Дикая охота. Полотно дорог.

Грязный город. Даэн хмуро глядела из-под надвинутого на глаза капюшона на высокие каменные здания, стискивающие улицы с двух сторон. Серые, некрасивые дома жались друг к другу так тесно, что и яблоку было негде упасть. Все казалось грубым, жестким – и дело ведь было вовсе не в неотесанном камне, из которого жители выстроили Лойнар: Келерийская Гильдия вся состояла из дикого камня, но при том не создавала подобного впечатления. Да и Танцующая видела множество городов, поражавших воображение своей красотой и миниатюрностью – аккуратных, черепичных, вымощенных гладким булыжником, чистых… Лойнар был абсолютно другим. Ноги вязли в грязно-серой каше снега, мешающей идти. Повсюду сновали облезлые кошки, шелудивые бродячие псы голодными взглядами провожали всех, кто шел куда-то мимо их логов, и иногда злобно скалились вслед. Неопрятные стены стискивали улицы со всех сторон, наседали сверху и не давали дышать. Даже воздух в Лойнаре был тяжелый: город торговал металлом и оружием. Здесь находилось около полусотни мастерских, и даже в самых дальних уголках города слышался гулкий стук, а над домами стелился темный дым. Ни одного сада, ни единого чахленького деревца – только грязный снег под ногами, грязные стены вокруг и грязное небо над головой. Конечно, Лойнар был крепостью, и Даэн не ждала никаких изысков в городе, который строили как замок между Гарварной и Караласскими горами. И она прекрасно понимала, что лучше крепкие надежные стены и бойницы, чем кованые оградки и фонтаны, однако в Лойнаре ей совершенно не нравилось. Атеа ныла всю дорогу, от самого Ваэрна – маленького городка на равнинах, и голова у Даэн спустя несколько часов непрерывного скуления раскалывалась. Пару раз она все же пыталась осадить молодую Птицу, но Атеа огрызалась так, что Коршун при всей своей смекалке не могла ответить на ее выпады - во всяком случае, мгновенно, а после и всякий толк пропадал. Меред молчала, не ввязываясь в их перебранки – разве что Даэн заметила, как часто женщина ерошит волосы. И как сильно припадает на правую ногу. Падальщик зацепил Птицу гораздо сильнее, чем показалось в самом начале. Та, конечно, ни слова об этом не сказала – ни сразу, ни спустя время, да только Даэн все прекрасно видела сама: и то, как Меред морщилась всякий раз, когда задевала ненароком раны, и то, как ворочалась по ночам и не могла уснуть, едва слышно шипя и кряхтя. А теперь – и то, как чуть заметно пошатывало молодую женщину. Именно поэтому они свернули с намеченного пути. …если дух ранит вас, без целителя уж не обойтись, Птицы. Они отравляют все, к чему прикасаются. Яд их губит медленно, но губит, если его не убрать. Да только никакой отвар, никакое зелье не спасет – нужно кое-что другое. Черная энергия духа медленно наполняла Меред, изменяя по крупице ее саму, и Даэн очень боялась не успеть. Время у них еще было – но сколько? Для каждой Птицы существовал свой срок, и зависел он от ее воли, глубины и количества ран, силы напавшего дикого - и множества других факторов. Однако рано или поздно наступал предел, за которым изменения уже становились необратимыми. Чтобы этого не произошло, раны нужно было исцелить - и не припарками, а ворожбой. В Лойнаре должен был быть колдун, работающий с энергиями: город-то крупный, куда же без ведуна… По крайней мере, Даэн хотелось в это верить. Меред бледнела с каждым днем все больше, и под глазами ее залегли глубокие тени. Она не жаловалась, не сетовала ни на что, даже дежурить постоянно порывалась на постое – но Даэн запрещала ей, силком