Ниточка к сердцу

Холод…Гарри никогда не думал, что может быть так холодно. Когда его приволокли сюда, в этот каменный мешок, и швырнули на пол, едва живого и временами теряющего сознание от болевого шока, он просто закрыл глаза и позволил себе отключиться. Отключиться от всего, от мертвого Рона, от замученного на его глазах Сириуса, от Гермионы, умирающей в чудовищных объятиях Сивого. Просто умереть…Уйти за предел, туда, где отец и мама и где он снова сможет увидеть Дамблдора и Хагрида. -Ну что, Поттер, — услышал он язвительный смех Малфоя и жадные руки ощупали его тело, проникая под жалкие лохмотья, — тебе понравилось то, как Сивый развлекал эту шлюшку Грейнджер? Думаю, что понравилось! А сейчас мы с парнями развлечем тебя! -Ага, а то что-то ты загрустил!— заржал Малсибер-младший, а остальные поддержали его пьяным гоготом. Гарри попытался оттолкнуть мерзкие руки, тискающие его тело, стягивающие брюки и плавки, но его схватили, заставив опуститься на колени, и держали, пока кто-то из этих выродков пристраивался сзади. Резкая боль разорвала сознание надвое. Он закричал, но услышал лишь жалобный стон, больше похожий на мяуканье. По ногам потекло что-то теплое. Тот, кто насиловал его первым, был слишком крупным. Когда он закончил, Гарри казалось, что вся его нижняя часть – сплошная кровоточащая рана. А потом он ощутил как следующее тело прижимается к нему сзади и шелковистые губы шепчут, касаясь уха: -Ты мой, Поттер…теперь ты мой… …Они были ненасытны. И у них не хватало терпения дождаться своей очереди…Когда он в очередной раз пришел в себя, то понял, что кто-то наложил на него заклятье, не дающее закрыть рот…теперь они брали его с двух сторон, хохоча, когда его тело сотрясалось от позывов рвоты… …Он понимал, что умирает, потеряв всех друзей, одинокий, униженный, изнасилованный практически всем факультетом Слизерин…он проиграл свою битву… …Прикосновение заставило его открыть глаза, хотя он ничего не видел кроме колышущейся тьмы вокруг. Тело онемело от холода, но он ощутил горячее дыхание на щеке и спустя мгновение его приподняли, вжимая в губы жесткий край фляги. В глотку полилась омерзительная вязкая жижа. Он попытался отвернуться, но его заставили выпить всё до капли. А потом он задергался, всхлипывая и корчась, чувствуя, как ломает трансформация его и без того изломанное тело… …Он почти не помнил, как брёл, обхватив одной рукой шею человека, тащившего его на себе. Пару раз их останавливали подвыпившие компании, и тогда в сознание врывался ненавистный голос. Их принимали за парочку перебравших на радостях друзей. Гарри почти ничего не видел, и дело было не в очках. Яд Нагайны, брызнувший в глаза, практически лишил его зрения. -Постарайся не упасть, пока я открою дверь, — произнёс голос возле уха и его прислонили к стене. Он старался устоять на ногах, но это было довольно тяжело сделать. Он уже почти смирился с тем, что колени превратились в кисель, когда сильная рука обхватила талию и его практически внесли в темный, пропахший пылью и какими-то зельями коридор. Здесь таинственный спаситель попросту подхватил его за плечи и под колени, подняв как ребенка, и понёс по каким-то коридорам, а потом по лестнице вниз. Последнее, что помнил Гарри, был отчетливый голос, произносящий «Сердце, горящее любовью, не погаснет под ливнем ненависти». Почему-то эти слова отдались болью в сердце… Боль ушла. Он лежал на чем-то мягком и теплом. Он слышал тихие голоса за дверью и не мог заставить себя открыть глаза. Странно…один из голосов был