"Ничто не истинно - все дозволено!"

«Мэт меня все-таки любит…» Осознание этого факта, когда до самого конца остается лишь два коротких вздоха, пробирает почти до дрожи, тепло его слез, коснувшихся уже практически замершего лица, обжигает, и это все так реально, так ярко и так по-настоящему, что холод, проникающий в каждую клетку тела, кажется невозможным. Безумно хочется жить – настолько сильно, что все существо охватывает отчаяние, беззвучный крик отдается где-то в груди невыносимой болью, и Альв просто не может поверить, не может смириться, что… его больше нет. Что мысли наполняются вязкостью и осязаемой черной пустотой, будто он падает в пропасть, погружаясь в ощущение абсолютной невесомости… а потому еще более нереальным кажется ощущение прохладных простыней под пальцами, мягкость подушки, еле уловимое движение воздуха… Вдох – и Альв открывает глаза. И не может понять, реальна ли эта реальность, или же иной мир – ад или рай – выглядит именно так… В незнакомую дверь незнакомой комнаты неожиданно зашел незнакомый ему омега с серебристыми волосами. Увидев Альва, он почти тут же вышел, не сказав ни слова. Альв же, боясь сделать хотя бы одно неверное движение, чтобы не разрушить этот призрачный мираж реальной жизни, продолжал лежать неподвижно, прислушиваясь к себе, к окружающему миру, пытаясь ответить хотя бы на один из множества невысказанных вопросов. Что произошло? Где он? Жив ли? Что с Мэтом?... Тишина, мягко поглотившая все вокруг, сплетается с далеким звуком, постепенно формирующимся в приближающиеся шаги – близко, еще ближе… Снова тишина. А затем дверь приоткрывается, впуская внутрь комнаты необычайно красивого омегу со светло-зелеными волосами до плеч, огромными лазурными глазами и фантастическим неповторимым запахом, мгновенно охватившим комнату. Запахом… который может принадлежать лишь одному существу во вселенной. - Мэт? - Альв, просто не в силах поверить своим глазам, не отрываясь ни на мгновение, следит за тем, как ящер медленно прикрывает за собой дверь, а затем коротко усмехается и непривычно-высоким голосом отвечает: - Э-э, ну я так не играю… - Мэт… Порыв броситься к нему и заключить в объятия слишком сильный, чтобы ему сопротивляться – и Альв кидается к ящеру, обнимая, судорожно вдыхая его запах, чувствуя, как от облегчения подкашиваются ноги. Он жив. И он действительно может сказать, что все это – реально. Мэт рядом – и не важно, в каком обличии, но теперь наконец-то все кончилось. Теперь наконец-то все будет хорошо… Вот только это долгожданное счастье почему-то вытесняет необъяснимая тревога, словно… словно что-то не так… - Я рад, что ты жив, - Мэт, почти никак не ответивший на это объятие, мягко отстранился и улыбнулся. – Я там чуть со страху не сдох, хорошо хоть спасти успели… Фарциэраль помог. Несколькими минутами позже и все, хана, а так… Альв продолжал неотрывно следить за ящером, смотрящим куда-то сквозь него, и понимал абсолютно точно, что… действительно что-то не так. Но что? - Фарциэраль? - Да… - Мэт снова улыбнулся. И от этой улыбки почему-то стало невыносимо больно. – Альв, я… я наконец встретил того, с кем хочу прожить всю свою жизнь. Эти слова прозвучали негромко, но были больнее убийственной вспышки магии, пронзающей каждую клетку тела. Оглушительнее тысяч раскатов грома. Они обрушились ледяной лавиной, и Альв ощутил, как воздуха больше нет, и дышать совершенно нечем. Неверие, непонимание и… ужас, с каждым последующим словом вводящий в почти состояние аффекта: - Знаешь, есть вещи, которые от нас не зависят. Я просто увидел его и понял, что вот он – тот, кого я люблю, и что никто мне больше не нужен… - Мэт негромко вздохнул и поднял на дракона абсолютно непроницаемый взгляд. – Альв, я знаю о твоих чувствах ко мне, поэтому прости, но принять их я не могу. Прости и спасибо. За все. Я надеюсь, ты встретишь достойного омегу, с которым будешь счастлив. Больше не говоря ни слова, Мэт развернулся и покинул