Синдром Ньютона

Утро субботы стало для них более пасмурным, чем говорилось в прогнозе погоды. Несмотря на ослепительное солнце, на душе было тяжело и грустно. Бессонная ночь сказалась на сожителях как никогда ужасно. Даже Тецухиро, затеявший эту подлость не смог достичь желаемого эффекта. Точнее, эффект достигнут был, но священного удовлетворения не принес. А посему молодому мужчине стало еще паршивее, и он попытался сгладить свою вину. - Семпай, ну, простите меня. Просто я так разозлился… - Заткнись, идиот! То, что ты ничего бы этим не добился, было понятно сразу. Ты просто пошел на поводу у своих инстинктов. А в итоге ни к чему не пришел. - Семпай, я… - Хватит! – рявкнул что есть силы. – Все равно уже ничего не изменишь. Проблема остается. - У Вас есть идеи? – сжался на кухонном стуле, потупив взгляд. - Да, есть. У меня была бессонная ночь и куча времени, чтобы подумать. Думаю, нам нужно наведаться в тот магазин и спросить у продавца, - задумчиво почесал подбородок и закурил. – Я закажу билеты. Ты же летишь? – достал из кармана мобильный. - Конечно! – резко подскочил, полный готовности. – Я пойду вещи собирать. - Не торопись. Мы не будем там задерживаться. Только узнаем, что нужно, и сразу домой. - Ладно, - опустил голову и присел на стул. - День добрый. Я бы хотел заказать два билета на ближайший рейс в Киото. И обратно на последний. Да, сегодня. Спасибо. Номер карты… Спустя три часа они уже приземлялись в аэропорту Киото. Не теряя ни минуты, Соичи помчался к такси, чтобы побыстрее разобраться в этом и, если повезет, хорошенько отлупить нехорошего дядьку за неудачную шутку. Но магазин встретил их лишь унылой табличкой «Закрыто». - Странно. Вроде выходной, и время не обедне. Так и клиентов всех можно растерять, - пробубнил Тацуми и заглянул в помещение сквозь стеклянную дверь. - Там есть кто-то, семпай? – воровато оглядываясь, поинтересовался Тецухиро. - Простите, но этот магазин не работает уже полгода, - парочку спугнула женщина средних лет, держа за руку пятилетнего мальчика. - Мы же здесь недавно были, - начал возмущаться мужчина. – И купили тут сувениров. - Магазин не работает уже долгое время, - она недоверчиво покосилась на мужчину, затем перевела взгляд на Моринагу. – Может, вы адресом ошиблись? - Возможно, - Тецухиро попытался улыбнуться максимально дружелюбно и потянул Соичи за рукав. – Семпай, давайте еще поищем. Вдруг мы ошиблись. - Мы не ошиблись! – крикнул тот, напугав ребенка. - Пойдемте. Если не найдем, то вернемся назад, - чтобы не вызывать у людей подозрений, с силой потянул мужчину за руку и потащил вдоль улицы. - Ты чего меня оттуда увел? – зло прищурившись, Тацуми остановился. - Семпай, мне бы не хотелось до конца вечера просидеть в участке и объяснять полицейскому, что мы не употребляем наркотиков, не пьем и психически здоровы. Может… это, правда, был другой магазин? – виновато пожал плечами и присел на парапет. - Это был тот самый магазин, - зарычав, закурил и стал нервно дымить. - Давайте я кофе куплю. Может, с молоком? - Обычный, черный, - Тецухиро почувствовал, как медленно, но уверенно начинает закипать семпай. - Хорошо, семпай. – грустно вздохнув, поплелся к ближайшему кофейному магазину. Залпом выпив горячий напиток, Тацуми выбросил в урну окурок и тяжелой походкой направился к стоянке такси. - Семпай, Вы куда? – Тецухиро подскочил и помчался следом за удаляющимся мужчиной. - Домой, конечно, - удивленно уставился на парня, поражаясь глупости вопроса. – Мы сюда приехали для чего? Чтобы узнать необходимую информацию. Все, что могли, мы сделали. - А что теперь будет? - А есть варианты? - Тогда домой, - тяжело вздохнув, открыл дверцу такси. – В аэропорт, пожалуйста. Когда они вернулись домой, Тацуми не разговаривал с Моринагой два дня. Собственно и на телефонные звонки он не отвечал. Закрывался в своей лаборатории с раннего утра до позднего вечера. Но