Renew

23 января. 06:30. Тецуя медленно открыл глаза. За последние недели он начал ненавидеть просыпаться по утрам. Вместе со звоном будильника каждый раз приходилось признавать, что это - не страшный сон. Всё действительно опять рушится: осыпается штукатуркой, разбивается стеклом и разлетается пылью. А ведь казалось, что в этот раз всё выстроено надёжно. Сначала он хотел просто переждать. Сейрин нужно было время, немножко времени, чтобы прийти в себя после победы. Но чем больше он пытался оставаться частью команды, чем больше он делал попыток общаться с ними как раньше, тем сильнее они от него отстранялись. И объяснение этому не находилось. На каждой тренировке он ощущал удушье... но не от упорных упражнений - от равнодушия, высокомерия и непонятной злости. Задыхаясь где-то внутри, он упорно продолжал приходить в зал и твердил себе, что нужно ждать. Он не поступит так, как в прошлый раз, не бросит всё. В распаде команды Тейко была вина каждого её участника, и его в том числе. Сейчас всё будет по-другому. Просто надо выдержать. Он был уверен, что это - правильное решение, что ему всё удастся... до тех пор, пока не пришел Акаши. В который раз тому удалось за несколько минут разбить его намерения и склеить их по-новому. И теперь каждое утро к его мыслям о команде добавлялись ещё и воспоминания об их встрече. Тецуя думал о том разговоре, прокручивал в голове каждое предложение, пытаясь понять, какие же выводы ему следует сделать... и который раз не мог прийти к однозначному решению. Злость не проходила. Злость от осознания того, что он на самом деле так и не смог победить Поколение Чудес окончательно, раз выигрыш в финальном матче произошел только из прихоти Акаши. Это было несправедливо. Неприятно. Обидно. Он не мог в полной мере описать все эмоции. И те слова о переходе в Ракузан - Тецуя бы просто забыл о них, воспринял как очередной способ показать превосходство... И в итоге можно было бы просто объявить Акаши главным отрицательным героем этих событий, обвинить во всём, что происходит, и постараться не вспоминать больше. Если бы не одно "но". "Но", которое рушило все варианты, планы, и устоявшиеся представления, которое приводило в замешательство, которое не удавалось объяснить. Он был полностью уверен - в эту их встречу Акаши был прежним, таким, как раньше. Тогда, когда они были больше, чем просто членами одной команды. Он знал Акаши очень, даже слишком хорошо. Он видел всё, что происходило с тем - первые проявления "чужих" эмоций, первый раз, когда радужка его глаза горела желтыми отблесками, первый раз, когда другая личность попыталась взять верх - видел, старался помочь и всегда быть рядом. Но после той игры против Мурасакибары всё стало бесполезно. И он старался с этим смириться. Не возвращаться больше к прошлому... Но всё равно всегда где-то оставалась вера в то, что Акаши вернется, снова станет - да, чересчур уверенным в себе, порой надменным, не идущим ни на какие уступки - но прежним заботливым капитаном его команды. Только вот сейчас, когда он в реальности увидел, что его вера была не напрасна, было совершенно непонятно, что с этим делать. Было даже страшно, что всё это просто показалось, и в следующую их встречу Акаши снова презрительно скажет, что он ему не нужен. К тому же теперь, после их короткого разговора, словно открылись все заслоны, которые Тецуя тщательно возводил - на него ливнем лились воспоминания об игре в Тейко: обрывки разговоров, смех Аомине, замечания Мидоримы, восторги Кисе, обиженное ворчание Мурасакибары... и всегда уверенный, спокойный и вселяющий безоговорочную веру в себя голос Акаши. Всего этого было слишком много. Всё это было абсолютно бессмысленно - он знал, что они никогда не будут больше играть все вместе. Вернуть прошлое было не в силах даже для такого человека, как Акаши Сейджуро. И эти потоки воспоминаний, вызывающие тёплые волны где-то внутри... наверное в сердце, сейчас были никому не нужны. Они только мешали принять нужное решение - он должен был ответить Акаши "нет", но до сих пор не мог. Снова невольно погрузившись в мысли о его первой команде, Тецуя вспомнил о способе, к которому они все, порой, прибегали, в поисках этих самых правильных решений. Может ему бы сейчас помог тот карандаш Мидоримы-куна? Губы дернулись в какой-то безнадёжной усмешке. Нет, не поможет. Всё это было бесполезно.

