сросся с этим юношей настолько, что уже не смогу существовать без него. Жаль, что понимание этого приходит ко мне в такой трагической обстановке. В голову приходит жуткое сравнение - Гарри похож на груду товара в мясной лавке, ожидающего своей очереди на разделку - кровь, кровь и еще раз кровь. Он полностью обнажен, все его тело покрыто ранами - резанными, рваными, от ожогов и безжалостных ударов. Он прикован к скале - судя по количеству цепей, тянущихся к нему, за руки и ноги. Но определить наверняка сложно, потому что он лежит, скорчившись, почти что ничком, видна лишь часть щеки, разодранное ухо и неестественно вывернутая рука, а ноги поджаты под живот. Волосы на голове местами почти до корня сожжены. Мне кажется, что я чувствую всю ту неимоверную боль, что ему пришлось перенести, потому что почти все отметины на его теле мне очень хорошо знакомы своим видом. Большинство таких же мне приходилось залечивать на собственной шкуре после рейдов или неуемной извращенной любви Лорда к внушению соратникам своих принципов, мучая их. Пока мое тело рвет болью, а сознание затапливает отчаяние от невозможности вернуть время вспять и оградить Гарри от того, что ему пришлось пережить, рука с твердо зажатой в ней волшебной палочкой, ни разу не дрогнув, вырисовывает в воздухе петли и завитки диагностических заклинаний. Жив! Без сознания, но жив! С трудом выталкивая из себя воздух, шепчу через плотно сомкнутые зубы Кингсли, который тоже, я знаю, с замиранием сердца ждет моего вердикта: - Жив. Шелест облегченного вздоха за спиной подтверждает мою догадку - Кингсли очень боялся, что мы опоздали. Но мне некогда отвлекаться на чьи-то переживания - свои бы усмирить, четко и с максимальной пользой применяю все свои знания для того, чтобы облегчить состояние Гарри. Он пока без сознания - это даже хорошо, ведь он в таком случае не чувствует боли. Еще узнав от Нотта, какие именно заклинания он применял для пыток, я догадывался, что могу здесь увидеть, но то, что предстало перед моими глазами, не укладывалось ни в какие рамки. Так выглядели магглы после развлечений Темного Лорда. Но у волшебников раны закрывались и переставали кровоточить гораздо быстрее, уже где-то через полчаса, а мы ведь именно столько и добирались до Гарри. Собственное предположение заставляет меня ужаснуться - магию Гарри основательно заблокировали. Понимание, чем это может грозить Гарри и окружающим, заставляет меня сразу же убедиться в своей догадке. - Чем блокировали магию? - не оборачиваясь, спрашиваю у Нотта. - Стандартным зельем, - он не задерживается с ответом, все еще надеясь остаться живым, пусть и заключенным в Азкабане. Я понимаю, что он имеет в виду зелье, иногда используемое колдомедиками для приостановки действия некоторых проклятий, напрямую зависящих от личной магии пострадавшего. Мы тоже с Гарри пробовали его применить, когда его магический потенциал резко возрос. Ничего хорошего из этого не получилось. Но сейчас все будет хорошо, я в этом уверен, потому что знаю, как помочь Гарри взять свою силу под контроль. Но сначала ему нужно залечить телесные раны. А позже и душевные. Пытки ни для кого не проходят бесследно. По себе знаю, хоть Мерлин и хранил меня, не допуская вот до такого, что пришлось испытать моему Гарри. Ползая на коленях вокруг искалеченного тела, я стараюсь как можно быстрее заклинаниями остановить кровотечение из ран. Затем, не рискуя дотронуться до Гарри руками, чтобы не причинить ему еще больше вреда, магией поднимаю в воздух и обрабатываю раны, до которых не было доступа, пока он лежал на полу. Благо, диагностика говорит, что серьезных внутренних повреждений у него нет. Эйвери, сука, прекрасно знает, как продлить мучения так, чтобы человек долго оставался жив и продолжал чувствовать боль. И этого гаденыша Нотта под себя выстрогал. Стараюсь не акцентировать свое внимание на осознании того, каким именно образом причинены Гарри те или иные травмы. И вдруг Нотт снова открывает рот, хоть его никто уже ни о чем и не спрашивает: - Я забыл ему вчера дать блокирующее магию зелье, так что он скоро