Тецухиро его не обвинял в столь отрицательном поведении. Состояние семпая можно было понять. Судя по ощущениям, истощаемое отчаянье граничило с обезоруживающей паникой. Поэтому на мужчину Тецухиро старался лишний раз даже не смотреть. Долго тянулись дни. Еще дольше ночи. Но вибрирующее внутри негодование нарастало и стремительно набирало обороты. Каждый новый день выматывал до последней капли. Но решение все никак не хотело приходить. Это могло продолжаться еще долго, но первым, на удивление, сдался Соичи. - Моринага, это больше не может продолжаться. Мне надоело чувствовать себя побитым щенком, которого не гладит его хозяин, - войдя в комнату парня, застыл в дверном проходе. - Это Вы обо мне? – отложил книгу в сторону. - Здесь обделенных больше нет! - Ну, знаете, мне тоже надоело чувствовать Ваше раздражение. Вы постоянно злитесь, семпай. И я попутно начинаю злиться. А после нашего разговора о том, что можно, а что нельзя, я вообще готов взорваться. Но семпаю все равно. Семпая все устраивает. - Это ты о чем? – недовольно прищурился. - Да все о том же. Я же о других вещах даже не думаю, верно? Но чтобы Вы знали, уже месяц прошел. А это может плохо сказаться на здоровье. Но я терплю. Потому что семпай этого не любит. Посему не вижу причин для волнения. Не правда ли? – зло зыркнул на удивленно застывшего мужчину. – Если на этом все, то я бы посоветовал Вам покинуть мою комнату. От греха подальше. – Открыл книгу и продолжил читать. - Неужели ты не можешь хоть иногда думать о чем-то другом? – присел на край кровати. - Могу, - захлопнул книгу. – Но если делаю это хоть пару раз в неделю. А так не могу. Я зверею. Семпай, зачем Вы пришли? – взмолился. - Я подумал, что… - густо покраснел. – Если подумать, то, в принципе, можно и попробовать подобрать несколько вариантов. - Это каких? – уселся удобнее. – Мой вариант Вам не нравится. - Потому что он… ну… Я лучше пойду, - резко поднялся, но чужая рука его задержала. - Семпай, разве Вам неинтересно почувствовать это моим телом. Увидеть моими глазами. - Не особенно, - попытался ретироваться за дверь. - А мне кажется, если я смогу почувствовать то, что чувствует семпай, то наверняка я бы смог Вас понять. И тогда у меня получилось бы доставлять Вам меньше дискомфорта. Войти в Ваше положение. И вообще… Упирался Тацуми недолго. Зная настойчивость сожителя, возможности отступить у него не было. Все отходные пути были отрезаны, и позиции сданы. Мужчине не осталось ничего, кроме как согласиться с предложением бывшего кохая. А именно… а что именно, ему знать не хотелось. Он уже и так столько раз сдавался, что еще один, ничтожный, особой погоды не сделал бы. Моринага прислонился спиной к стене и заключил мужчину в крепкие объятия. Поддавшись внезапному порыву нахлынувшей нежности, Соичи запрокинул голову и томно посмотрел во внимательно рассматривающие его темно-зеленые глаза. Ощутив слабое желание, исходящее от парня, потянулся к его губам. Они целовались долго, с упоением, словно в последний раз. Нахлынувшие чувства застилали глаза тонкой пеленой страсти. Казалось, будто время остановилось. Не было ничего вокруг – ни стен, ни потолка с полом. Огромный воздушный пузырь окутывал тела, отдаляя от реального мира. И не хотелось больше ничего, лишь раствориться в собственных ощущениях. Невозможно было отделить их действия. Каждому казалось, что любое движение, сделанное другим, исходит от него самого. И этому не было предела. Когда же поцелуи прекратились, руки начали оглаживать тело, бережно, будто стеклянную статую. Скользили вниз по бедрам, переключались на ягодицы, то сжимая, то поглаживая нежную бледную кожу, прикрытую тонким слоем материи. Ощутив сквозь ткань штанов твердую выпуклость, Тацуми подкосило. Конечности отяжелели, внизу живота сладко заныло. Его немного пугали свои чувства, ведь раньше они не казались такими насыщенными. Будто