укладывая на одеяла. Атеа тоже прекрасно все понимала, хмурилась, выпытывала у Даэн, сколько времени у них в запасе и что им делать, но после того, как Коршун в очередной раз повторила все то, что озвучивала прежде, прекратила свои расспросы. Зато решила для чего-то всеми силами выводить Даэн из себя. Ее мотивы оставались для Птицы загадкой, и было бы гораздо проще, если бы девица наконец прекратила выражать свою тревогу таким образом - но она и не думала прекращать. Поэтому Даэн старалась игнорировать ее и большую часть времени молча терпела общество Атеа, от которой пока еще проку было откровенно мало. Единственное, что утешало ее – до гор оставалось совсем немного. Караллас мрачной грядой нависал над городом, и вечером длинные тени, медленно наползающие на крыши, накрыли весь Лойнар целиком - даже верхние его ярусы, где за третьей крепостной стеной находилась твердыня. Даэн радовалась не только потому, что на склонах всегда ощущала себя свободнее – чем скорее они разберутся с пресловутыми эльфийками, тем быстрее можно будет вернуться в Гильдию с докладом для Лорелей. А там, глядишь, и остаться – хотя бы на несколько дней. Да и стоило сообщить старшей о том, что произошло в Серой Топи. Об этом они старались не говорить между собой. Даэн предпочитала переживать все в одиночку, как и всегда, это было даже привычно; Меред, судя по всему, тоже. Атеа отпустило после нескольких часов молчания, да и то – Коршун предполагала, что та просто взяла себя в руки и продолжила защищать свое сознание так, как умела. Девчонка стала тише на некоторое время, и Даэн было решила, что с ней можно нормально общаться – однако уже в предместьях Лойнара Атеа снова начала демонстрировать характер. И это продолжалось до сих пор. - …я не заплачу здешним постоялым дворам ни гроша, в какой бы вы меня не затащили! Боги, какая нищета! Проще ночевать в конюшне... – девушка брезгливо озиралась по сторонам, будто пыталась найти еще что-нибудь, к чему можно придраться. - Никто тебя никуда не тянет - и не держит. Ступай, коли охота. Можешь и в конюшне ночевать, и в борделе, если вдруг найдется здесь, - не глядя на нее, бросила Даэн. Атеа тут же оскалилась, словно дикая кошка. - Ты оскорбляешь меня, Даэн из Фаулира? - Нет, всего лишь предлагаю тебе различные варианты ночлега с комфортом. Ты сама речь об этом завела. - Я тоже могу тебе кое-что предложить, госпожа Коршун... - сощурилась девушка. Меред, в очередной раз запуская пальцы в волосы, устало выдохнула: - Давайте не будем начинать, хорошо?.. Даэн смолчала лишь из уважения к Меред – на ее взгляд, уже давно пора было разговаривать с Атеа по-другому. Тем более что Лебедь явно не собиралась прислушиваться к подруге. - Зачем мы вообще пришли сюда? Мы могли зайти в любую деревеньку и спросить там бабку-травницу. Для чего такой крюк? Мы только потеряли время и силы!.. - Я говорила тебе уже триста раз, - Даэн поглядывала по сторонам, выискивая примечательные дома - и заодно гостиницу, где можно было бы остановиться на ночь. - Нам нужен ведун, а не бабка-травница. Лойнар - ближайший крупный город, и здесь найти нормального колдуна или ведьму гораздо проще, чем в селе, где тебя скорее развернут, чем покажут ведьмин дом. - Есть еще Тэвинов Ключ, и он был нам по пути до тех пор, пока ты не решила свернуть, - Лебедь вздернула подбородок, упрямо не желая отставать от Даэн. - Я предлагала это с самого начала, госпожа Коршун, но ты ведь у нас такая умная - да еще и разведчица, каких поискать надо... - Атеа из Эглеира. - Даэн обернулась к ней, прямо глядя в