комнату, тихо прикрыв за собой дверь, а Альв так и остался стоять на месте, глядя в одну точку. Ни одной мысли. Только пустота. И разрывающее изнутри чувство невыносимой боли. Альв уже не был уверен, что это реальность. Потому что если ад существует, то он выглядит именно так. И, уже на полу, потому что ноги отказались держать, дрожа всем телом, вцепляясь пальцами себе в волосы, Альв в полном отчаянии сам себе задавал вопрос: «В какую параллельную вселенную я попал?!» *** Судорожно вдохнуть и выдохнуть, прижаться спиной к двери и запрокинуть голову, чтобы не сорваться, чтобы подавить чувство тоски, горечи, боли… Черт. Это было намного тяжелее, чем я думал… - Не убедительно. Фраза заставила открыть глаза и даже перевести взгляд на собеседника. - Ну так шел бы сам, раз такой умный, - ровно ответил я, сталкиваясь с пурпурным взглядом. - Мэт, я же не в этом смысле, - Тео, прислонившийся к стене возле двери покоев Альва, тяжело вздохнул. – Я просто правда не могу смотреть, как ты себя гробишь. - Ну так отвернись, - я лишь пожал плечами и пошел прочь, не желая продолжать этот бессмысленный диалог… Не желая сейчас вообще кого-либо видеть. Жизнь… странная штука. А моя жизнь – это в принципе какая-то адская смесь из непонятных событий, явлений, происшествий, так что, сказать откровенно, я настолько заебался от всех этих новых вводных, что теперь реакция на каждую хуйню свелась к вопросу «Интересно, а может быть еще хуже, или это уже край?» С того момента, как мне радостно объявили, что я превращаюсь в омегу, и до этой самой секунды, все происходящее кажется мне каким-то сериальчиком с пометкой драма, а я – главный герой всего этого кардебалета, который с каждым разом убеждается, что да, хуже быть может, еще как может. После того, как Альв пал смертью храбрых, и мы потащили его к Фарциэралю, произошло много чего разного, веселого, интересного. Мы, вопреки всем моим ожиданиям, прилетели не в хижину дяди Тома, а в нихуевый такой дворец – черный, величественный, с острыми шпилями и всем сопутствующим антуражем. Затем нам навстречу выполз и сам хозяин – такой черноволосый высоченный альфач с красными глазами и мужественным лицом, одним своим видом внушающий понимание того, что он не просто сильный, а прямо скажем могущественный. Однако при виде меня этот окруженный аурой силы альфа вдруг кинулся мне на шею и… Ой, ладно, че я вам все это пересказываю? - Вайзирис… - на тот момент еще незнакомый мне дракон с невероятно ярким, терпким запахом и правда вцепился в меня, как клещ, долго не желая отпускать. И я бы даже ответил ему что-то типа «дядь, ты это, отвянь», но меня волновали совсем другие вещи. - Фарциэраль, - от этого обращения он еле заметно вздрогнул и отстранился, заглядывая мне прямо в глаза. Сколько было в них эмоций, скажу я вам… - Мне очень нужна помощь – на нас напали, а мой друг, - ага, друг, как же. – защитил меня и теперь находится на грани жизни и смерти. Рафаэль сказал, что ты сможешь помочь… если это действительно так, пожалуйста, сделай все возможное – ты наша последняя надежда. Вот как-то так. В принципе я был в таком состоянии, что готов был хоть на коленях ползать, хоть землю жрать, если потребуется. Но к счастью Фарциэраль, после недолгого визуального контакта, кивнул, ответил «если для тебя он так важен – я помогу», принял Альва из рук Рафаэля и понес в замок. В общем, что делать с Альвом Фарциэраль не понял, а насколько понял я, альфы этой расы являются магами практикующими, тогда как омеги – теоретики, так что в игру вступил Норэль, и уже через десять минут мы пошли нафиг, потому что толпа народа в комнате явно не способствовала сосредоточению. Ну, тут мне еще на шею кинулся Элиас, я был крайне рад, что ничего с ним не случилось, что, кстати, повысило степень моего доверия к Фарциэралю, потому что изначально, еще до знакомства, он представлялся мне ублюдком, который пойдет по головам, лишь бы добиться своей