каждая клеточка его тела желала продолжения. И не просто желала, тянулась навстречу удовольствию. Будто это своеобразное безумие не является для мужчины чем-то чуждым и неприемлемым. Когда же Тацуми поднял голову вверх, то заметил, как потемнели глаза Тецухиро, а широкая грудь вздымалась чаще. И стало понятно, что тот из последних сил держится, чтобы не сорваться. И в который раз ему стало не по себе от того, что он такой эгоист по отношению к сожителю. - Мне бы в душ… - в горле пересохло, и слова очень тяжело дались. - Я могу потереть спинку, - зарывшись носом в густой шелк волос, прошептал. – Более того, я могу Вас помыть. Идем? – сильнее прижавшись, поцеловал за ухом. - Как-то перехотелось, - Соичи понял, что в ванной ему станет еще более неловко, чем сейчас, если он пустит туда Тецухиро. - Тогда нам будет лучше переместиться на кровать, - внутренний зов мотивировал мозг послушаться. Еще одно объятие. Раньше Тацуми не замечал, что для Моринаги очень важным было телесное ощущение партнера. Или не хотел замечать. Но сейчас сквозь одежду от тела исходил сильный жар, от которого невозможно было укрыться. И хотелось только одного – забыть обо всем, погрузившись в блаженство. И чтобы это длилось вечность. Только лишь шелест одежды напоминал о том, что сейчас происходит. Но всепоглощающая любовь и безграничная нежность с новой силой захлестнули упирающийся мозг. Моринага разделся столь же быстро, как раздел мужчину, и швырнул все на пол. Его глаза яснее слов говорили, чего он хочет, и его желание горело в Соичи с такой же силой, как и в нем самом. И как бы сильно тот не упирался, страсть заполонила каждую клеточку организма, давая почувствовать, как сильно он скучал. Тецухиро ладонью повернул пылающее лицо к себе, и их взгляды встретились. Легко коснулся губ и отстранился. А Тацуми внезапно захотелось отвернуться, спрятать краснеющее лицо от внимательных глаз. - Семпай всегда прекрасен, - прошептал, заставляя смутиться еще больше. Чуть отстранившись, начал водить пальцами по смирно лежащему телу, прислушиваясь к своим ощущениям. Любопытство Моринаги мужчина чувствовал даже кожей. Но почему-то ему внезапно захотелось не перевести инициативу в свои руки, а врезать покрепче, чтобы сильно не увлекался. - Тоже мне путешественник, - фыркнул и попытался отстраниться. Улыбнувшись, Тецухиро навалился сверху, осыпая поцелуями шею, грудь, живот, бедра. Тацуми никогда не любил чувствовать себя загнанной в угол мышкой. Но от нежных и невесомых прикосновений невольно вцепился пальцами в темные пряди. Разместившись между ног, Моринага вобрал губами налившуюся плоть. А Соичи лишь сильнее вцепился в его волосы и вскрикнул, мгновенно отзываясь на ласки языка. Он выкрикивал его имя, вздыхая и притягивая голову ближе. Его ноги дрожали, тело напряглось, а мозг то и дело давал сигналы, что вот-вот достигнет пика наслаждения. Еще несколько секунд, пару небольших усилий, немного ускоряясь, и Соичи сдавленно вскрикнул. Щеки запылали, а волна оргазма прожгла тело. Ноги не слушались, руки тоже, и Тацуми внезапно почувствовал слабую нить восторга от того, что Моринага смог довести его до изнеможения. Захотелось ударить. Но яростный поцелуй отбил любое желание возмущаться, давая возможность наслаждаться этой странной зависимостью и задыхаться от нежности. Ученый неожиданно почувствовал резкий укол ревности. Будто в такие моменты парня постоянно посещали мысли о том, что Соичи может быть с кем-то другим. Будто Моринага отчаянно хотел, чтобы тот думал только о нем. Он был первым. Он же хотел остаться единственным. Быть первым и единственным во всем. В какой-то степени так и есть. Но невозможно получить все и сразу. И как бы мозг не понимал это, но сердце желало иного. Целовать нежно и бережно, будто самое дорогое сокровище. Просто лежать, обнявшись. Этого вполне достаточно. Но Тацуми внезапно почувствовал неистовое