Сага о Хрокире Ледяная Сопля

…Хрокир пробирался через огромные сугробы, удручённый нападением бандитов. Мерзкие каджиты, как гром среди ясного неба, посыпались с холмов на его неразумную голову. Угрожая оружием, гадские коты отобрали партию скумы, которую Хрокир подписался доставить в Чейдинхолл. Да к тому же, перепившись весёлого зелья, ради забавы отобрали одежду, оставив несчастного Хрокира в одних подштанниках. Практически голый, без оружия и еды, он вынужден был вернуться в Скайрим. Спасли его нордская кровь, не стынущая даже в самые лютые холода, отсутствие патрулей на пути, да то, что дуракам обычно везёт. Уставший, голодный и подавленный, отправился Хрокир в родной Виндхельм. В родительском доме недалёкий, но амбициозный норд планировал некоторое время отсидеться, собраться с мыслями, и решить, чем и как расплачиваться за потерянный товар. Дерзкий каджит За'Кир, скайримский наркоярл, глава преступной шайки "Пьяный коготь", не простит ему утраченных зелий и не упустит возможности набросить на шею долговую петлю, а может, и пеньковую...

***

Морозный воздух хлынул в дом. Старый норд морщинистой ладонью крепко ухватился за дверную ручку из тролльей кости, изукрашенную древними нордскими рунами, закрыл за собою дверь и тяжело вздохнул. Пожилая женщина в чистеньком чепце на белых, как снег, волосах, осторожно приблизилась к нему. Положив ладонь на плечо вернувшегося из кузницы мужа, она едва заметно улыбнулась. Словно в молодости, забурлила в венах горячая кровь, Асмунд обернулся, чтобы обнять любимую. Пятьдесят лет прошло с тех пор, как он впервые прикоснулся к ней, но чувства супругов так и не угасли. Даже свою верную секиру Сванхильду, названную в честь жены, старый норд обожал меньше. А ведь секира для истинного норда - святое оружие. Ветеран сотен битв, опытный и бесстрашный воин, Асмунд получил Сванхильду (не супругу, а оружие, разумеется) от ярла Виндхельма. Секиру выковали на заказ, специально для него - в награду за доблесть и преданность. Выросший без отца Асмунд мечтал, что однажды, перед тем, как отправиться на покой, торжественно вручит ярлов дар своему сыну Хрокиру, настоящему воину... К несчастью и разочарованию старика, его единственный сынок так и не стал настоящим воином. Да он вообще никем не стал, балбес! - Что, этот бездельник опять валяется в кровати? Сев за стол, Асмунд небрежно оторвал от пышной, только-только из печи, буханки хрустящую корочку, нахмурил брови и принялся по привычке перемывать кости своему горячо любимому сынуле. - Лёгок на помине! Ни совести, ни гордости, ни чести, ни доблести - только праздность и дурость, да бездонная глотка, чтобы мёд хлебать! Не иначе, Сангвин его отец, а не я! Сидит сейчас, наверное, в Обливионе, и смеётся, глядя, как мы с его отродьем маемся! Сванхильда хлопотала по хозяйству, стараясь особо не шуметь, чтобы не разбудить ненароком дорогого сыночка. Только улыбалась с иронией. В такие моменты Асмунд напоминал ей ворчливого старикашку, коим теперь и являлся; впрочем, ворчливым он стал задолго до того, как постарел. - Зачем он вернулся к нам, Сванхильда? Месяц назад я сказал ему, чтобы убирался вон, иждивенец проклятущий! Пошёл бы к Ульфрику, что ли. Честные норды бьются за Братьев Бури, а этот увалень сидит у мамки под юбкой, да на отцовской шее, и притворяется, что за Империю! Если бы не его борода, так похожая на мою, и впрямь бы подумал, что Хрокир не мой сын! - старый норд погладил свою седую бороду, которую любил гораздо больше, чем своего беспечного сынишку, и задумался. Его размышления прервал раскатистый смех Сванхильды. - Ты чего грохочешь-то, Талос тебя разрази? - бывалый вояка всерьёз оскорбился. - Так из твоих слов получается, что вы оба у меня под юбкой, - Сванхильда улыбнулась и, не удержавшись, опять расхохоталась. - Да ну тебя! Давай лучше на стол накрывай, а я пойду, подниму с тёплой постельки нашу надежду и опору. Старый норд неспешно поднялся и, тяжело дыша, отправился на второй этаж, где раскатисто храпел обожаемый им Хрокир. Шкурой почувствовав тяжёлый взгляд отца, Хрокир проснулся и тут же пожалел, что у него при себе не оказалось зелья невидимости. Вниз головой летя в кухню (в доброй семейной традиции Асмунд спустил отпрыска пинком под зад со ступеней, словно обоссавшегося котёнка), Хрокир