Две линии

Спустя неделю об этом учителе жужжал весь универ. Девченки готовы были бегать за ним толпами, да и не только девченки. Некоторые парни тоже. Единственное, что всех останавливало – его надменный и веющий какой-то непонятной опасностью взгляд. Ну и слух о том, что он побил какого-то зарвавшегося студента до полусмерти, когда тот пытался к нему подкатить. Или двух… или трех? Хм. Первой парой был у нас именно он. До начала занятий было еще минут пять, а все уже пришли и уселись по местам. Опоздание равно добровольной подписи своего свидетельства о смерти. Причем убиться захочется тебе же самому. В дверь зашел наш староста. - Что-то ты бледненький, - кивнул я на него, усмехаясь. - Сейчас узнаешь чего, сам побледнеешь. Объявление! – повысил он голос. – С сегодняшнего дня Норман Ламберте н-н-наш куратор. Ба-бам. Я свалился под стол, желая прогрызть себе путь в Ад добровольно. - Хватит ломать комедию, - сказал Мартин, вытягивая меня за шкирку и садя обратно на место. Я-то знаю, что ты бы сделал так же, Мартин. - Я не ломаю комедию! Просто давай сделаем массовое самоубийство? - У тебя крышу сносит. - А вот и нет, я серьезно, - схватился я за свои русые косы, тем самым растрепав их. - В любом случае… - друг запнулся. Дверь распахнулась и зашел Норман, сегодня без привычного костюма, точнее без его части – пиджака. Только черные штаны, черная рубашка, красный галстук. - Садитесь спиногрызы, у меня траур – я ваш куратор. Начал он пару с стандартной проверки наших знаний – что мы запомнили с прошлой лекции. Записывать за ним было нельзя, только слушать, а сигналы компов он глушил, равно как и мобильников. - Кто расскажет мне, как называется наш мир идей? – спросил он спокойно, сидя на своем стуле, как на троне, ей-богу, выглядел он властно. Да и я был спокоен, потому что у него были так называемые «любимчики» - те, кто провинились однажды или просто попали под горячую руку. Именно они отвечали на его вопросы, даже если и не хотели. Выбора не было. И я им благодарен, бедняги. Расплывшись в улыбке, мои мысли медленно перетекали с одной в другую, пока надменные зеленые глаза смотрели на аудиторию поверх очков. И тут его взгляд остановился на мне, ммм, какой он все таки красивый и его лицо та… стоп. А чего это он на меня смотрит-то? Епт! Не хочу! Спасите! - Я нашел, кто расскажет, - мило улыбнулся он мне, кивая головой, чтоб я поднялся с места. – Ваше имя? Я затравленно глянул на Мартина, вставая. - Мартин Матьюз, - пискнул я, за что тут же почувствовал, как какой-то слонище, не иначе, наступил на мою ногу. – Придурок! - Кто? – приподнял бровь Норман. Ой всеее, мне капец. - Я, - не соображая брякнул я. - Так ты Мартин, хм… - Нет, - оборвал я его. О, сразу нога друга убралась с моей. – Мое имя Арлем Бледворд. - Тогда чего сразу не сказал? - Я Вас боюсь. Ну да, я всегда либо несу бред, либо говорю правду в стрессовых ситуациях. И знаете, одно не лучше другого, а иногда правда и бред - одно и то же. По классу прокатился смешок, да и сам Норман улыбнулся, поправляя очки указательным и большим пальцем, тем самым закрывая лицо ладонью. - Откровенно, но это тебе не поможет. – он встал и легкой походкой пошел ко мне. Из его прически выбилось пару прядок длинной челки, которые падали на глаза. Проведя рукой по черным волосам, смахивая прядки, он встал напротив меня, облокотившись плечом о стену. – Как называется наш мир идей? - Мир идей - мир Эйдосов, идеальный мир. Мир материальный - не идеальный, изувеченный, – знаете что меня спасло? Я верил в наши Основы, ведь было это доказано множеством опытов, это изучали со всех сторон, прогресс давал нам такую возможность. Но все же мир ограничен и конечно были люди, которые не верили в то, чего нельзя потрогать, увидеть или лизнуть. Такое всегда будет, и если раньше была только «вера» в то или иное, то сейчас есть возможность доказать что-то. Слепая вера – что может быть глупее? Только факты, ведь у нас прогрессирующий мир! - Дальше. - В физическом мире проявляется мир идеальный, только исковеркано. - А наши души? - Душа - творение мира Эйдосов. - Все верно, садись пока, следующий вопрос… - Норман отошел к другому концу аудитории. Я уже не слушал, «фух, пронесло» - это все, что мне сейчас приходило на ум. - Я тебя сначала похвалю за ответ, а потом придушу за все остальное, - послышалось злое шипение мне на ухо. Когда закончились наши пары, я и Мартин выползли из кабинета. Последняя пара была нереально скучной, тяжело не уснуть под монотонный бубнеж препода себе под нос. Еще и есть так хотелось, а нельзя. - Может ко мне? – предложил Мартин. - А еда дома есть? - Ага. - Пошли скорее. По пути домой мы говорили об учебе, о выходных, о планах и много-много еще о чем. Когда же наконец пришли и решили оккупировать кухню, оказалось, что с едой меня жестко обломали. Но не беда, ведь Мартин сносно готовил. Собрав свои ярко-синие волосы в маленький хвостик, причем хвостик не на затылке, а на темечке, ибо собирал он длинную челку косо спадающую ему на пол лица, он начал готовить. Я же, как истинная свинья, уселся на диванчике и наблюдал за ним. Сколько я себя помню, столько и знаю Мартина, даже и не вспомнить как мы познакомились. Он всегда был очень жизнерадостным, что как известно заразно. Вечно носился, как в жопу ужаленный, обязательно таская и меня за собой. Каких только цветов ни были его глаза и волосы, сложно сказать. Ах да, у него были и клыки, как у настоящего зверя. Ген он себе такой захотел, видите-ли. Ну в общем из-за него у меня кажись и начались непонятки с поведением. Я вроде бы спокойный, в чем-то мрачноватый и замкнутый тип. Но бывает меня переклинит и я начинаю вести себя как псих буйный. Жизнерадостность прям из всех щелей прет, так же как и неадекватное поведение. И вот, то я 50% своей жизни унылая какаха, то на остальные 50% позитивная козюля. И самое главное – такие переходы настроения у меня резкие и спонтанные. Так что я уже и не знаю какое поведение для меня более нормальное и характерное. - Снова в облаках витаешь? Я ему тут распинаюсь, рассказываю, а он не слушает, – вопел над ухом друг, а я уже чувствовал запах пригоревшей еды, которая, очевидно, была забыта еще на средине прослушанной мной болтовни. Я улыбнулся, видя друга в розовом переднике с пунцовым лицом. – Готовлю ему видите-ли, он сидит, так нет бы хоть слушал… Ой это надолго.