Драма и немного рома

Мерриль растерянно оглянулась по сторонам. Видеть такое количество людей у себя дома было ей в новинку. Она уже почти привыкла жить в эльфинаже, видеть каждый день десятки лиц, даже научилась не пугаться и поддерживать некое подобие светской беседы. Хотя некоторые моменты от нее до сих пор ускользали. Собралась почти вся компания: не было только Себастьяна, потому что его никто не приглашал. Хоук иногда таскал его с собой при необходимости, но даже он быстро уставал от нескончаемых проповедей. Еще Изабелла, но ей, кажется, вообще все равно, что слушать. Авелин с интересом разглядывала подаренную Хоуком статуэтку галлы. Протягивала руку в металлической перчатке – интересно, она и спит в доспехах? – но тут же ее одергивала, словно боясь сломать. Как будто железную кору так просто сломаешь. Варрик о чем-то перешептывался с Изабеллой. Вид у них был такой, будто они задумали очередную пакость. А если Мерриль что-то в этих двоих понимала, то так оно и было. Мерриль оторвалась от гостей и глянула на стол. Неплохо бы сообразить чего-то поесть ко времени, когда вернется Хоук с остальными. Обычно они собирались в «Висельнике», где еду всегда можно было заказать, но сегодня Хоук настоял, что хочет уютных посиделок в дружеском кругу. Варрик пытался поспорить, мол, что может быть уютнее таверны, но Хоук был непреклонен. Мерриль в глубине души была с ним согласна, она недолюбливала шумные заведения. Но если бы они все собрались где-нибудь еще… – Изабелла, помоги мне нарезать мясо, – попросила эльфийка. Готовка на себя одну иногда занимала столько времени, что почти жалко было его тратить, а уж на семерых… – А, Котенок? – отозвалась пиратка. – Я же не умею готовить… Мерриль затравленно оглянулась по сторонам. Просить помощи больше не у кого. Разве что у Авелин, но вряд ли ей будет удобно в доспехах. Еще Мерриль ее немного побаивалась. – Ладно, помогу, – смилостивилась Изабелла. – Но только потому, что не могу ничего поделать, когда ты на меня так смотришь. Вообще, этим должен заниматься кок. У меня на «Зове Сирены» был прекрасный кок. Мог приготовить даже водоросли так, что пальчики оближешь… – пиратка пустилась в рассказ, но Мерриль ее уже не слушала. Мясо это хорошо, но неплохо бы достать с полки солений. И сыра. Хоук и Фенрис просто обожали сыр. Полка была прибита слишком высоко. Мерриль подвинула стул и встала на него, потянувшись за банкой и чуть не сбив пузырьки с зельем из эльфийского корня. Специально сварила, отходить после драк и залечивать синяки. Варрик утверждал, что от похмелья тоже помогает. Вот завтра и проверим. В дверь постучали. Эльфийка чуть со стула не упала от неожиданности и хотела уже броситься отворять, но ее жестом остановила Авелин. Это был Андерс. Капитан стражи отошла от прохода, пропуская отступника внутрь. – Всем привет, – Андерс выглядел не таким угрюмым, как обычно. – Тебе тоже привет, Мерриль. – А, да… привет, – та немного растерялась. – О-о, что это? – Беженцы принесли, в благодарность, – отступник поставил на стол небольшой котелок с чем-то пахнущим специями, недобро косясь на стоящий в углу элювиан. Мерриль сделал вид, что не заметила. – Решил принести. Это, конечно, не мясо виверна, но тоже вкусно… наверное… – Отлично, Блондинчик, а то я думал, нам одними овощами солеными сегодня закусывать. – А, так мне можно уже не резать? – обрадовалась Изабелла, рядом с которой росла горка копченого мяса, аккуратно нашинкованная. А говорила, не умеет. Или у нее сразу все так хорошо получается? – А ну взяла опять нож в руки, – полушутя-полусерьезно рявкнула Авелин. – Тут толпу мужиков накормить нужно. Один Хоук за троих наминает. – Мерриль, Кис, дай мне, пожалуйста, фартук в цветочек. И Авелин заодно тоже. – Но у меня нет… а… точно, сарказм, – спохватилась Мерриль. Ну вот, все опять над ней смеются. И когда она уже научится говорить к месту и не смешить всех вокруг? Элгар’нан, где же Хоук? Он всегда