глаза цвета темного меда. - Ты испытываешь мое терпение. Тэвинов Ключ находится не так далеко от Серой Топи, и у нас нет информации о том, есть ли там дикие. Идти туда - безрассудно как минимум. Отвечаю за вас обеих сейчас я, и я же определяю все наши маршруты, ставлю задачи и ищу решения. Я готова выслушать предложения и согласиться с ними, если они окажутся дельными. Я уже объясняла, почему мы направились сюда. И если ты не прекратишь ставить под сомнения мои решения - и мои приказы, - мы будем разговаривать совсем по-другому, предупреждаю тебя. - Ух, вот это угроза так угроза! Мне очень страшно, Даэн, милая, - улыбнулась ей Атеа одними уголками рта. - Однако должна сказать тебе, что я не очень люблю, когда мне приказывают в таком тоне. Или - когда меня и мои слова игнорируют. Были и другие варианты, были города, в которых мы с Меред искали диких. Мы могли вернуться туда - и потерь по времени было бы гораздо меньше. Скажи мне, - она подступила на шаг к Даэн, сверля ее взглядом и даже не мигая, - Ты простишь себе, если с ней что-то случится? А, госпожа Коршун? И как думаешь, позволю ли я тебе себя простить? - Я повторяю, Атеа - в последний раз, - Даэн тоже сделала шаг к ней, и расстояние между ними сократилось до двух ладоней. - Здесь мы - именно для того, чтобы с ней ничего не случилось. Мне совершенно плевать на тебя и твой норов, показывай его сколько хочешь; но запомни: если ты продолжишь в том же духе, мне не составит особого труда поставить тебя на место - и поверь, я сделаю это с превеликим удовольствием. И непременно сообщу Лорелей о том, что за десять лет в Гильдии ты так и не усвоила самые основные уроки, и следовало бы припомнить все. И дальше объясняться ты будешь с ней. Птица еще некоторое время вызывающе разглядывала ее, стиснув зубы, однако Меред рядом прерывисто вздохнула, и Атеа, сморгнув, все же отвернулась от Даэн. Дальше они шли в молчании, и Коршун благодарила Хартанэ за эту передышку. Ей совершенно не хотелось тратить время на все эти перерыкивания - впрочем, она не лгала, когда сказала молодой Птице, что еще немного - и терпению придет конец. Если до этого все же дойдет, Даэн не станет вызывать ее на поединок - просто намотает косу на кулак да оттаскает хорошенько. В случае с Атеа пары хороших оплеух вполне должно хватить. Постоялый двор они обнаружили, когда сумерки уже спускались на землю. В вечерних тенях город казался еще более грязным, а усталость, наваливающаяся на плечи – еще более тяжелой. Даже теплые отсветы, падающие на снег из окошек, не могли прибавить Лойнару уюта – хотя Даэн не раз видела, как самые гадкие поселочки по ночам становились сказочными благодаря россыпи огоньков, теплящихся за стеклами. Видимо, здесь такая магия не работала, и город по-прежнему оставался на удивление отвратительным. Вывеска «Наковальня» не обещала ничего хорошего, однако бродить по улицам второго яруса Лойнара дальше в поисках более приятного места для ночлега Даэн не хотела – гораздо больше ее беспокоила Меред. Ведуна нужно найти сегодня. Она совсем плоха. Меред по-прежнему молчала, только шатало ее из стороны в сторону еще сильнее, и теперь она даже не пыталась этого скрыть, чтоб никто не заметил. Атеа тоже это видела - потому наконец прекратила возникать и лишь поддерживала Меред под руку, помогая ей подняться по ступеням. Внутри все оказалось не настолько плохо, как предполагала Даэн. Зал был чисто выметен, на стенах висело оружие и инструменты – явно не настоящие, но весьма вписывающиеся в антураж заведения. Вкусно пахло свежей похлебкой