Разрешите обратиться?

- Нет. - А так? - Тоже нет. - А вот так? - Не-а... Уы-ы-ы-ы-ы-ы!!!! Отпусти, отпусти, отпусти! Эрен заколотил левой рукой по песку. Армин поспешно отпустил его правую руку, которую до этого старательно закручивал в жуткую на вид загогулину. - В общем, я понял, - сообщил Армин. - Но как тебя вывести на этот болевой? Эрен демонстративно разогнул правую руку левой, отряхнул песок с одежды и принялся объяснять. Собственно, объяснять техники ему не очень нравилось, проще было сделать. Но Армину мало было увидеть, ему нужно было понять. Для лучшего понимания он иногда принимался кочевать по партнёрам. Из этих странствий Армин приносил много полезной информации. Например, он узнал о том, что Райнер не слишком гибкий, поэтому на болевые реагирует почти сразу же. Или о том, что Сашу невозможно затянуть в кленч, потому что она не позволяет подобраться на нужную дистанцию. Словом, исследовал. Никто не возражал, Армина охотно брали в пары. Подвергаться сравнительно безобидным опытам, а потом ничего не делать, пока Армин анализирует результаты? Да вы шутите, кто же откажется от такой тренировки? Сегодня Армин был в паре с Эреном - ему не давалась эта техника, а Эрена можно было заставить объяснять. И Эрен объяснял. Армин излагал свои соображения по поводу. Эрен думал. Потом возражал или соглашался, и Армин пытался выполнить технику ещё раз. Когда за их спинами неслышно возник Кит Шадис, инструктор сто четвёртого корпуса, Армин как раз излагал свои соображения. Эрен, правда, немного отвлёкся на Сашу, которая почему-то корчила страшные рожи и пучила глаза. Но что Саша имела в виду, Эрен сначала не понял. Наконец она, уже в отчаянии, сделала условный жест, означающий слово "лысый". Очень рискованное действие, учитывая, что жест передавался из поколения в поколение, и Шадис не мог о нём не знать. Проблема в том, что Эрен, конечно же, никого лысого в окрестностях не увидел. А когда понял, в чём дело, и пихнул Армина в бок, было уже поздно. Шадис не стал орать "смиррррно!". Они сами развернулись и застыли, салютуя, но инструктор сначала послал выразительный взгляд Саше. Та мгновеннно сделала вид, что вообще не заметила появления инструктора, и принялась проявлять рвение, усердие и прочие важные для кадета качества. Шадис убедился, что Саша в ближайшее время не решится прекратить изображать бурную деятельность. И лишь после этого перевёл взгляд на тихо зеленеющих мальчишек. Долго молчал, а потом очень спокойно сообщил: - Арлерт. С этого дня ты занимаешься в паре со мной. Вижу, других способов тебя заткнуть нет. И всё. Развернулся, жестом приказав Армину следовать за ним. Армин беспомощно оглянулся на Эрена. Но тот лишь ответил ему взглядом, полным сочувствия и точно такой же растерянной скорби. - Разрешите обратиться... - робко начал Армин, поднявшись после пятой страховки. - Чего тебе? - сурово спросил Шадис. Армин, однако, не убоялся. - Я хотел узнать... не получится ли эта техника более эффективно, если отойти вбок, под сорок пять градусов? Шадис смерил его взглядом, подобным тому, каким петух окидывает червяка - склевать или мы всё же слишком сыты сегодня? Конечно, нигде не сказано, что кадетам нельзя задавать вопросы инструктору. Более того, по идее, инструктор должен был бы на эти вопросы отвечать. - Возможно, - буркнул Шадис. - Но ты не успеешь сместиться в сторону в реальном бою. Иди в лоб. Армин задумчиво кивнул, поблагодарил и снова встал в стойку. Не прошло и минуты, как он снова остановился. - Разрешите обратиться... - Ну? - уже с некоторым интересом поинтересовался Шадис. - А если здесь тянуть за пальцы вот так, а локоть при этом сгибать вот под таким углом, можно ли добиться такого же результата? Шадис, сам от себя шалея, сделал попытку вникнуть в вариант, предложенный Армином. И был вынужден признать, что мальчишка прав - этот вариант выводил на болевой куда быстрее. - Можешь делать так, Арлерт, - снисходительно бросил он. Следующее "разрешите обратиться" наступило чуть ли не раньше, чем предыдущее. - Арлерт... - угрожающе начал Шадис. - Так точно, - чуть-чуть обеспокоенно сказал Армин. Но Шадис уже не был так уверен, что хочет