цели. Поэтому, когда он в крайне вежливой форме сказал мне, что нам надо поговорить наедине, я согласился – нам и правда было что обсудить. - Тебе… комфортно здесь? Если нет, можем уйти в другую комнату… или в сад. - Мне все равно, где, - отмахнулся я – комната, к слову, была ну не меньше моей так точно, но видать по меркам Фарциэраля представляла не самую высокую степень удобства. - Тогда… присаживайся, - дракон обвел комнату рукой, предоставляя мне самому сделать выбор, и в битве за наши задницы со значительным отрывом победил диван, так как стулья показались мне не особо неудобными, а кровать – слишком неформальной. А дальше… нет, честно, я не воспроизведу этот диалог, поэтому можно просто ограничусь сутью? Начал я естественно с того, ху из Вайзирис и почему за мной с таким рвением охотился Рафаэль. Фарциэраль долго молчал, потом спросил, не помню ли я его, потом снова помолчал. А затем… Вся эта история произошла чуть более двухсот лет назад. Так как уроки истории я радостно проебывал, меня пришлось просвещать еще и в фактических аспектах: давным-давно, где-то за пятьсот лет до сегодняшнего дня, не существовало вообще никаких королевств. Была куча разрозненных племен, постоянно дравшихся друг с другом, и в какой-то момент один из таких древлян, а был это никто иной, как предок Фарциэраля, благодаря силе своей магии упорядочил все это безобразие, объединил племена по расам, провел четкие границы, а сам встал во главе этой системы, эдакий король королей, перед которым отчитывались остальные, и которого все почитали и уважали, ведь драться за кусок хлеба со своими же, и при этом не знать, что готовит тебе завтрашний день, всем порядком надоело. Короче наступил, наконец, мир и гармония. Магией, к слову, обладали абсолютно все драконы, но только они – просто держите этот факт у себя в голове. Итак, двести лет тому назад Фарциэраль являлся сыном тогдашнего правителя черных драконов Энваэраля. Ну примерно можно себе представить картину – принадлежность к самой сильной расе, самая огромная власть, колоссальная ответственность, будущее империи и все дела. И это самое будущее империи вдруг влюбляется во, внимание, альфу. Да еще и ящера. Драконы, обладая магией и будучи пиздец какими крутыми, презирали всех, кто магией не обладает – то есть всякий там мусор типа ящеров, химер, эльфов и прочих жалких созданий. Более того – одни драконы могли легко презирать своих же собратьев, если они слабее их. Фарциэраль, по его словам, всегда считал это диким, ведь все же разные, и если кто-то слабее тебя, его нужно защищать, но никак не презирать, так что на то, кем там является его возлюбленный, ему было похуй. Меня там конечно не было (ха-ха-ха…), но опять же, по его словам, они настолько друг в друга влюбились, что им и правда было все равно – и на то, что они друг другу не ровня, и на то, что они, черт возьми, альфы, более того – принцы, будущие правители, гордость своих семей. Об их чувствах и отношениях, естественно, никто не знал – все встречи происходили тайно. В какой-то момент правда они все же попытались прекратить эту преступную связь, но не вышло – оба окончательно осознали, что друг без друга просто не смогут жить. Поэтому, когда встал острый вопрос с женитьбой, для обоих это стало настоящей проблемой – ни Фарциэраль не хотел жениться на левом омеге, даже для вида, ни Вайзирис. А ко всему прочему еще и умер Энваэраль, так что женитьбу теперь уже полноправного правителя черных драконов и всех прочих земель откладывать было никак нельзя. И тогда… Тогда Вайз сказал, что готов на все, лишь бы быть с ним рядом. Даже сменить пол. Ящеры существа не магические – обращение в истинную форму, собственно, единственное, что нам от магии досталось, поэтому все понимали, что это опасно. Но Вайзирис твердо решил – либо он будет с Фарциэралем, либо лучше погибнет, чем проживет жизнь с другим омегой. Ну и… магический ритуал по смене пола прошел неудачно – магия не