и соленьями. Посетителей было совсем немного – видимо, все разошлись по домам и теперь сидели в тесном семейном кругу. Или же наоборот, еще не пришли. За пару монет они сняли комнату на ночлег, за еще одну хозяин принес им горячей каши с мясом, свежего хлеба, сыра и теплого вина. Даэн пришлось буквально заставлять Меред поесть – та отворачивалась и угрюмо бурчала, что ничего не хочет. Кое-как уговорив Птицу проглотить несколько ложек каши и выпить пару глотков вина, Даэн повернулась к Атеа: - Отведи ее наверх, в комнату, и будь рядом с ней до моего прихода. Я – за ведуном. Спрошу у хозяина «Наковальни», где живет колдун или ведьма, уж не знаю, и постараюсь привести его или ее сюда скорее. Атеа, наградив ее долгим взглядом, кивнула. Она тоже понимала, что тянуть им сейчас никак нельзя. В запасе у них еще оставалось несколько дней – Даэн помнила, что яд падальщиков обычно поражал в течение двух-трех недель. Меред была крепкой, но нынче к исходу подходил седьмой день с момента ее ранения, и Коршун понятия не имела о том, что будет дальше. Возможно, яд уже разошелся по всему ее телу и теперь устремился вглубь, к самому сердцу, и сейчас процесс пойдет гораздо быстрее... Поднявшись с места, Лебедь мягко взяла Меред под локоть и потянула за собой на второй этаж, поддерживая подругу. Даэн же, залпом допив вино из глиняного невысокого кубка, направилась к хозяину постоялого двора. Мужчина оказался общительным до тошноты, и прежде чем вытянуть из него информацию о местном ведуне – вернее, ведунье – Даэн пришлось еще выслушать байку о том, как местные жители по весне ездят на столичные ярмарки, несколько глупейших шуток и сводку последних новостей со всей южной части предгорий. Ничего полезного из этого вороха Даэн не извлекла, а посему, вежливо поблагодарив хозяина «Наковальни», поспешила выйти, покуда тот не вспомнил еще что-нибудь. Улочки Лойнара расходились лучами от третьей, внутренней стены - до второй, и заблудиться в городе было очень сложно. Да только «Наковальня» находилась в одном из рабочих кварталов, где жили кузнецы и торговцы, и совсем скоро Даэн заплутала. Хозяин постоялого двора говорил, что ведунья, госпожа Нерта, жила у старого колодца ближе к второй стене – мол, несколько новых копали ближе к центру, а тот забросили. Идти до него далеко от рыночной площади, да еще и дом ведуньи рядом… Мало ли, чего та вода наберет. В общем, жители Лойнара остерегались ходить по воду к дому Нерты. Место должно было быть совсем недалеко от «Наковальни», и Даэн уже нашла ориентир – высокую двускатную крышу на трехэтажной башенке, откуда «до дома матушки Нерты рукой подать» - однако никаких старых колодцев или вывесок, обозначавших бы жилище ведуньи, нигде не находила. - Да где же ты, ведьма проклятая… - тихо выдохнула Даэн, щурясь в темноте очередного переулка и оглядываясь по сторонам в надежде увидеть хоть что-нибудь, что могло указать ей на нужный дом. - Потерялась, красавица? Даэн, услышав незнакомый голос, резко развернулась. Напротив нее на лавочке близ покосившегося на одну сторону дома сидела пожилая женщина, приятно улыбающаяся ей. Птица ощутила, как в груди тревожно сжалось сердце: несмотря на улыбку, глаза у незнакомки казались ледяными. - Нет - я ищу одного человека, госпожа, - осторожно ответила Даэн. - Матушку Нерту, местную ведающую… Ты не подскажешь мне, где она живет? - А, так тебе, дитя, нужна ведьма проклятая? – женщина заулыбалась еще шире, и выражение ее лица абсолютно перестало нравиться Даэн. - Ну что же, ты ее нашла, она перед тобой сидит и внимательно