так похож на голос…нет, невозможно…он своими глазами видел, как этот человек погиб, пытаясь спасти горящих заживо детей-магглов, согнанных Пожирателями Смерти в яму для развлечения. Мягкая рука коснулась лба и нежный родной голос произнёс: -Кажется, жар спадает. Я пойду принесу ещё настойки квинтенции, она хорошо помогает. …Он должно быть сошел с ума и бредит…это голос миссис Уизли…а её больше нет… -Идите, миссис Уизли, я посижу с ним, — произнёс знакомый ненавистный голос и Гарри прошибло холодным потом. Хлопнула дверь. Гарри невольно вздрогнул и тут же услышал всё тот же тихий голос. -Ты очнулся! Хвала Мерлину, мы уже перестали надеяться. Гарри открыл глаза. -Не двигайся, — мягко сказал Малфой, беря с прикроватной тумбочки кусок фланели и обмакивая в чашку с каким-то настоем. – Тебе здорово досталось, но папа говорит, что ты поправишься. -Папа?— пробормотал Гарри. -Где я? Это мне снится? -Не знаю, что тебе снилось, — сказал Драко, отворачивая край одеяла и осторожно промокая грудь Гарри, — ты сильно кричал…плакал…в какой-то момент тебя начало ломать, это почти час продолжалось. Даже миссис Уизли не могла тебя успокоить. -Это мне снится, — тихо сказал Гарри, закрывая глаза. –На самом деле ты, и твоя шайка…тебе мало того…что вы со мной сделали? -Поттер, послушай меня, — Малфой нервно огляделся, затем обтер фланелью плечи и лицо Гарри, убирая проступившую испарину. – постарайся понять…То, что ты видел, эти твои видения, которые кажутся такими реальными…это всё не на самом деле! -Я тебе не верю, — устало пробормотал Гарри, переворачиваясь на бок и подбирая колени к груди. – Я знаю…я ненавижу тебя, Малфой! Он погружался в спасительное забытье, слыша тихие горькие всхлипы и слабо улыбаясь. 2. Драко безутешно плакал, уткнувшись лицом в одеяло. Всё-таки, они не успели! Поттер сошел с ума! А кто бы не сошел, выпив Черного Зелья? Драко хорошо помнил как погибли его мать, осмелившаяся вступиться за свою сестру-близнеца, сражающуюся на стороне Дамблдора, и профессор Люпин, захваченные в плен их бывшим хозяином, Темным Лордом. Им дали выпить этой дряни, а потом позволили остальным Пожирателям просмотреть собранные перед смертью воспоминания. Это были самые страшные кошмары несчастных. Драко до сих пор помнил лицо отца, белое как мел, с посеревшими губами и мертвыми от боли глазами, когда в Чаше Грёз он увидел самый страшный кошмар Нарциссы— её сына и мужа жестоко пытают и убивают у неё на глазах и на глазах друг у друга, собственное израненное, нагое тело, вздрагивающее в последних конвульсиях, умирающего в молчании отца, напоминающего сломанную куклу. Он помнил руку Люциуса, судорожно стискивающую его собственную ладонь и горячее дыхание в ночи, когда он разбудил его ночью и они вдвоем аппарировали в какую-то пещеру. Там отец заставил его с помощью специально заклятого ножа вырезать кусок плоти с Меткой Пожирателя. Лицо его было таким же бледным и бесстрастным, как и тогда, когда он наблюдал в Чаше за ложными воспоминаниями Нарциссы. За всё время операции Люциус не издал ни звука и только когда Драко трясущимися руками перевязал глубокую рану обрывком собственной мантии, привлёк к себе сына и поцеловал в лоб. Они не говорили, но просто дали волю слезам, оплакивая женщину, которая была в их жизни чем-то большим, чем просто женщина. А потом Люциус спокойно отер слёзы со своих щек и со щек сына и ровным голосом сообщил, что они отправляются в дом Уизли. Драко помнил собственный шок от этих слов, к которому прибавилось тяжелейшее потрясение, когда уже от рыжих близнецов он узнал, что Поттер попал в плен… -Сейчас он не может отличить реальность от навязанных воспоминаний, — негромко произнёс Сириус, входя в комнату и сочувственно глядя на плачущего юношу. – Наберись терпения, Драко. Он выкарабкается. Уткнувшись в плечо Блэка, Драко в который раз мысленно благословил их родство. Он знал, что на свете есть человек, который любит Гарри так же сильно, как и он сам, и этот человек— его дядя Сириус, он же— крёстный Гарри. -Вы оба здесь?