умудряется шутить так, что смеются не над кем-то, а с чего-то. Или даже над ним, но он не обижается. – А где Хоук? – словно озвучил ее мысли Андерс. – Он уже должен был прийти. – Расслабься, Блондинчик. Что с ним станется-то? – протянул Варрик, откидываясь на стуле. – Лучше иди сюда, расскажи мне пока, что у тебя там творится в Клоаке. Хартия не трогала? – Нет, они держатся от клиники подальше. Кстати, спасибо… – За что? – Сделал Варрик удивленные глаза. – Я всего лишь… Но закончить ему не дали. Дверь распахнулась и в комнату ввалились Хоук с Фенрисом, все в грязи и крови. Хоук еще держал в руках несколько бутылок, вроде бы даже целых. Он что, дрался с ними в руках? – Я знал, что нельзя отпускать вас одних, – сорвался с места Андерс, уже готовя заклинания исцеления. – А ну покажи лицо! – Андерс, все в порядке, это не моя кровь, – Хоук мягко, но уверенно отстранил целителя от себя. – Глянь лучше Фенриса. Я уверен, что он схлопотал мечом, но он не признается. Мерриль, привет еще раз. Принеси мне тазик с водой и что-то переодеться, пока мантия высохнет. Мерриль метнулась вглубь жилья, ища и то, и другое, даже не зная, за что взяться первым. Ну вот, сейчас все будут суетиться, бегать вокруг, все забудут про планы на вечер, а потом и про нее. Может, так оно и лучше будет. Все равно обидно. Пока Хоук плескался и фыркал в принесенной воде, Фенрис отбивался от Андерса, причем далеко не так нежно, как Хоук. Мерриль, по крайней мере, точно слышала слова «одержимый», «отвали», «не смей» и еще парочку, которые она слышала только от Изабеллы. – Мерриль, ты не могла бы его усыпить? – сдавшись, взмолился Андерс. – Если рана загноится, мне придется терпеть его компанию еще дольше, а я не хочу. – Я? – испуганно распахнула глаза эльфийка. – А, да сейчас… Фенрис взревел. Остальные захохотали. – Не смей! Даже не вздумай! Убью! – Ну, я могу его связать… – протянула Изабелла, задумчиво оценивая эльфа взглядом. – Только если Авелин его подержит. – Идет, – кивнула Авелин, обходя Фенриса сзади. – Тащи веревку. – Я же говорил, пригодится! – завопил Варрик, бросая ей подаренный им же моток. Фенрис рванулся назад, отгораживаясь столом и пытаясь не спускать глаз с капитана стражи и одновременно следить за Изабеллой, хищно обходящей его сзади. Варрик забрался на этот самый стол, и яростно хлопал. Мерриль невольно улыбнулась, наблюдая за этим кавардаком. По крайней мере, ничего они не разнесут – дальше уже некуда. Фенрис продолжал убегать. Значит, вряд ли ранен серьезно. – Фенрис, – тихо сказал Хоук, вытираясь полотенцем и натягивая слегка узковатую ему в плечах мантию. Мантия смотрелась потешно, но все тут же утихли. – Заканчивай и давай садиться. Это было сказано таким уверенным, жестким тоном, что воин послушался. Покривился для приличия, но снял часть брони, открывая поврежденный участок. Андерс, закрыв глаза, начал бормотать заклинания и водить руками, рассыпая над раной голубоватые искры. Мерриль заметила, что так Хоук разговаривал только с Фенрисом. Так холодно и строго, будто отдавая приказы. И Фенрис слушался. Хмурился, иногда огрызался, но слушался. С Андерсом Хоук вообще носился, как с хрустальным. В остальное же время отшучивался, разгоняя тучи сомнительными остротами. – Ну что, все готово? Где моя еда? Я готов съесть целого барана! – наконец-то уселся за стол Хоук. Остальные уселись вслед за ним. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- – Эй! Не превращаем закуску в еду! – возмутилась Изабелла, отбирая у Андерса уже четвертый по счету бутерброд. ¬Андерс возмущенно замычал, пытаясь вернуть потерю, но Изабелла оказалась проворней. – А если ты отбираешь у него еду, Справедливость начнет возмущаться? – спросила Авелин, вызвав волну смеха. – Слыхал, Андерс? – хлопнул отступника по плечу Хоук. – Может, начнешь сражаться с грозными захватчиками бутербродов? Новый девиз: «Голодные будут накормлены!». – Не смешно, – нахмурился Андерс. – Этот бутерброд был мне дорог, как воспоминание о поварихе из Круга. Всегда меня ими подкармливала, когда меня отправляли чистить горшки. – Ну давай, пожалуйся еще на злых и несправедливых храмовников, растрачивающих юные таланты мытьем посуды, – буркнул Фенрис. Митал, ну почему он всегда такой недовольный? Кто его на этот раз обидел? Зачем обязательно говорить всем гадости? Все-таки у городских эльфов много общего с долийцами, от тех тоже приветливых слов в последнее время не дождешься. – Фенрис, поздравляю, ты – мудак, – резюмировал повисшую паузу Варрик. – Хоук, наливай. – За теплую компанию, – поднял стакан Хоук, будто не заметив произошедшего. – До дна! Ром обжег горло. До переселения в Киркволл эльфийка никогда много не пила, особенно такого… крепкого. Она закашлялась, ставя стакан на стол. Изабелла хлопнула ее по спине. – Авелин, а почему ты не взяла с собой Донника? – поднял брови Андерс. – У него сегодня патруль в порту, – спокойно ответила капитан. – Не могу же я менять расписание только потому, что мне хочется, чтобы он был с нами. – Зануда, – подначила ее пиратка. – Могла хотя бы взять парочку рослых ребят для охраны. – Да, а потом весь вечер охранять их моральный облик от тебя? Ну уж нет, – не осталась в долгу Авелин. Вечер в целом проходил весело. То и дело кто-то над кем-то подтрунивал или вытворял что-то забавное. Разве что Фенрис чувствовал себя неуютно. Он всегда чувствовал себя неуютно, если был не у себя дома. Мерриль посочувствовала. – … а затем Лезвие говорит: «Не знаю, кто заказал у тебя полторы дюжины нажьих шкур, но только из твоего брюха получится в два раза больше!». Мужик так обосрался, что перекупил заказ! – усмехаясь, рассказывал Варрик. – Лезвие так и бегал от одного к другому почти три дня, но ему это вконец не осточертело, он забрал аванс и послал их на все четыре стороны! Все захохотали. Рассказы о опростоволосившихся лордах всегда имели успех. Одна Мерриль их не очень понимала. Она бы, наверное, тоже испугалась, как и тот бедняга, которого Лезвие пригрозил выпотрошить. Хотя когда пугается Мерриль, обычно она разбрасывается молниями, а не монетами. Устав от вечного трепетания пламени свечей, Хоук протянул руку и несколько искр из камина прыгнули к нему в ладонь, тут же разгораясь до размера маленьких огненных шариков. Маг легким жестом подбросил их вверх, развешивая над столом. Выглядело очень зрелищно, даже эльф оценил, хотя и смотрел на чародейские светильники с опаской. Сама Мерриль предпочитала магический свет настоящему пламени – он ярче и не обжигает, но так даже уютнее. – Ну что, алмазный ромб? – хитро спросил Варрик, доставая колоду. – На что играем? – На раздевание, конечно. Или я не играю, – быстро сказала Изабелла. – Котенок, садись поближе. Мерриль закатила глаза. Вечно она проигрывала. Карты были для нее чем-то новым. Нужно было держать лицо, а она постоянно забывала. И как у Беллы получается удерживать на лице эту ее полуулыбку? Азартные игры с ромом были убийственным сочетанием. А еще Хоук заставлял всех пить после каждой раздачи, так что к двенадцатому кругу у эльфийки все изрядно поплыло перед глазами. Казалось, картинки на картах укоризненно смотрят на нее. Мерриль вздохнула и подняла глаза. Сама она, благодаря тихим подсказкам Изабеллы пока ни разу не проиграла, как и Варрик. Сама Изабелла сидела в своих ботфортах по колено и этих мелких тряпочках, которые она называла нижним бельем. – И почему ты не могла начать раздеваться с сапог? – спросил у нее практически голый Андерс. Изабелла улыбнулась и закинула ноги Хоуку на колени. Тот никак не отреагировал, а вот Андерс одарил ее таким взглядом, как будто хотел заморозить на месте. Сам Хоук избавился от тесной ему мантии и пока сидел в штанах с голым торсом. Мерриль нравилось. Или это все ром? Нет, кажется, и правда нравилось… Хоук был красивым. Как-то по-особенному красивым. С ним она чувствовала себя защищенной и, даже, немного подавленной. Интересно, это