прижилась в теле и буквально уничтожила самоотверженного ящера. Но за считанные минуты до его смерти Фарциэраль, уже понимая, что ничего не изменить, наложил новое парное заклятие на их души. Суть была в следующем – Вайзирис через сколько-то лет обязательно переродится. И, когда ему исполнится восемнадцать, он начнет менять пол с альфы на омегу. Именно это послужит тому, что Фарциэраль очнется от глубокого сна, в который он себя сам погрузит – убивать себя был не вариант, потому что неизвестно, переродились бы они в одно и то же время или нет. То есть, другими словами – Вайзирис рождается, до восемнадцати лет живет как альфа, потом начинает менять пол посредством магии, и именно это, как спусковой крючок, пробуждает Фарциэраля. Профит. Ну а теперь, знатоки, внимание вопрос – так и кто у нас Вайзирис? Вообще, во всем этом есть некоторые странности. Вся речь Фарциэраля о том, что он меня ждал двести лет и наконец дождался, была весьма убедительной и проникновенной, к тому же я действительно меняю пол, и факт того, что меня Рафаэль находил именно по магии Фарциэраля, которая содержится во мне, игнорировать сложно. Однако я ничего не вспомнил. Вообще. И если отсутствие воспоминаний еще можно списать на издержки перерождения – в конце концов, для меня та жизнь уже прошлая, и в принципе я не обязан ее помнить – то что делать с чувствами? Если я Фарциэраля прям так любил, что всем пожертвовал, у меня по идее должно было сейчас хоть что-нибудь екнуть. А единственный, к кому я тут испытываю чувства, это тупой синеволосый драконий кусок, решивший скопытиться на лесной полянке. Вот и что мне со всем этим прикажите делать? - Фарциэраль, я… я даже не знаю, что тебе ответить, - вздохнув, я запустил пальцы в свои предательски белеющие пряди. На самом деле, зная теперь всю эту историю, я даже злиться на смену пола, или обвинять кого-то, просто не могу, да и не имею права, так как сам на это, выходит, и подписался. Но… нет, честно, я в прострации. – Я понимаю, что… ты действительно слишком многим пожертвовал и слишком долго ждал. И все факты и правда указывают на то, что я Вайзирис, но… не стану врать – я ничего к тебе не чувствую. Совсем. Я поднял взгляд на темноволосого альфу, и все внутри меня замерло от жалости и сочувствия – мне кажется, я за всю свою жизнь еще ни разу не видел такого выражения лица. - Но… как же… как же это, Вайз? – его протянутая ко мне рука слегка дрожала. – Мы же… мы обещали друг другу, что будем вместе, во что бы то ни стало… - и тут он меня обнял. Так крепко и так отчаянно, что я растерялся еще сильнее. – Вайзирис, пожалуйста… умоляю, не отвергай мои чувства – я не вынесу, если потеряю тебя снова! Если ты не любишь меня сейчас, не важно – я дам тебе время, чтобы память вернулась… Да даже если и не вернется, пусть все начнется с чистого листа, только прошу, Вайз, не отвергай меня… О, Боги, ну за что мне это все?! - Фарциэраль, - я мягко отстранился, заглядывая ему прямо в глаза. – Послушай. Быть может, я и правда в прошлой жизни любил тебя. Быть может, мы действительно были вместе. Но сейчас ведь все по-другому… Это уже иная жизнь, и я – совсем иной, думаю ты и сам это понимаешь. Я… я люблю, но люблю другого, поэтому прости… но я не смогу принять твоих чувств, как бы мне того ни хотелось. Фарц ответил мне долгим взглядом. Затем мягко коснулся моей щеки и негромко произнес: - Двести лет. Двести лет я ждал момента, когда мы наконец сможем быть вместе. И вот ты сейчас здесь, со мной, сидишь рядом и… нет, Вайз, я ни за что тебя не отпущу, что бы ты мне не говорил! И если этот твой возлюбленный единственная причина, по которой мы не можем быть вместе… - его губ коснулась мягкая улыбка, от которой все внутри похолодело. – я его уничтожу. Ответить я просто не успел – Рафаэль пришел доложить о том, что Норэль наконец нашел, что делать с Альвом. И по взгляду Фарциэраля я прекрасно понял – он знает, кого я имел в виду во фразе про «люблю другого». Оказалось, что Альв застрял между двумя мирами. Ну, скажем так, он умер, но в иной мир не отошел, потому что его желание жить было слишком сильным – скорее всего из-за меня. Но при этом удар был достаточной мощи, и просто так, какими-то «обычными средствами», как омега выразился, спасти его невозможно. - Суть в том, что когда кто-то погибает, этот процесс необратим. И Альв погиб, но его желание жить поспособствовало тому, что он, выражаясь проще, впал в кому. Однако он уже пересек определенные границы потустороннего мира, и обратно просто так его уже не вытащить. Необходимо поменять Альва на кого-то другого, и как вариант можно было бы провести не очень сложный обряд «подмены», когда Мэт либо кто-то еще и правда отдал бы свою жизнь взамен его, но такой вариант никого не устроит. Поэтому… - Норэль посмотрел прямо на Фарциэраля. – представителем принимающей стороны потустороннего мира можно сделать вас. В этом случае Мэт, меняясь с Альвом местами, не погибнет и задача будет решена. - Темная материя… - Фарц нахмурился. Я же решил пока промолчать, стараясь переварить услышанное. - Я знал, что вы будете не в восторге, но иначе Альва не спасти. Если, конечно, никто не захочет просто отдать за него жизнь. - Как это будет выглядеть? – я поднял взгляд на Норэля, сидящего возле бездыханного Альва. – В смысле… что случится, если Фарциэраль выступит представителем чего-то там? - Вы также, как и в обряде подмены, жертвуете жизнью, но вместо того, чтобы погибнуть, соглашаетесь целиком и полностью принадлежать Фарциэралю. Вот это поворот… Принадлежать ему, да? Целиком и полностью? Я посмотрел на Альва. Затем перевел взгляд на Фарциэраля и понял, что выбора у меня, в принципе, нет. Если я откажусь, Альв останется в коме. Если я попрошу умереть вместо Альва, Фарц просто откажется проводить обряд. А так и Альв будет спасен, и Фарциэраль получит то, чего хочет, а тут и к гадалке ходить не надо, чтобы понять, что именно. - Я согласен. - Что?! – Теольв отреагировал первым. – Мэт, ты с ума сошел?! - А что мне еще остается? – я передернул плечами, не сводя взгляда с бледного лица синеволосого дракона. – Он погиб из-за меня. И он должен жить. Что ж, волшебник на голубом вертолете ко мне не прилетел и ситуацию не разрулил – даже инопланетяне на огонек не заскочили, так что мы в составе Норэля, Рафаэля, Фарциэраля и меня, сопровождаемые тяжелыми взглядами Теольва и Элиаса, направились в подземелье – источник силы для черных драконов. Фарц выглядел сосредоточенным, братья-акробаты несколько встревоженными, а я, наверное, не выражал ничего, потому что и правда ничего не чувствовал. Хотя наверное должен был бы… - Господин вас очень любит, - тихо сказал мне Норэль, когда мы немного отстали. На эту фразу я только хмыкнул. - Как думаешь, я и правда Вайзирис? - По всем признакам очевидно, что да. Вы… так ничего и не вспомнили? – я отрицательно помотал головой. – Странно… но думаю это в порядке нормы – воспоминания о прошлой жизни всегда прячутся очень глубоко, чтобы не мешать настоящей, и могут всплывать лишь в редких исключительных случаях. - Кстати, - ну, раз уж пошел вечер веселых вопросов, то почему бы не спросить? – Если Вайзирис погиб от магии тогда, почему смена пола не убивает меня сейчас? - Дело в том, что обряд смены пола достаточно сильный, он относится к наивысшему разряду, поэтому тело ящера, от природы не приспособленного к подобным вещам, просто не вынесло такой сильной и резко обрушившейся на него магии. Но это заклятие, благодаря связыванию его с душой, за много лет как бы срастается с ней, поэтому к летальному исходу не приводит. Разве что к различным недомоганиям… - М… ну понятно. Спасибо за ответ. - Да не за что… За всем происходящим далее я наблюдал с равнодушным интересом. Мы приперлись в какой-то каменный склеп, там было сухо, холодно и не особо уютно. Норэль взял с полки одну из пыльных потрепанных жизнью книг, и стал