тебя слушает. Чего-то такого Птица и ожидала - а потому согнулась в поясе, глухо проговорив: - Прошу простить меня, матушка Нерта. Я долго была в пути, устала неимоверно, вот и молвила, не подумав. Не держи на меня зла. - Ну что ты, дитя, какое же зло – я ведающая ведь, знаю все. Прощаю тебя, - та благосклонно улыбнулась, что понравилось Даэн еще меньше. - Говори, зачем искала меня? - Матушка Нерта, помоги мне, - Птица разогнулась и внимательно взглянула на ведунью. - На мою подругу напал темный дух и отравил ее. Раны неглубокие, но яд уже растекается по ее телу. Я знаю, что ведуны способны исцелить жертв диких. Ты можешь помочь нам? Проси любую цену, только спаси ее, прошу тебя. Нерта горестно покачала головой, цокая языком. - Ох, бедное, бедное дитя… Видала я таких на своем веку… Бедная девочка. С этими словами женщина поднялась со скамейки и, кряхтя, направилась к дому. Даэн, не слишком понимая, что ей делать, пошла следом, ступая на почтительном расстоянии. Нерта, взойдя на крыльцо, обернулась к ней, наградила ее долгим взглядом, а затем вновь покачала головой: - Как жаль, что быть полезной хоть чем-то я не смогу. Даэн остолбенела. Когда спустя несколько секунд дар речи вернулся к ней, женщина едва ли смогла связать слова. - Но… почему?.. Ты – единственная ведунья в окрестностях, как мне сказали, а медлить нам нельзя… Ты ведь можешь помочь! - Нет, дитя, - та улыбнулась. - Я всего лишь ведьма, дар мой проклят – ты сама так сказала. А что такие, как я, могут? Так, костры жечь, да перья ворошить и с пеплом смешивать. Добрых снов. С этими словами Нерта открыла тяжелую скрипучую дверь и скрылась за ней, оставив Даэн в одиночестве. Птица, постояв несколько секунд, опомнилась и буквально взлетела на крыльцо. - Матушка Нерта, коли хочешь – я возьму слова назад! Только помощи я не для себя прошу, и если уж наказываешь – так хотя бы меня, а не того, на ком вины никакой нет! Дом безмолвствовал. В груди поднималось клокочущей волной раздражение, и Даэн с силой заколотила кулаком в дверь. - Госпожа, не отворачивайся от тех, кто нуждается в твоей помощи! Ответом ей была лишь тишина. Даэн около получаса билась под дверью Нерты – уговаривала, упрашивала, грозилась, да только все без толку. Упрямая старуха явно не собиралась менять гнев на милость. В конце концов Даэн решила, что вопить под домом бессмысленно, выругалась сквозь зубы - и обессилено поплелась в сторону «Наковальни». С неба трусил мелкий снег, холодящий щеки и цепляющийся за кожу острыми цепкими краями. На душе было тяжко, словно кто-то надвинул каменную плиту на самое сердце, еще и сверху уселся. Прости, Меред. Это я тебя подвела. Даэн в который раз прокляла себя. Если бы не бесов язык, с которого сорвалось всего-то два слова, у Меред была бы надежда – а теперь она таяла с каждой минуткой. Даже если бы они сейчас двинулись в путь, в сторону пещер, никто не мог бы гарантировать, что они успеют до того, как черная энергия вопьется в последнюю живую клеточку в теле Меред, чтоб выпить ее до дна. Времени все еще оставалось – но так немного… Нужно было решить, что делать. Оставались ведь еще дальние кварталы, там вполне могли быть и другие ведуны... Ноги сами принесли ее к порогу «Наковальни» - голова вовсе не работала. Даэн лихорадочно соображала, что делать, а потому не сразу заметила, как трактирщик машет ей рукой, словно пытается что-то сказать. Нехотя Даэн подошла к стойке. - Ну что, госпожа, нашла матушку Нерту? – добродушно поинтересовался хозяин постоялого двора. - Нашла, - Даэн потерла пальцами