поэтому Хоука так тянет к Андерсу? Потому что того под себя не подомнешь? Авелин пока что осталась только без перчаток. Интересно, что у нее под доспехом? Если Изабелла продолжит в том же духе, Мерриль и все остальные скоро узнают. В этот раз не повезло Фенрису. Или не повезло, или Изабелла все-таки решила посмотреть на него без одежды. – Я же знаю, что вы жульничаете, – устало сказал он, снимая тяжелый нагрудник. – Хм, а так даже не так жарко… – А ты поймай, – парировал Варрик. – Твоя очередь раздавать, Хоук. Хоук поднял на него слегка хмельной взгляд и взял в руки колоду. Внезапно Мерриль почувствовала легкое касание Тени. Что? Откуда? Присмотревшись, она увидела едва заметно шевелящиеся губы Хоука. Колдует? Зачем? Мерриль вслушалась в свои ощущения. Было похоже на какое-то слабое заклинание энтропии. Хоук жульничает? Похоже на то. До Мерриль не сразу дошло. То есть, одна из самых опасных школ магии, которую используют, чтобы проклясть своих противников, ослепить или оглушить их, вытянуть из них все силы и заставить промахнуться с расстояния вытянутой руки, может быть применена для подтасовки карт? Люди все-таки куда изобретательнее эльфов. Может, древние эльфы просто проиграли Арлатан в карты? Так, пора заканчивать пить… Карты упали на стол. Ох, пусть у нее тоже что-то приличное выпадет… – Мерриль, а расскажи какую-то легенду, – попросил Андерс. – Ты же должна была стать Хранительницей, у тебя в запасе их много… – Ой, я, наверное, сейчас запутаюсь и расскажу что-то неправильно, – отказалась изрядно пьяная Первая. – Лучше попроси Варрика. – Без обид, Варрик, но твои истории я слышала уже тысячу раз, – пресекла попытку на корню Авелин. – Мерриль, расскажи лучше о зеркале. – Я же рассказывала… – Да-да, я не о том. Что оно вообще из себя должно представлять? Зачем оно нужно было древним эльфам? – Чтобы урвать себе еще немного власти, – подал голос Фенрис. – Зачем еще маги создают артефакты вроде этого? – Элювианы помогали общаться с другими городами. Империя Элвенан не оставила после себя дорог, помните, я рассказывала? Возможно, они путешествовали между зеркалами, но в этом я не уверена, – возразила Мерриль. Опять они о зеркале! Ну что оно не дает им покоя?! – А ты используешь его, чтобы выпустить в наш мир еще одного демона. Предки бы тобой гордились! Слова Фенриса обжигали. Элгар’нан, неужели он не понимает? Чем бы долийцы могли стать, если бы только ей удалось вернуть хотя бы частицу истории или древней магии! Она готова заплатить за это любую цену, а он не только не понимает, но и презирает ее за это! – Фенрис, я, конечно, хорошо к тебе отношусь, – глянула на эльфа Изабелла. – Но если ты будешь обижать Мерриль, я сама выковыряю из тебя весь лириум. – Спасибо, Изабелла, но я сама могу за себя постоять, – налила себе еще стакан Мерриль. – Он не первый, кто меня ненавидит, он и не последний. – Конечно не последний, – не мог остановиться пьяный Фенрис. – Ты рано или поздно предашь всех, кто тебя окружает. Предашь, принесешь в жертву своим любимым демонам, прикрываясь громкой фразой «Это ради моего народа». Все маги рано или поздно так поступят, а если ты уже стала магом крови, то такой исход недалек. Хоук встал. Резко, даже стакан его опрокинулся. Но никто, кроме Мерриль, этого, похоже, не заметил. Она быстро взяла тряпку и попыталась вытереть разлившееся спиртное. Под взглядом Хоука Фенрис весь сжался. Тот все так же молча обошел стол, схватил эльфа за плечо и практически поволок в другую комнату, сопровождаемый тихим «Смилуйся, Митал». Хоук обычно не вмешивался в переругивания друзей, понимая, что у всех слишком разные взгляды. Сейчас его что-то задело за живое, раз он так сорвался. Задери его Ужасный Волк этого эльфа. Неужели так сложно было держать язык за зубами? Мерриль тихо встала и постаралась прокрасться следом за ними как можно бесшумнее. Авелин хотела ее остановить, но Варрик махнул рукой, как бы говоря: «Пусть». Мерриль