***

23 января. 06:40. Шинтаро в очередной раз подбросил вверх свой карандаш для принятия решений на тестах и, в очередной раз поймав его, недовольно вздохнул. Если бы ответственность за тот выбор, который ему предстоял, можно было переложить на эту канцелярскую принадлежность, его пробуждение по утрам стало бы намного спокойнее. Он потянулся к торшеру, в который раз задержав на нём взгляд - ножка в виде иероглифа, обозначающего цифру восемь* — идеальный предмет интерьера. Включив его, он подтянул к себе колени, закутанные одеялом, и снова покрутил в руке простой карандаш, который теперь был чётко различим в мягком свете. Неожиданно раздался звук пришедшего на телефон смс-сообщения. Протянув руку и разблокировав экран, он уже на 100 процентов был уверен в том, кто может написать ему в такое время и не ошибся — сообщение было от Такао: «Шин-чан, я сегодня уже тоже послушал Оха Аса! И спешу тебя обрадовать! Тебе необязательно покупать талисман дня, у меня как раз есть на балконе красная лейка. Я захвачу эту здоровенную и не особо красивую штуку специально для тебя! Жду твоих благодарностей, Шин-чан. До встречи в школе ^__^ ». Шинтаро несколько раз перечитал сообщение и, закрыв глаза, облокотился на стену за спинкой кровати. Такао. Именно этот парень, который замолкал только когда спал, отвернувшись к стенке, и уже столько раз втягивал его в глупые ситуации, которые он так ненавидел, являлся основным пунктом, из-за которого было так сложно определиться. Хотя, если быть откровенным самим с собой, он знал, что уже давно принял для себя окончательное решение. Но именно из-за Такао каждый день продолжал в нём сомневаться, откладывая необходимый разговор. Ещё раз взглянув на сообщение, Шинтаро закрыл его и, перейдя в список контактов, набрал идущий одним из первых номер. Нужно было прекращать вести себя, как нерешительный идиот, и сделать то, что собирался ещё с рождественских каникул. Трубку подняли довольно быстро: - Шинтаро. Я думал, ты мне позвонишь немного раньше. Не хотелось бы предполагать, что ты разучился быстро и правильно принимать решения. Я ведь был уверен, что ты догадался о том, чего я хочу, после нашего разговора перед финалом Зимнего кубка. - Не порти мне утро окончательно, Акаши. Ты уже предложил Куроко перейти в твою команду? Я уверен, что ты хотел начать именно с него. Но, видимо, раз от остальных нет никаких вопросов и новостей, то он ещё не дал тебе окончательный ответ? - Он ответит в ближайшие дни. И ответит положительно, как, впрочем, и вы все. Я так понимаю ты именно для этого и звонишь. Он ещё раз посмотрел на карандаш. Отрицать правоту Акаши было невозможно. Это злило, но в данной ситуации не оставалось ничего другого, как признаться: - Да. Для этого... Но я хотел бы внести одно предложение. Как вице-капитан, я ведь имею на это право?

***

23 января. 07:00. Вернувшись после утренней пробежки, Сейджуро уверенно протянул руку, зная, что в неё тут же опустится полотенце и, не посмотрев в сторону сделавшей это горничной, прошёл прямиком в сторону своей комнаты. Не дойдя до неё несколько шагов, он остановился, чтобы достать из поясной сумки вибрирующий мобильный телефон. - Шинтаро, - открыв дверь, он зашел внутрь, сразу направляясь в сторону большого балкона. - Я думал ты мне позвонишь немного раньше. Не хотелось бы предполагать, что ты разучился быстро и правильно принимать решения. Я ведь был уверен, что ты догадался о том, чего я хочу, после нашего разговора перед финалом Зимнего кубка, - он открыл настежь балконные двери и, обернувшись, осмотрел уже прибранную за его отсутствие комнату. Он очень любил это место и с удовольствием называл его «своим». В принципе так оно и было — почти всё было сделано по его личному заказу, начиная от книжной полки и заканчивая рамками для фотографий. И всё отвечало трём принципам — практично, изящно, дорого. - Не порти мне утро окончательно, Акаши. Ты уже предложил Куроко перейти в твою команду? Я уверен, что ты хотел начать именно с него. Но, видимо, раз от остальных нет никаких вопросов и новостей, то он ещё не дал тебе окончательный ответ? - Он ответит в ближайшие дни. И ответит положительно, как, в прочем, и вы все. Я так понимаю ты именно для этого и звонишь, - Сейджуро прошел в смежную с его комнатой ванную и, придерживая плечом телефон, начал раздеваться. - Да. Для этого... Но я хотел бы внести одно предложение. Как вице-капитан, я ведь имею на это право? Он замер и довольно улыбнулся своему отражению в зеркале. Шинтаро его не разочаровал, как, впрочем, и всегда. Его сообразительность и умение анализировать ситуацию всегда вызывали уважение. - Конечно, Шинтаро. Я готов тебя выслушать. *В Японии особенно счастливым считается чётное число «8» (иероглиф - 八). С одной стороны, образ этого иероглифа (八) походит на раскрываемый веер («суэхирогари»), имеющий, в свою очередь, переносный смысл «идти на подъём». C другой стороны, восьмёрка в обычной, европейской, записи представляет собой перевёрнутый на 90° символ бесконечности («∞»).