объяснять, кому что делать. Меня поставили напротив Фарциэраля, Рафаэль с Норэлем также встали друг напротив друга, и омега начал произносить неведомые слова на каком-то непонятном языке, обращаясь к Фарциэралю. Тот на все вопросы отвечал очевидным согласием. Дальше Фарца окутали клубы тьмы, Норэль продолжал задвигать свою телегу, тьма заполнила все пространство, и стало как-то не по себе, благо через какое-то время все рассеялось, а по центру появилась призрачная фигура Альва. Норэль обратился ко мне. - Мэтьолис, согласны ли вы отдать свою жизнь за Альва? – Это мне Рафаэль переводит, если что. - Согласен. - Согласны ли вы принять то, что Фарциэраль выступает в этой сделке как представитель потусторонних сил? - Согласен. - Согласны ли вы, что вместо смерти вы выбираете оказаться во власти Фарциэраля, после чего он станет вашим единственным полноправным владельцем? А где вопрос про «согласны ли вы стать вещью»? Или он не озвучивается, как само собой разумеющееся? Интересно, я вообще проснусь когда-нибудь или нет? - Согласен. Все, дальше Норэль продолжил чесать на тарабарском, и все закончилось относительно быстро – силуэт Альва растворился в воздухе, вокруг меня заискрилась тонкая светящаяся лента, идущая от Фарциэраля и окутывавшая все мое тело, что вызвало легкую дрожь, потом помещение наполнилось ярким ослепляющим светом, и, наконец, снова стало темно. Или же это я просто отключился. *** Ритуал был достаточно тяжелым. Фарц еще никогда не выступал представителем потустороннего мира, и от соприкосновения с этой темной материей до сих пор внутри пульсировало странно-неприятное чувство – если бы не просьба Вайза, он вряд ли бы согласился проводить нечто подобное. Увидев, что ящер после финальной яркой вспышки, окончательно связавшей обоих, теряет сознание, Фарциэраль в мгновение ока оказался рядом, предотвратив падение, с тревогой вглядываясь в его лицо. - Норэль, что с ним? - Слишком сильное воздействие магии плюс усталость – не переживайте, ничего страшного, обряд прошел успешно, - было видно, что Норэль устал, поэтому Рафаэль, подойдя к брату, мягко приобнял его за плечо. Фарциэраль и так знал, что успешно, но все равно беспокоился за его состояние. К тому же их встреча абсолютно не соответствовала его ожиданиям. Вайз его так и не вспомнил. Более того – заявил, что любит другого, и по сути согласился на весь этот обряд только ради того, чтобы спасти своего непредвиденного для Фарца избранника. Но черный дракон терять Вайзириса был не намерен – не важно, кого он любил и к кому был привязан, чувства между ними обязательно вспыхнут вновь, стоит лишь еще немного подождать… И все же врать самому себе Фарциэраль не мог – все это было странным. Слишком странным. При сто процентных признаках Вайзириса, он все равно казался каким-то… не таким, но у Фарца еще никогда не было подобного опыта, и он не знал, насколько переродившийся субъект должен быть похож на себя из предыдущей жизни. Может быть ни насколько… может быть, это и нормально, что Мэт ничего не помнит… Но единственное, что Фарциэраль знал наверняка – сомнения убивают все, поэтому отбросил из головы ненужные мысли и, бережно подняв ящера на руки, понес прочь из подземелья. В конце концов, Вайзирис наконец с ним, а это главное. - Как он? – Элиас нагнал их в коридоре и с волнением посмотрел на Фарциэраля, почти сразу переводя взгляд на Мэта. - С ним все хорошо, - Фарц еле заметно улыбнулся и, выбрав наиболее просторные покои, разместил ящера там, уложив на широкую кровать и присев рядом. Элиас какое-то время посидел с ними, а затем, сказав, что пойдет сообщить Теольву, вышел. И по всей видимости, нашел он его очень и очень скоро. - Фарциэраль, - голос заставил обернуться – на пороге стоял пурпурный дракон со скрещенными на груди руками, и с явным неодобрением смотрел на черноволосого. - Теольв, если не ошибаюсь, - Фарц качнул головой. - Да. Он самый, - альфа зашел внутрь, прикрыв за