Оправдание святости

Даже в мире эпической драмы мотивы довольно заурядные.

`Castle`

– И где ты? – спросил Руслан по телефону, пока они спускались вниз. Лекции закончились, а Эдварда все еще не было. Услышав ответ, Руслан помрачнел и сказал: – Встретимся в парке, у киоска с мороженым, – Руслан положил трубку и обернулся к Илье: – Сегодня встречаемся в баре через дорогу, в шесть. Илья кивнул и пошел в сторону дома. Странно, но Руслан, несмотря на то что они вроде бы проехали его глупую влюбленность, теперь казался абсолютно чужим. Похоже, налаживать свою жизнь все же сложнее, чем могло показаться на первый взгляд. Парень остановился, посмотрел в сторону новостроек, глубоко вздохнул и пошел в противоположную сторону. К обычным панельным домам, в одной из квартир которых жил Гоша. Не было уверенности, что его там ждут, но он должен был спросить, убедиться, что все произошедшее является именно тем, чем кажется. Зачем только Гоша написал это глупое письмо? Трель звонка казалась слишком громкой, а ожидание довольно томительным. Наконец перед ним предстала женщина в длинном черном халате, с зачесанными назад волосами и медленно тлеющей сигаретой в руке. – Здравствуйте, я Илья Колесников, одноклассник вашего сына, это я… – Нашел его. Да, я знаю. Ты проходи, иди на кухню, – сказала женщина, отходя и пропуская гостя в коридор. – Может, чаю хочешь? – предложила она уже на кухне. Мать Гоши старалась выглядеть радушной, но получалось плохо. Илье показалось, что она еще даже не осознала до конца трагедию, а тут он со своими соболезнованиями и вопросами. Некстати, что тут скажешь. – Нет, спасибо. Я хотел сказать, что мне жаль, – Илья теребил ремешок сумки, но зрительный контакт не прерывал. – Да, – ответила женщина. – Послушайте, Марина Владимировна, я могу с Викой поговорить? – Илья понял, что спрашивать что–то у женщины нельзя, не сейчас. Оставалась сводная сестра Гоши, которая, как надеялся парень, еще не уехала учиться за границу в соответствии со своими планами. – Вика неделю назад уехала. Она вернется к… похоронам, – голос женщины дрогнул, но она все–таки держала себя в руках. – Может, у вас есть ее почта или что–то подобное? – Вика училась в параллельном с ними классе, но ни сам Илья, ни кто–либо из его бывших одноклассников с ней не контактировали. Девушка всегда развлекалась с компаниями постарше. – У Гоши была. Я же так и не научилась компьютером пользоваться настолько, чтобы письма писать, – ответила женщина и взяла из пачки, лежащей на столе, еще одну сигарету. – Понятно. Я спросить хотел у вас, но… – Спрашивай, – резко сказала женщина. – С Гошей происходило что–то странное в последнее время? Просто он мне письмо отправил незадолго перед смертью, а потом я его в лесу нашел. Все это как–то странно, – сбивчиво объяснил Илья. – Мой сын покончил с собой, а я до последнего ни о чем не подозревала, – Марина Владимировна всхлипнула. – Мне жаль, – попробовал успокоить ее Илья. – Я не знаю, почему он тебе написал. Я вообще о своем сыне мало что знала. Илья, уйди, пожалуйста. Сейчас я хочу побыть одна. И парню не оставалось ничего другого, как уйти. Выходя из подъезда, он набрал номер телефона тети Гоши, которая вчера к нему заходила, и попросил приехать к сестре. Теперь домой, а потом в бар с парнями. *** Эдвард сидел на скамейке в парке и ел мороженое, когда к нему подошел Руслан. – В вашей стране ужасная система правосудия, – пожаловался ему парень, зачерпнув еще лакомства маленькой ложечкой. – В любой стране тебе не позволят лезть в ход расследования, – Руслан подсел к нему и положил руку на спинку скамьи в том месте, где сидел Эд. – Я уверен, что это не просто самоубийство, – упрямо гнул свое Эдвард. – Ты в этом уверен, потому что так в твоих книжках и фильмах, как правило, и бывает, но это жизнь. Ты не знал того парня, я знал Гошу, но недостаточно. Даже