— миссис Уизли погладила две растрепанные головы, черноволосую и белокурую. –А ну-ка быстро марш мыться и за стол. А я пока тут побуду. Мне не нужны два волшебника, умерших от истощения! Уже возле душа Драко встретил отца. Люциус был одет в джинсовые брюки и старую рубашку Сириуса, мокрые платиновые волосы облепили красивое лицо. Сириус юркнул в ванную, деликатно предоставив отцу и сыну поговорить наедине. -Как ты, сынок? Драко беспомощно покачал головой, стараясь сдержать снова подкативший к горлу комок. -Он видел что-то ужасное…он не может понять, что реально, а что нет. Что мне делать, папа? Я не могу потерять…-он спохватился и смущенно замолчал, понимая, что выдал себя. -Я знаю, Драко, — голос Люциуса был спокойным и тихим, ровным, как всегда. –Ты часто зовешь его во сне…и это не сны о человеке, который тебе ненавистен. -Ты не…не презираешь меня?— с трудом выдавил юноша. -За что?— Люциус пожал плечами. – За то, что в твоём сердце оказалось достаточно любви, а в разуме достаточно силы воли, чтобы признать это? Драко, сынок, только потеряв твою мать, я понял, насколько сильно был привязан к ней… и даже теперь…-Люциус запнулся. – Сейчас я это хорошо понимаю и жалею о том, что так мало уделял ей внимания. Что был с ней так холоден. Поверь мне, сынок, если любишь и имеешь смелость признаться себе в этой любви, то должен идти до конца. Будь с ним рядом…держи его за руку, говори с ним…сколько бы ни было нужно времени… -Спасибо, папа…— Драко слабо улыбнулся. Люциус внезапно шагнул к нему, порывисто прижав к себе, поцеловал в лоб и взъерошил волосы. -А теперь иди в душ и приведи себя в порядок. Малфои всегда должны выглядеть достойно. Бесконечная череда дней тянулась как звенья одной цепи. Драко проводил с Гарри почти всё время. Обтирал его, переодевал, менял постель, носил на руках до туалета и обратно. Почти все ночи он проводил рядом с постелью, свернувшись на кушетке, которую перетащил сюда Сириус. Он знал, что война продолжается и Невилл Лонгботтом, Второй-Мальчик-Который-Выжил, сумел уничтожить ещё два крестража, оставив Темному лорду лишь один. А потом потрясающая весть— Темный Лорд повержен! Его соратники уничтожены, битва закончилась полной победой Лонгботтома и его армии. Сидя у постели, он с радостью зачитывал описание битвы и победы вслух. Он понимал, что вряд ли Гарри услышит его, но продолжал читать. Он так увлекся, что даже не заметил, как вошел Рон и сказал, что мать накрыла на стол и зовет к обеду. Подождав, пока младший Уизли выйдет, Драко присел на край постели и с нежностью взглянул на осунувшееся бледное лицо Гарри. Ласково погладил по щеке, скользнул пальцами, перебирая отросшие волосы. Потом он заговорил, чувствуя, что должен сказать это, иначе сердце разорвется от переполняющих его чувств. И он говорил, чувствуя, как дрожащий от слёз голос переходит в глухое рычание, полной боли, любви, грубоватой нежности. -Что бы ни случилось, я хочу сказать, что люблю тебя. Слышишь ты или нет, понимаешь или нет, это