собой дверь, и также разместился рядом с Мэтьолисом на кровати, поднимая на черного дракона тяжелый взгляд. – Я хочу тебе кое-что сказать, потому что кроме меня тебе об этом вряд ли кто-нибудь скажет. Мэтьолиса я знаю с детства. И то, что ты с ним сделал, начиная от превращения нормального альфача в омежку, и заканчивая получением над ним тотальной власти, не заслуживает прощения. Мне плевать, кем был Мэт в прошлой жизни и кем ты там ему приходился, но эту жизнь ты ему однозначно испоганил. Да и та, к слову, ничем хорошим не кончилась. Фарциэраль молча выдержал его взгляд, ожидая продолжения этой отповеди. - Однако стать твоим, чтобы спасти Альва – вполне осознанный выбор. И я Мэтьолиса в любом случае поддержу, ведь это было для него единственно возможное решение. А знаешь, почему? – Фарциэраль снова промолчал. – Потому что для Мэта жизнь без Альва невозможна. И если тебе это знакомо, то в дальнейшем ты поступишь правильно. Истинная любовь ведь заключается в жертве, а не в присваивании любой ценой, ведь так? С этими словами Тео встал и, не оборачиваясь, вышел, оставляя после себя абсолютную тишину. Фарциэраль посмотрел на дверь, за которой скрылся дракон, перевел взгляд на возлюбленного… Дракон прав. Любовь действительно заключается в жертве. И Фарц уже пожертвовал слишком многим, чтобы Вайз сейчас был здесь, с ним рядом. - Мм… - сквозь сон выдохнул ящер, чуть нахмурившись, и Фарциэраль, просканировав его состояние, определил, что все дело в магии, которой отчаянно сопротивляется все его тело – на любой подобный ритуал нужно согласие, в прошлой жизни оно было получено, но в этой видимо требовалось снова. Но, так как теперь Мэт подвластен его контролю… можно облегчить ему жизнь, даже не тревожа. - Даю свое согласие, - одними губами прошептал Фарциэраль, коснувшись ими щеки ящера. В тот же миг мужественное лицо с широкими скулами стало меняться – черты приобрели большее изящество и плавность, волосы удлинились до плеч, а одежда, приходившаяся ему в пору, явно стала великоватой. И Фарц, с восхищением глядя на него, в который раз подумал, что никому его не отдаст. Ни за что. *** Уж не знаю, отчего именно я отключился – то ли магия по мне так шибанула, то ли просто уебался, ведь я не сплю вторые сутки, но сон облегчения не принес. Сначала мне приснилась злополучная лесная поляна. Зеленая, залитая светом, такая яркая и теплая, а посреди стоит Альв, подставив лицо лучам солнца. И я пытаюсь подойти, делаю шаг, еще один, срываюсь на бег, но приблизиться к цели не могу, сколько бы ни пытался. На мой оклик Альв поворачивает ко мне голову, улыбается… но яркая вспышка – и вот я уже посреди огромного выжженного огнем поля, вокруг меня гора трупов, крики, стоны… Яркие синие глаза… «Нет, только не снова!...» Я вскочил в холодном поту, сразу же судорожно вдыхая душный воздух, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Когда получилось, огляделся. Комната была просторной и незнакомой, к тому же был я в ней один, поэтому, глубоко вдохнув и выдохнув, попытался встать, но… запутался. В собственной одежде. - Это еще что за… - я осекся, не узнавая собственный голос. Взгляд на собственные пальцы вызвал еще больше непонимания, потому что руки были явно не мои, да и… я судорожно ощупал лицо, практически впадая в панику. Что это еще за хуйня?! Найдя взглядом небольшую дверцу в стене, я кинулся к ней, наступив на брючину и чуть не свалившись, ворвался в комнатку, оказавшуюся душевой и… замер, не в силах даже закричать. Из отражения над раковиной на меня смотрели достаточно большие лазурные глаза – такие же, как у папы – сочетающиеся с впалыми щеками, узкими скулами, бледной кожей, аккуратным носиком и острым подбородком. Спавшая с одного плеча рубаха открывала изящное в своей костлявости плечо и тонкую шею с достаточно соблазнительными ключицами. К комплекту также прилагались светло-салатовые волосы до плеч, и, наверно, я бы решил, что спятил, если