веки. - Только помочь она мне отказалась. Трактирщик сочувственно покачал головой: - Да уж, Нерта славится скверным нравом. Чуть ей что не по сердцу придется – все, считай, помощи от нее не дождешься. Ну, ты не горюй, госпожа! Мало на свете ведунов что ль? – он по-свойски потрепал Даэн по руке, не заметив, как дернулась женщина – она терпеть не могла прикосновения чужих. - К нам вон аккурат после твоего ухода колдунья пожаловала! Даэн встрепенулась. - Что за колдунья? - Да не местная, на ночлег попросилась – скитается, видать. Ты у нее спроси – может, поможет тебе, если то в ее силах будет, - пожал плечами хозяин постоялого двора. - Я ее в конце коридора поселил, там комнатка возле окна, на третьем этаже. Час еще не слишком поздний – постучись ты к ней, авось, подсобит. Даэн вскочила с высокого табурета. - Спасибо тебе, добрый господин! Я уж было совсем отчаялась, - в груди крохотной искоркой затеплилась надежда. Даже тяжелая плита, лежащая на плечах, казалось, стала гораздо легче. Танцующая практически взлетела по лестнице на третий этаж. Пройдя мимо ряда темных дверей, Даэн остановилась возле самой последней, ступив в квадрат тусклого света, льющегося из окна. Вознеся короткую молитву Хартанэ, женщина набралась смелости и, тихонько постучав, позвала. - Госпожа колдунья? Чуткий слух Птицы уловил едва различимый скрип, легкую поступь шагов, а затем дверь приотворилась. На пороге стояла женщина, довольно молодая, но казавшаяся изнуренной – наверное, долго была в пути. Темные волосы тяжелой волной лежали на плечах, словно плащ, а холодные глаза цепким настороженным взглядом впились в самую душу Даэн. Точно ведьма из старых сказок. - Положим, и колдунья, - та склонила голову набок. Голос у женщины оказался приятным, звучным, совсем не вяжущимся с взглядом, способным заморозить. - Что-то надобно тебе, госпожа? - Да, - Даэн не отводила взгляда, продолжая мысленно взывать к Богине, только бы ведьма согласилась. - Я пришла к тебе просить о помощи. Выслушаешь меня – или сразу откажешь? Ведьма несколько долгих мгновений смотрела на нее, а затем медленно кивнула. - Говори. - Прости, что я, незнакомка, тревожу тебя сейчас. Только последняя моя надежда – ты. Ты ведаешь о темных духах? Что-то в лице колдуньи незримо изменилось – и почему-то Даэн ощутила, как глубоко под кожей ходит едва различимая дрожь. - Ведаю. - Стало быть, если на то будет твоя воля, сумеешь помочь, - решилась продолжить разговор Птица. - Дикий отравил мою спутницу, ранил ее. Около недели назад. Мы долго были в пути, и излечить ее раньше не могли. Сейчас в ней – его энергия, и наверняка ты знаешь, госпожа, что с ней произойдет, если ее не очистить. Ты можешь помочь нам? Ведьма криво усмехнулась, и на один миг сердце Даэн рухнуло вниз – ей показалось, что сейчас с губ женщины сорвется безразличное «нет», и тогда придется искать в городе, или торопиться вглубь Лореотта, к пещерам эльфиек, в надежде на то, что Слепая Мэг поможет Меред. Но сколько шансов на то, что Птица дотянет? - Идем, поглядим на твою спутницу. Даэн на несколько секунд лишилась дара речи, а затем, поддавшись порыву, низко поклонилась ведьме. - Благодарю тебя, госпожа… - Не нужно – я еще ничего не сделала, - покачала головой та. - Возможно, я буду бессильна хоть чем-то помочь. - Ты хотя бы не отказала, - тихо ответила Даэн. Незнакомка дернула плечом, словно отмахнулась, а Танцующей этот жест показался странно знакомым. Впрочем, что уж там – не до загадок нынче. Они спустились на второй этаж, где Птицы сняли комнату на ночлег. Даэн тихонько, совершенно