неважно, Гарри. Важно то, что моя любовь не остынет. И я никогда не уйду от тебя. Я не знаю, что за воспоминания дал тебе этот проклятый змеиный ублюдок, но клянусь своей душой, я вырву их из твоего рассудка! Даже если мне придется положить на это всю свою жизнь! Я люблю тебя, Гарри! И никто, никогда не заставит меня отказаться от моей любви! Помнишь строчки из книги, что ты подкинул мне в спальню, думая, что я не узнаю, что это твой подарок? «Сердце, горящее любовью, не погаснет под ливнем ненависти». Я не забыл этих слов…и не забуду. Он наклонился, чувствуя, как слёзы ручьями стекают по лицу, и прижался губами к губам любимого. Как всегда, никакой реакции не последовало. Да юноша и не ждал её. Он с грустной улыбкой убрал пряди темных волос с чистого лба Гарри и поправил одеяло. Пора было идти. Миссис Уизли промолчит, конечно, но Драко знал, что она не любит, когда опаздывают к столу. Дойдя до библиотеки, двери которой были приоткрыты, он невольно замер, краем глаза уловив движение и приникнув к щели. Сердце его учащенно забилось, когда до него дошел смысл странной фразы, оброненной отцом «…и даже теперь…». Тогда он не обратил внимание на запинку. Теперь же всё обрело смысл. Драко улыбнулся, глядя на две фигуры, слившиеся в объятии. Черноволосая голова профессора Снэйпа низко склонилась над отцовой, белокурой. Они что-то шептали друг другу, затем Снэйп с нежной, совсем несвойственной ему улыбкой мягко провел ладонью по щеке Люциуса. Спустя секунду их губы слились. Теплая радость за отца тронула сердце пушистым комочком. Драко поплотнее закутался в теплый свитер, подаренный миссис Уизли и спустился вниз, в гостиную. Почти все уже были в сборе. Гермиона, Джинни и Луна накрывали на стол. Хагрид, сидя в углу, что-то рассказывал близняшкам. Драко подошел к крану и сунул руки под теплую струйку воды, намыливая кусочком ароматного земляничного мыла. До него доносились обрывки веселой болтовни. -Билл п,госто помешан на этих па,гнях!— говорила Флёр.— Таскается на каждый матч! Вот и завт,га тоже идет… -Ага, и мы тоже!— ухмыльнулся Джордж, водружая на стол гигантских размеров супницу. –А ещё говорят, после матча будут выступать те девчонки, ну, та ведьминская рок-группа, что победила на конкурсе!. — «Ведуньи» дадут концерт в воскресенье! А ещё говорят, приедет Клеллия Колловер, та, что поёт «Под омелой». Представляете?— щебетала Чоу. Они с Флёр помогали миссис Уизли доставать пироги из духовки, обсуждая последние новости. Драко кончил мыть руки и потянулся за полотенцем, когда раздался страшный грохот и следом воцарилась мертвая тишина. -Чего вы так смотрите, словно громамонта увидели?— произнёс чуть хриплый голос. Драко застыл, чувствуя, как внутри вдруг образовалась пустота. Медленно, очень медленно он обернулся, глядя на худую хрупкую фигурку, стоящую в дверном проёме. А потом сам не помнил, как обогнул стол и оказался рядом, успев подхватить бесконечно слабого, но вполне вменяемого Гарри. Тонкие руки обхватили его шею. -Ты кажется, что-то говорил о какой-то книге…— прошептал Поттер, прислонившись лбом к его лбу и глядя на него своими сумасшедшими зелеными глазами. –«Сердце, горящее любовью, не погаснет под ливнем ненависти». Неплохо сказано, Малфой… Драко стиснул его в объятиях, плача навзрыд, слыша радостные вопли со всех сторон, чувствуя, как их обнимают, приподнимая в воздух обоих, как родные руки гладят его вздрагивающую спину и солёные от слёз губы прижимаются к его губам. И шепчут в рот, а мокрые ресницы дрожат: -Я вернулся…любимый…