Dream

POV Хелена Вест — Wo! I feel good, I knew that I wouldn't now; I feel good, I knew that I would. — Я весело пританцовывала и подпевала стереосистеме, переворачивая очередной оладик на раскаленной сковороде. Восемь часов утра: я у плиты, а Мэтт в душе – обычное начало дня. Встав на цыпочки, я потянулась к верхней полке, где стоял мед. — Коротконожка! Я не успела опомниться, как Мэтт уже протягивал мне баночку с вкуснейшим содержимым. От него исходил ментоловый запах свежести, зачесанные назад влажные волосы послушно лежали, а руки и тело были покрыты маленькими редкими капельками воды. — Моя милая коротконожка… 3 Не будь таким чертовски обаятельным, расхаживая в одном полотенце, а то придется сожалеть, – посоветовала я Смиту и, взяв банку из его рук, принялась накрывать стол к завтраку. — И почему же я должен буду сожалеть? Его руки нагло обвили мою талию сзади и притянули к своему хозяину. Я почувствовала, как несколько холодных капелек воды упали на мое правое оголенное плечо. — Опоздаешь на репетицию в театр… - Свой ответ я сладко и лениво протянула, к концу сойдя почти на шепот. Мэтт с нежностью покрывал поцелуями то место, куда попали дождинки. — Прости, милый, но у меня нет времени, равно как и у тебя. Он без возражений отступил назад и, присев за стол, тут же приступил к завтраку. Убрав ненужную утварь, я последовала его примеру. — Мы, наверное, не сможем завтра поехать в Уимблдон, – прервал тишину Мэтт. — Почему? – Моему удивлению не было предела. Для нас ежегодный Уимблдонский турнир был своего рода праздником, как Рождество и День Благодарения. Именно там мы познакомились и вот уже три года подряд посещаем Уимблдон – так наше маленькое торжество. — Не смогу из-за театра. Я осунулась. Монотонность и сухость, с которой он ответил, пугала. — Ну на один денек… Туда и обратно. — Извини, но нет. Это очень важная и сложная постановка. — Тогда можно я с Энжелиной туда поеду? Мэтт лишь молча кивнул, жуя оладик, обильно политый медом. POV Ангелина Дорофеева Я металась у зеркала, прикладывая то одно, то другое платье из своего гардероба, прикидывая и оценивая свой внешний вид в нем. Завтра мы с девочками поедем в Уимблдон. Не то что бы я любила до потери пульса теннис, но там здорово можно провести время. Делимый на город и деревню, он привлекал меня своей второй частью – за чертой Хай-стрит. Средневековая Англия с красными кирпичными домишками и прилегающими палисадниками, но это еще не все. Больше всего меня влечет заповедник Уимблдон Коммон – это просто рай для фотографа. Этот заповедник словно отражает психологию англичан – противоречия: в нем есть и пустоши, и смешанные леса. Девственная флора и фауна просто завораживает! Для приятных прогулок у меня уже были сложены в сумку пара комплектов удобной одежды, но для посещения турнира с Хеленой мне нужно было что-нибудь поэлегантней. — Брючный костюм. От голоса Веты я вздрогнула. Ну почему она всегда так неожиданно для меня появляется? — Боже… — Нет, это лишь я. Выудив из шкафа свой белый брючный костюм в полоску, я легким движение кинула его на кровать и обернулась к подруге: — Эта шутка стара как мир! Ты могла бы и пошумней входить, чтобы я так не пугалась. — Ну простите. - Губы Веты растянулись в ехидной улыбке. – Я просто хотела сказать тебе, что не хочу ехать. — Йен с ребятами не отпустили? Вета отрицательно помотала головой из стороны в сторону и плюхнулась в кресло, на спинке которого все еще аккуратно висел пиджак Тома. На лице невольно заиграла глупая улыбка. — Нет. Я сама не горю желанием - думала поснимать больше обзоров для канала, да и твое странное эмоциональное состояние пугает. — А меня настораживает твоя мрачность. Что до меня, так это называется влюбленностью, уважаемая Воскресенская. Вета шумно выдохнула и, с минуту поерзав в кресле и наблюдая за моими сборами, поднялась и, поджав губы, спросила: — Как я поняла, ты отказ не принимаешь. — Правильно поняла. Легонько пнув пластмассовую урну подле письменного стола, Воскресенская, шаркая подошвой кед, недовольно поплелась в свою комнату. С ней надо было что-то делать. Я, конечно, была рада, что она в свое удовольствие играет в «Black Sun», но с удовлетворением творческо-созидательной потребности пришли и негативные привычки, такие как курение и обособленность. Уж не знаю почему, но ее круг общения — это я и ребята из группы. Даже с Селеной она не была особо разговорчивой. Поэтому я стараюсь всеми силами почаще вытаскивать Вету в свет. По комнате раздалось противное вибрирование. Телефон. Взяв прибор с деревянной тумбы, я взглянула на дисплей: Tom Hiddleston. Прошло пять дней после нашего поцелуя в Ринджест-парке внутри плакучего дерева, а я все не могу привыкнуть к его присутствию в моей жизни. — Да? — Доброе утро, Энджи. – Динамик ничуть не искажал его приятный слуху баритон, а лишь заставлял расслабляться практически каждую мышцу тела. Разговоры с ним – это релакс-сеансы для меня. — Доброе, Том. Рада тебя слышать. — Я почему-то не сомневаюсь. Звоню, потому что хотел спросить, какие у тебя планы на ближайшие дни? Может быть, мы могли бы съездить куда-нибудь и отдохнуть вместе? Я прикусила нижнюю губу и медленно присела на кровать. Досадная выходит у меня ситуация – необходимо выбирать между ним и девочками. — Прости, Том, но я не смогу. У меня планы с подругами, которые отменить никак нельзя. Мне очень жаль. — Ничего страшного. Все хорошо. Можно в следующий раз. – Его голос сильно изменился: он разочарован, как и я, но бросать девчонок совсем не хотелось. На той стороне провода послышалось характерное «Дин-дон». — Энджи, ко мне пришли. Я тебе по позже позвоню. — Хорошо, Том. Буду жда… - Глупая улыбка стерлась с лица, и я осеклась, так как услышала, звук отмыкающегося замка и женское восторженное «Томас!».