стала за углом. – Смотри сюда, – практически рычал Хоук, показывая прижатому к стене эльфу ладонь. Мерриль знала, что он показывал. Такой же плохо заживающий шрам был и у нее. – Глаза не отводи, смотри! Знаешь, что это? Вижу, что знаешь. Смотри, с кем связался. С тем, кто тебя рано или поздно предаст, если верить твоим же словам. Эльф даже не пытался вырваться. Одна ладонь лежала у него на груди, прижимая к стене, другую тут совал ему в лицо. Фенрис просто стоял, опустив глаза в пол. В голосе же Хоука слышался метал. – Я терпел твои выходки очень долго. Я спорил с тобой ночи напролет, но до тебя, судя по всему не доходит. В этом доме ты гость. Тебя привел сюда не я, тебя пригласила Мерриль. И как ты ее благодаришь? Вот тебе простой выбор: либо ты возвращаешься, извиняешься перед ней, садишься за стол и ведешь себя нормально, либо убирайся и я больше не хочу тебя видеть. Вообще. Отпустив воина, Хоук развернулся и вернулся за стол, даже не заметив, что их разговор не был столь личным, как ему бы того хотелось. А может, ему было все равно. Вслед за ним вышел Фенрис и остановился, не доходя до стола. Посмотрел на присутствующих, особенно долго задержал взгляд на Хоуке, но тот даже не поднял глаз от карт. Вновь повисла тишина. – Извини, – выдавил из себя Фенрис, повернувшись к эльфийке. – Я был неправ. Даже в таком состоянии Мерриль смогла оценить, каких усилий ему это стоило. Потрясающим человеком был Хоук. Так подмять под себя волю другого. Мерриль внезапно задумалась, что бы выбрала она, поставь ее Хоук перед выбором: свои убеждения или его дружбу. И впервые в жизни засомневалась в ответе на этот вопрос. Дальше некоторое время пили молча. Конфликт изрядно попортил нервы еще и тем, кто не принимал в нем участия. Даже Андерс немного расстроился: не любил видеть любовника таким. Авелин вздохнула и поставила на стол еще бутылку. ----------------------------------------------------------------------------------------------------------- Мерриль уже потеряла счет часам и стаканам. В голове стоял тяжелый хмельной туман, а в крохотное окошко уже робко пробивалась рассветная заря. За столом остался только гном, заплетающимся языком рассказывавший Авелин очередную байку. Капитан стражи изо всех сил пыталась слушать и поддакивать, но быстро роняла голову на руку и тут же подрывала ее обратно. Варрику было все равно. Она говорила, что утром за ней придет Донник и, видимо, решила его дождаться. Ждать, может, осталось и недолго, но непохоже, что Авелин протерпит хотя бы пол часа. Изабелла уводила Фенриса спать, закинув руку того себе через плечо. Наверное, он легче без брони, чем кажется. Эльф уже практически спал, и его проще было тянуть за ноги по полу, чем вести. Хоук устроился на шкуре у камина, уложив голову Андерсу на колени и позволив тому перебирать густые жесткие волосы. Андерс сидел почти неподвижно и негромко пел. То ли все дело в выпивке, то ли в у него и вправду душевно получалось. Пиратка вернулась. Из всех, она выглядела самой трезвой. Села на стуле неподалеку и тоже вслушалась. Даже Варрик замолчал. Или просто заснул, долийке было лень оборачиваться и проверять. Андерс пел о звездах, о Недремлющем море, о неверном ветре. Пел о далеком Андерфелсе, о дороге, о свободе. Об изменчивой удаче. Пел так, что – Митал свидетель! – Мерриль готова была хоть сейчас запрячь аравел и податься подальше. Она повернула голову. В глазах у Изабеллы стояли слезы. Даже ее тронуло. Под тихое пение целителя, Хоук закрыл глаза. Андерс замолчал. – Я и не знала, что он умеет… – пораженно подняла брови Изабелла. – Надо же, а на лютне чуть все струны не порвал… Эльфийка ничего не ответила. Веки тяжелели все сильнее и сильнее. Фенрис, наверное, спит у нее на кровати, а парочка заняла шкуру у камина. Где бы прилечь? А, можно и прямо здесь. Если где-то освободится место, Изабелла ее перетащит… Наверное… Если сама не уснет. С этой мыслью, Мерриль сомкнула глаза.