по-птичьи, присвистнула, остановившись у нужной двери, и через пару секунд их впустила внутрь Атеа. - Где тебя носило так долго? Я уже беспокоиться начала… - Лебедь осеклась, заметив колдунью за спиной Даэн. - Местная ведунья помочь отказалась – но, хвала Хартанэ, госпожа… - Коршун вопросительно взглянула на ведьму. - Мара, - бросила та, проходя внутрь, и сразу направилась к кровати, где дремала Меред. - Госпожа Мара согласилась помочь. Она в пути, как и мы, остановилась на постой здесь, - Даэн закрыла дверь, чтоб не напускать холод. В комнате было тепло, пахло травами – видимо, Атеа отпаивала Меред отварами, пока та не уснула. - Как она? - Погано. Молчала весь вечер. Я пыталась поговорить с ней, но не особенно помогло, - Атеа мазнула взглядом по лицу подруги. Она и сама выглядела не очень хорошо - и Даэн знала: Лебедь на самом деле очень тревожилась сейчас. Не задумываясь о том, что делает, Коршун кивнула и подошла ближе к колдунье. Та сидела на краешке кровати рядом с Меред, прикрыв глаза, и тонкие ее брови с едва заметным изломом хмурились. Она водила раскрытой ладонью над телом Птицы, и кончики белых пальцев чуть подрагивали – Даэн казалось, будто она видит крохотные сполохи вокруг ее ладоней. Но это могли быть лишь ее домыслы да усталость, не более. Руки ведьмы замерли прямо над раной Меред, опустились чуть ниже. Женщина дышала мерно и спокойно, лицо ее было сосредоточенным и каким-то нездешним, словно бы бледная кожа светилась изнутри. Даэн ждала искр, крохотных серебристых молний из-под ее пальцев, заклинаний на неведомом языке – но ничего не происходило. Разве что затылок начало едва ощутимо покалывать – сначала слегка, а затем все сильнее. Даэн чувствовала, как звенит в теле каждая клеточка, будто наполняясь какой-то доселе незнакомой силой. Ведьма сидела все так же, недвижимая и тихая, а ее руки сияли золотом. Даэн обернулась на Атеа, но на лице той не отразилось ни изумления, ни трепета – словно она не видела происходящего. Может, и впрямь не видит? Что-то, напоминающее громадную занозу, давным-давно вросшую в сердце Даэн, дрогнуло, зашаталось. Это было невозможно больно – и до того хорошо, словно кто-то бесконечно знакомый и теплый обнял за плечи, заслоняя собой от всего темного и страшного, всего злого, и сейчас бережно, но уверенно зашивает края старой рваной раны. Птица смотрела на то, как ведьма лечит Меред – но ей казалось, что и ее саму исцеляют, наполняют силами, поят из рук студеной водой. Даже мягкая тень на скуле колдуньи была пронизана солнцем и светом – интересно, бывают ли солнечные тени? Складка на лбу Мары наконец разгладилась, и Даэн чуть было не задохнулась от потока, нахлынувшего вдруг откуда-то сверху и накрывшего с головой. И когда ведьма подняла голову и открыла глаза, взглянув на Даэн, той показалось, что на нее смотрит Хартанэ, и в Ее древних глазах разливается Вечность. Какая же ты красивая. Переживание этой безумной красоты схватило ее, сдавило с неистовой силой. Красота была в этой женщине со штормовым морем в глазах - и в том, как свозь ее черты проступал лик божества. Птице казалось, что перед ней сама Шестикрылая - но так, наверное, не могло быть... Ноги больше не держали, и Даэн обессилено опустилась на пол, ощущая себя опустошенной и невероятно легкой одновременно. Тело было чужим, незнакомым, наполненным энергией и силой, которая не вмещалась в оболочку – ей явно было тесно. Ведьма сложила руки на коленях и вновь повернулась к Меред, спавшей, словно дитя. - В ней больше нет темного. Раны скоро затянутся – хоть и будут мучить ее долго еще. Но то не страшно, - колдунья отстраненно усмехнулась, и сердце Даэн почему-то пропустило удар. Ведьма перевела взгляд на Даэн, и черты ее лица смягчились. - Да и тебе, вижу, легче стало. - Что… что ты сделала, госпожа? – Танцующая тряхнула головой и попыталась осторожно пошевелиться. Тело слушалось как-то лениво, словно нехотя - и все так же мощь звездных потоков обнимала со всех сторон, а женщина по имени Мара казалась все такой же прекрасной, хоть и оставалась обычной земной женщиной. - То, что должно. Обратила бездну в свет. Это не сложно, - добавила она, заметив священный трепет на лице Даэн. - Это каждый может – если верит в тот самый свет. В каждом из нас столько темноты живет, столько тяжести мы на своих плечах несем… А на самом-то деле – нет ничего. Кроме пустоты и света – ничего нет. Даэн наконец совладала с собственным телом и поднялась на ноги. Атеа, настороженно косясь на ведьму, подошла ближе к Меред и опустилась на кровать у ее ног. - И что же, госпожа колдунья, теперь с Меред все будет хорошо? Та склонила голову: - Да, девочка. Не тревожься за нее, - глаза колдуньи блуждали по лицу Атеа, а затем она снова усмехнулась. - Да и за себя тоже. Ты хоть ничего не ощутила – а очистилась. Атеа почему-то вспыхнула и отвела глаза. Это было так странно, что Даэн даже ощутила удивление - однако задумываться об этом сейчас не стала. Колдунья поднялась и развернулась к ней. - А к тебе, госпожа, у меня будет несколько вопросов. О диких. - Какого рода вопросы? – не поняла Даэн. - Мне нужно знать, что произошло – от этого зависит, куда мне идти дальше, - ведьма направилась к двери. - Пойдем – пускай отдохнут, а тебя я долго не задержу. - Ты помогла нам – и мой долг помочь тебе. Расскажу все, что знаю, - Даэн склонила голову, а затем снова посмотрела на колдунью. Глаза у той были что осеннее небо, древнее и далекое. Разве что птицы в нем не тонули да не терялись в седых облаках. Только Даэн почему-то ощущала себя той самой птицей, одной-единственной, которая парит где-то в этой стылой вышине и падает, падает, падает все выше и выше... В темной комнате притаились тени, разбежавшиеся по углам в тот момент, когда ведьма одним взглядом зажгла фитилек одинокой свечи на столе. Даэн, затворив за собой дверь, покачала головой: - И как вы, колдуньи, делаете так?.. - Просим нашего бога, - краешком рта усмехнулась ей колдунья. - Колдовство – это вера. Во что веришь, то в твоих руках и лежит. Пламенем может обернуться, или дождем пролиться на землю. Или ветром. Или еще чем. Главное – уметь видеть и слышать. И верить в то, что видишь и слышишь, - она снова дернула плечом. - Вот тебе и вся ворожба. Ты не стой, садись – хоть разговор, наверное, недолгим у нас будет, а в ногах-то правды нет. Даэн опустилась на табурет напротив колдуньи, чувствуя странный, мягкий покой, угнездившийся где-то в сердце. Ощущение было так давно ею забыто, что сейчас казалось непривычным. - И назовись – ты уж прости, что имени твоего раньше не спросила. Негоже мне госпожой тебя звать. - Не за что мне тебя прощать, госпожа Мара. Я Даэн. Мгновение - и вдруг стало тихо. Тишина разлилась внутри крохотной комнаты, внутри клети ребер, внутри сердца. Ведьма смотрела внимательно, не мигая, а Даэн, словно во сне, ощущала, как по ее венам течет время, и как оживают в голове образы, оставленные где-то в солнечном лесу близ родной деревеньки. И все вдруг стало таким простым, таким ясным, таким знакомым – как глаза ведьмы напротив. - Здравствуй, - тихо молвила Мара. И время замерло.