бы в этих омежьих чертах не угадывались мои собственные. - БЛЯЯЯЯТЬ!!! – отскочив от зеркала, я попытался броситься прочь, но все-таки запутался в окончательно съехавших брюках и упал, да так и остался валяться, потому что подниматься не хотелось. Хотелось сдохнуть. О, бритвочка… - Вайз?! – видимо прибежавший на мой крик, Фарциэраль тут же подхватил меня на руки и утащил на кровать. – Что случилось? Я посмотрел на его обеспокоенное лицо, на свои тонюсенькие руки… и зашелся в приступе истеричного хохота. - Я омега! ОМЕГА! Съомежился, блять, все, финита ля комедия! – от высокого голоса становилось еще смешнее, но чем дольше я смеялся, тем больнее становилось. Пути назад уже не будет. И постепенно я так и затих, безвольно обмякнув в его сильных и явно надежных руках. - Больше тебе не будет плохо, - мягко ответил Фарциэраль, аккуратно перекладывая меня на кровать, а затем взмахом руки превращая мой пыльный и уже никому не нужный наряд в длинное закрытое платье до пола темно-зеленого цвета. Хоть не розовое, и на том спасибо… Фея-крестная, епт. - Как Альв? – к этим децибелам я вряд ли привыкну. - Все хорошо. Норэль говорит, что скоро очнется. - Ясно… - облегченный выдох – хоть одной проблемой меньше. – Я могу к нему сходить? - Можешь. - Спасибо. Наши взгляды встретились. И мы оба какое-то время молчали. Наконец Фарциэраль вздохнул, касаясь моей руки. - Знаешь… я не хочу, чтобы ты чувствовал себя пленником. Потому что ты не пленник. И я не сделаю ничего против твоей воли – если ты сейчас меня не любишь, я буду ждать до тех пор, пока не полюбишь. Прождал же я как-то двести лет, правильно? – он улыбнулся одними уголками губ, и я… я осознал, что мне просто не за что его винить. В том, что все вышло так, как вышло, в принципе нет ничьей вины – мы все здесь жертвы обстоятельств и некоего стечения событий. А значит остается лишь смириться с тем, что есть сейчас. Быть может, я и правда так сильно любил его тогда, и в какой-то момент действительно все вспомню… Я зашел к Альву. Он по-прежнему лежал в той же позе, но теперь цвет его лица не был таким бледным, и дракон, хвала небесам, дышал. Присев на краешек кровати, я непривычно тонкими пальцами провел по его лбу, щеке, шее, мягко убрал несколько прядок с его лица… в последний раз. Но я ни о чем не жалею. Ни о чем… - Будь счастлив, Альв… - коснувшись губами его губ, я глубоко вдохнул в себя его потрясающий запах, и, прежде чем чувства взяли надо мной верх, и прежде, чем это хоть кто-нибудь увидит, поспешил уйти прочь. - М… Мэ… М-мэ… - Молчи, Тео, - я поднял на дракона, встреченного в коридоре, предупреждающий взгляд. – Просто молчи. И он промолчал. И вместо БЛЯТЬ ПИЗДЕЦ ЧО С ТОБОЙ ЛОЛ, просто спросил: - Ты не голоден? Меня отвели в столовку. На столе осталась какая-то еда, и я, хоть и без аппетита, но затолкал в себя что-то съедобное, а то и правда коней бы двинул, хотя кого это вообще интересует? Меня так точно нет. - Теольв, а ты не видел… ох… Элиас. Я улыбнулся. - И снова здравствуй. Омега кинулся мне на шею и долго не отпускал, пока я не почувствовал, как его плечи подрагивают от беззвучных рыданий. - Эй, ну ты чего – никто ж не умер, все хорошо… - Просто… я… Мэт! Интересно, а из-за смены пола я теперь тоже начну рыдать по поводу и без? - Вы помирились, кстати? – спросил я у Тео. - Ага. Типа того. Да и… не из-за чего в контрах ходить, на самом деле. - Хорошо, - я улыбнулся, проведя рукой по мягким волосам своего омеги. Потом мне объявили, что очнулся Альв, и я пошел к нему, долгое время не решаясь войти внутрь и собираясь с силами. Потом был весь этот спектакль с «я люблю другого» и «у нас ничего не выйдет», а теперь я бреду по этому огромному замку не знамо куда, не знамо зачем, без цели, не видя в конце тоннеля ни свет, ни тьму. Хорошо… Да, все действительно хорошо. Тогда почему внутри это горькое, все больше и больше разрастающееся чувство, что я сейчас просто напросто хороню свою жизнь?...