размышлял о том, что пора бы научиться просыпаться пораньше, не дожидаясь, пока разъярённый папаша придёт его будить. И желательно спускаться к завтраку на своих ногах, а не сползать на брюхе, как хоркер. Привычно заехав башкой в дальнюю стену, которая за долгие годы знакомства с Хрокиром приобрела вмятину от его буйной, но пустой головы, он поднялся и, как ни в чём не бывало, проследовал к очагу, ведомый ароматом свежесваренной похлебки. - Доброе утро, мой милый мальчик! - Сванхильда подошла к единственному, искренне любимому сыну. Нежно поцеловав его в лобик, на котором уже возникли первые морщины, она дружелюбно позвала мужчин за стол. Асмунд сел нехотя, укоризненным взглядом прожигая дыру во лбу отпрыска. Не обращая на отца внимания, норд-иждивенец принялся за похлебку из хоркера, умело приготовленную матерью. Довольное чавканье Хрокира прервал стук в дверь. - Открывай, засранец! Я знаю, ты дома! Асмунд принялся за еду, поглядывая на до смерти перепуганного Хрокира и терпеливо ожидая, что же тот предпримет. Хрокир по голосу с характерным валенвудским акцентом узнал одного из головорезов За'Кира. "Пьяный коготь" явился, чтобы вежливо напомнить норду о долге за утраченную скуму. Предстояло долгое объяснение. Если, конечно, посланник гильдии наркоторговцев станет его слушать. Стук в дверь сменился скрежетом отмычки в замочной скважине. Пара секунд - и дверь открылась. В дом, не здороваясь, вошёл босмер, всем видом выражая презрение к сидящим за столом. - Собирайся, падаль, отправишься со мной, - произнёс незваный гость. - За'Кир вознамерился лично тебя прикончить. - Я не пойду... Я... Я ем... - с дебильным видом пролепетал изрядно перетрухавший Хрокир. Такая тупость ввергла в легкий шок отца. Даже эльф от удивления на миг перестал дышать. Наконец, опомнившись, остроухий вытащил кинжал. - В смысле - ем? Подымайся, ублюдок! А то вырву твои гнилые потроха, сожру, а старухой вот этой закушу впридачу! Глаза Асмунда налились кровью. Он встал неспешно, словно на плечах его тяжёлым грузом лежали тела всех нордов, доблестно павших в битвах. Встретившись с босмером взглядами, хозяин дома положил свою ладонь поверх эльфовой, уверенно сжимавшей эбонитовый кинжал. И стиснул её до характерного хруста. Бандит, выронив оружие и пронзительно завизжав, рухнул на колени. С ледяным спокойствием в движениях, но с яростью в глазах и гневом в сердце, Асмунд правой рукою ухватил эльфа за голову. На морщинистом запястье мощными канатами проступили вздувшиеся от напряжения вены. Босмер истошно застонал, забился, пытаясь вырваться, но напрасно. Треск лопнувшего черепа заставил Хрокира вздрогнуть. Он был поражён до глубины души силой и храбростью отца, который даже в старости оставался смертельно опасным противником. Бездыханное тело головореза рухнуло на ледяной пол, когда воин ослабил хватку, неспешно смахнув с кожаного фартука брызги крови и мозгов. - Не тот уже эльф пошел. Раньше только двумя руками мог им бошки давить, а сейчас вот - одной получилось! - Асмунд присел на скамейку, с разочарованием посмотрел на Хрокира и добавил, - пойду, позову стражу. Пусть этого поганца заберут, а то весь дом провоняет! Ох уж мне эти эльфы! Напыщенные и высокомерные, а придави чутка, и лопаются, как орехи! Асмунд поднялся, улыбнувшись своей любимой и жутко перепуганной Сванхильде, набросил на плечи тёплый плащ из медвежьих шкур и вышел во двор. Посмотрев на мёртвого эльфа, неудавшийся наркоторговец поднял глаза на мать. От пережитого страха и волнения на его носу, напоминающем средних размеров картошку, повисла зелёная сопля, а по щекам покатились слезы. Сванхильда подошла к Хрокиру, вытерла ему лицо подолом своего платья и как можно мягче спросила: - Зачем же ты с За’Киром связался, золотце? - Денег поиметь захотелося... Да так, чтобы не работать! - дрожащим басом ответил сыночек, и залился слезами пуще прежнего. Заключив в тёплые материнские объятия своего драгоценного Хроки, матушка вынесла вердикт: - Жениться тебе надо. Я-то старая уже, помру, кто о тебе позаботится? В комнате повисла тишина. Лишь изредка великовозрастный обалдуй всхлипывал от нахлынувших чувств. Сванхильда нежно гладила его по начавшей лысеть голове. И только босмер одиноко валялся на полу у входа, пачкая безупречный аликрский ковёр.