желание стать одним целым. И это желание было столь велико, что у него самого потемнело в глазах. Будто вынырнув из ниоткуда, всплыло в сознании. И в груди резко закололо. Раздвинув бедра шире, Тецухиро резко вошел. Тугие мышцы настолько сильно его обхватили, что невозможно было и двинуться. Он медленно вышел, а затем вновь осторожно проник. Ему так сильно не хотелось сделать больно, хоть он и понимал, что немного поторопился. Соичи невольно вонзил ногти в загорелую кожу спины. Стиснув зубы, Моринага повторил свой маневр. Снова медленно выскользнул, и резко вошел. Привычно двигаясь, парень чувствовал, как подрагивают бедра любовника, как приоткрываются губы, глаза закрываются, а стоны становятся все громче. Он замечал все это и раньше. Но сейчас все ощущалось совсем иначе. Тецухиро продолжал, не останавливаясь ни на миг, но сам ждал, не давая себе перейти финишную черту первым. В этом для него и заключалось истинное наслаждение. Видеть, как любимый задыхается, хватая ртом воздух, как крепко обнимает и тихо всхлипывает, как обмякает в руках и мирно засыпает спустя несколько долгих мгновений. Еще одно движение, и Соичи, выгнувшись, извиваясь и хватаясь за руки, пронзительно вскрикивает, сжимая любовника до такой степени, что тот едва ли не теряет рассудок. Он вжался сильнее, ощущая, как тело под ним содрогается в сладких конвульсиях. Чтобы не упасть и не придавить обессиленного мужчину, Моринага соскальзывает набок и заваливается на спину, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Затем с нежностью прижимает к себе Тацуми, и принимается целовать виски и шею, прильнув всем телом, чувствуя, как по телу расплавленной лавой растекается приятное тепло. - Я думал, что это просто случайность… Но похоже, что семпаю действительно больше нравится, когда немного грубо. – Погладил пальцем ключицу. - Сейчас кто-то договорится, - пробурчали в полусне. - Семпай, как Вы смотрите на то, чтобы повторять такое раза три в неделю? Этого мне должно вполне хватить, чтобы не «грустить», – но ответом послужила тишина. – Семпай, Вы согласны? – легонько потрусил за плечо. - Хорошо, только дай поспать, - прохрипел и перевернулся на бок, натягивая одеяло. Растянувшись на кровати, Моринага, блаженно улыбаясь, заснул. Семпай, конечно, завтра не вспомнит о том, что пообещал, но от своих слов точно не откажется. *** Прошел месяц, а за ним другой. Жизнь молодых людей начала налаживаться. Тацуми научился немного обуздывать свой характер и перестал скептически оценивать желание Тецухиро быть ближе. Он все чаще соглашался с тем, что для нормальной жизнедеятельности физическая близость просто необходима. Не каждый день, конечно, но чаще, чем раз в месяц. Даже его организм перестал бунтовать, а мозг моментально переключался, стоило Моринаге лишь подойти или обнять. Но это и так было понятно. Ведь на шее у него висел слабо поблескивающий шарик. Спустя какое-то время мужчина и вовсе перестал обращать внимание на свои резкие волнующие перепады настроения, стоило бывшему кохаю попасть в поле его зрения. И это казалось уже не таким ужасным, как поначалу. И проблема стала не такой уж и проблемной. А если откинуть все свои предрассудки, то, возможно, жизнь и не так плоха. - Моринага, долго ты еще будешь мне кофе нести? – донесся крик из комнаты. - Минутку, - ответил и потянулся за чашкой. Шнурок задел угол стола, и украшение стремительно полетело на пол. Тецухиро успел поймать край ниточки в нескольких сантиметрах от пола. Если бы тот разбился, то у него появилась бы другая проблема. А ему и так хорошо. - Может тебя клеем склеить, чтобы совсем не снимался? – просунул в петельку руку и, поддерживая один край зубами, потянул за другой. – А то ты уже третий месяц не даешь мне покоя, – завязал на маленький узелок, прокрутил на руке, взял две чашки и направился в комнату. – Семпай, как Вы любите, черный и крепкий.