начнет восстанавливаться. Нотт хочет купить себе этим признанием помилование? Наивный… Он забыл, с кем связался… То, что он сотворил с Гарри, не предполагает прощения – только искупление. Собственной жизнью! Свою участь он решил в то мгновение, когда прикоснулся к Гарри, начиная пытать. Простить его издевательства – все равно, что стать соучастником. Все же беру во внимание его слова и еще раз диагностирую магическое состояние Гарри. Если раньше я считал, что его магия связана зельем, то теперь понимаю, что все гораздо хуже. Но делать окончательные выводы еще рано, поэтому я, оказав первую неотложную помощь и напоив обезболивающим, кроветворным и восстанавливающим зельями, наколдовываю вокруг Гарри плотный магический кокон, в каких колдомедики содержат самых сложных своих пациентов, затем бросаю на него чары отвлечения внимания, чтобы никто не смел рассматривать моего Гарри, и поворачиваюсь к Кингсли, сообщая: - Я забираю его с собой. - Может, лучше в Мунго? - сомнение Кингсли в моих способностях справиться с лечением Гарри мне понятно - ведь он видел, что с ним сделали эти нелюди. Я бросаю мстительный взгляд на Нотта, забившегося в угол и боящегося даже вздохнуть. - Я справлюсь. Если понадобится помощь, я ее попрошу, - все же обещаю я, чтобы успокоить сомнения Кингсли. Мы поднимаемся из подземного туннеля наверх, я впереди себя левитирую Гарри, заключенного в магический кокон. Эйвери все так и лежит на полу сарая под охраной парочки крепких парней Кингсли. Через минуту входят еще двое, видимо, вызванные на подмогу неведомым мне способом - у Кингсли всегда есть свои козыри в рукаве. - Сними, - командует мне Кингсли и кивает на Нотта. Я отменяю чары магического поводка и на вопросительный взгляд Кингсли только качаю головой. Он отправляет Эйвери и Нотта вместе со своими людьми в Аврорат, а сам задерживается еще на несколько минут, чтобы выяснить, почему я не снял проклятье, которое уже меньше чем за сутки приведет Нотта к мучительной смерти. Не трачу ни своего времени, ни его: - Когда я вылечу Гарри, можешь посадить меня в Азкабан за применение темномагического проклятья к Нотту, но такой зверь жить не будет, - мой категоричный тон дает ему понять, что спорить бесполезно. Мне абсолютно не жаль моего бывшего студента, оказавшегося таким монстром. Я не уверен, что поступил бы так же, если бы от его рук пострадал кто-нибудь другой. Но случилось то, что случилось. И я не позволю сохранить жизнь тому, кто так неистово издевался над Гарри. - У вас достаточно времени, чтобы его допросить. - Но он скажет, что ты… - Твои люди видели, как я снял с него магический поводок-удавку. Я больше ничего не делал Нотту. Здесь, - я указал на свою волшебную палочку, - нет свидетельства, что я применял к нему что-то серьезнее Ступефая и магической удавки. Все только в голове Нотта и твоей. Так что решать тебе. - Но как? - Кингсли слегка растерян. - Ты не знал, что можно стереть память волшебной палочки сразу после применения того или иного заклинания? - я горько усмехаюсь. - Среди Пожирателей были не только садисты и убийцы, Кингсли. Ученые и мастера своего дела тоже попадались. - Поэтому мы не смогли доказать причастность некоторых из них к бесчинствам… - Нет! Не только поэтому. Не все участвовали в, как ты сказал, бесчинствах. И мы с тобой это уже обсуждали. Сейчас не время. Я могу уйти? - гляжу на кокон с Гарри, зависший в ярде над полом возле моей руки, и делаю шаг в сторону двери. - Или ты все же собираешься меня задержать за причинение вреда Нотту? - голос мой тих, но Кингсли чувствует угрозу. Он понимает, что я пойду на все, если он только попытается не позволить мне поступить по-своему. - Я приду днем для того, чтобы лично проконтролировать взятие у тебя показаний для Визенгамота, - только и говорит он, провожая меня за ворота заброшенного коттеджа по улице Западной в Хогсмиде. Отойдя на несколько ярдов, я слышу за спиной хлопок аппарации - Кингсли, запечатав специальными чарами территорию, где произошло преступление, отправился в Министерство и в Аврорат. Мой же путь лежит в Хогвартс.