наорать на него. Более того, у него мелькнула мысль, что это поставит его в дурацкое положение. Ведь Арлерт, в сущности, ничего плохого не делает. Просто интересуется, как лучше выполнить технику. Можно сказать, исполняет свои прямые обязанности. Проходит обучение. - Спрашивай, Арлерт, - великодушно разрешил Шадис. Армин просиял. К концу тренировки для Шадиса не существовало никого и ничего, кроме сильнейшей головной боли. В итоге он не выдержал - поставил Армина на отжимания и позорно сбежал. И про себя решил всеми правдами и неправдами дотянуть Арлерта до десятки лучших кадетов. Чтобы подсунуть маленького поганца Найлу Доку и получить хоть какое-то удовлетворение от существования в этом мире Армина Арлерта. Уж этот умник устроит весёлую жизнь начальству. Что касается Армина, то он был в восторге. Ему наконец-то ответили на все его вопросы, на все-все-все! И не просто ответили, а правильно, авторитетно, без домыслов и допущений. Кроме того, разрешили использовать собственные способы! Определённо, он просто всё это время недооценивал своего наставника. И ведь каким чудесным человеком тот оказался, так приятно иногда ошибаться в людях. Через несколько дней Шадису начало казаться, что в кадетском корпусе у него всего один ученик. Армин Арлерт. Тренировочной площадкой мелкий паршивец больше не ограничивался. Он лез со своими вопросами чуть ли не каждую минуту. Везде. Всегда. Получал наряды вне очереди, радостно мчался выполнять поручения, а потом являлся снова. Шадис подозревал, что у этой Золушки завёлся десяток крёстных фей. То бишь кадеты живо просекли, что Шадис у них всего один, и не железный. И что Армина вполне хватает, чтобы у него не хватало сил придираться ко всем остальным. А потому они поддерживали своего вестника халявы, как могли. Ещё через несколько дней Шадису было уже попросту страшно. Во-первых, его пугало количество и содержание вопросов в голове Армина. Вот какой сверхъестественной способности Шадис для себя никогда не хотел - так это умения читать мысли. Стоишь ты рядом с четырнадцатилетним сопляком, а он улыбается и думает, скажем, в какую сторону проще выломать локтевой сустав соседа. С учётом его гибкости, веса и роста. И это в лучшем случае! Дошло до того, что Шадис начал передвигаться по территории корпуса перебежками. В столовую приходил после всех. Но и это не помогало. Однажды ночью он долго не мог уснуть. Ворочался с боку на бок, слушая ночных птиц. Было душно. Где-то рядом с окном тихо звенел комар. Потом к нему присоединился ещё один. Комариное пение стало немного ближе. Через пару секунд комаров стало трое. Вот их уже четверо, пятеро, шестеро... Определённо, не было уже никакой надежды на то, что они улетят. Маленькие кровопийцы уже почуяли живое тепло человеческого тела. Шадис мрачно слушал их писк, накрывшись одеялом с головой. Чёрта с два. Пусть он задохнётся, но они не получат ни капли его крови. Комариный хор звучал всё ближе и ближе. Вот стая начала виться над его кроватью. И... О ужас! Шадис явственно услышал, как комариное пение слилось в вежливое и робкое: - Разрешите обратиться... Шадис заорал, сбросил с себя одеяло, запутался в нём, с грохотом свалился на пол. Вскочил, ошалело озираясь. Увидел запертое окно и закрытую дверь. И только потом с неизъяснимым облегчением понял - приснилось. Кадетский корпус номер сто четыре во все глаза наблюдал за занимательнейшим зрелищем. Кит Шадис шёл через всю тренировочную площадку, вонзая ноги в землю - и как только не проваливался по колено? За собой он тащил Армина Арлерта, крепко сжимая воротник форменной куртки. Армин выражал собой покорность судьбе и удручённую растерянность. "Что я сделал?" - читалось на его лице. Дотащив Армина до места, где занимались Эрен и Микаса, Шадис поставил его перед ними. Коротко бросил: - Сегодня занимаетесь в тройке. И ушёл, не сказав больше ни слова. - Что это было? - поинтересовался Эрен, когда Шадис удалился на достаточное расстояние. Армин пожал плечами: - Понятия не имею. Он только спросил, в какое подразделение я хочу после кадетского корпуса. Узнал, что в Разведку, очень обрадовался и долго говорил мне, чтобы я не смел передумывать.