для того, чтобы позвонить ему по приезде и пригласить выпить. Мы были знакомы большую часть жизни, но при этом, по сути, остались чужими людьми. Сейчас Илья походит, поспрашивает и убедится, что мотивы вполне себе заурядны. – У меня предчувствие, – выдал парень. – Это твой последний аргумент? – улыбнулся Руслан. – Да, но он веский, – Эдвард обижено отвернулся. – Давай так – если Илья рассеет свои подозрения в течение недели, то и ты с этим завязываешь, – Руслан взял руку Эда, в которой он держал ложечку, зачерпнул мороженого и поднес к своим губам. – Ладно, но если Илья все еще будет сомневаться, то, – Эдвард застыл, наблюдая, как Руслан облизывает ложечку, – ты мне поможешь. – Хорошо, – парень наклонился и поцеловал. Ему было безразлично, что подумают окружающие о двух целующихся парнях посреди парка, а Эдвард просто не знал силу ненависти простого люда к подобным союзам. *** Разговор в баре у них не клеился, пока Илья наконец–то не озвучил то, о чем размышлял весь вечер: – Дина была девушкой Гоши последний год, может, она что знает? – Кто такая Дина? – тут же оживился Эд, а Руслан закатил глаза, но ничего не сказал. В баре было темно, а лампа с зеленым абажуром, висевшая над столиком, создавала идеальную атмосферу фильма нуар*, и если бы сейчас пошел дождь для усиления антуража, тогда вообще можно было бы решить любое дело. – За последний год Гоша сблизился с нашей одноклассницей – Диной. Правда, они вроде как расстались в апреле, но не суть. Она может знать. Я как раз ее видел в июле, когда решил поехать с мамой на конференцию в Швейцарию. – Так может, она еще там? – Может. Я же ее видел, а не разговаривал с ней, – ответил Илья и опять открыл свой ноутбук. Надо у кого–нибудь узнать ее контакты. – А потом сходим на то место, где ты его нашел, – Эд достал свой блокнотик. – Там же дождь, – заныл Руслан. – Серьезно? – обрадовался Эд. – Теперь у нас идеальный детектив. Илья кивнул, а Руслан покачал головой. Он, кажется, обречен влюбляться исключительно в идиотов. Чему уж тут удивляться? Естественно, эти двое подружатся. *** – Вот, – показал Илья, и Руслан тут же осветил дерево карманным фонариком. В баре они просидели несколько часов, и сейчас было довольно темно. Какие бы надежды Эдвард не возлагал на это дерево, они не оправдались, судя по разочарованному вздоху. – Вернемся? – предложил Илья. – У меня мама сегодня дежурит, так что можем засесть у меня. – Да, – Руслан поднял ворот куртки повыше, но это уже мало помогало, потому что все трое промокли до нитки. Они пошли в сторону новостроек. – Илья, а на этом дне рождения не было чего–то особенного? – Например? – Ну там, какого–нибудь торжественного Гошиного обещания. Вроде того, что он никогда не повесится на дереве. – Это в первом классе было, мы тогда не давали таких обещаний, – ответил за Илью Руслан. – Да, это был обычный день рождения – шарики, тортики, мы там даже, помню, наш первый ужастик посмотрели, – Илья улыбнулся, вспомнив о том, какая у них была дружная компания. – Если его сообщение и имеет какой–то смысл, то суть не в дне рождения. – Может, его тогда обидел кто–то или нанес ему неизгладимую детскую травму? – на полном серьезе спросил Эдвард. – Тогда Вика, помнится, его огрела подносом, – задумчиво произнес Руслан, и Илья хихикнул. – Кто такая Вика? – Сестра Гоши, сводная. – Мы должны с ней поговорить, – сказал Эд, заходя в подъезд. – Я пошутил про поднос, – уточнил Руслан. – Она уехала. Приедет на похороны, не раньше. Но они не были близки, по–моему. Вика, хоть и наша ровесница, всегда тусила с парнями постарше. – Значит, будем ждать. У нас еще куча времени, – Эдвард зашел в квартиру. – А пока... У тебя есть мороженое? – Заболеешь, – шепотом предупредил его Руслан. – Мне нужно сладкое, чтобы мой мозг лучше работал. Но ты дико милый, когда проявляешь заботу, – шепнул ему в ответ Эд, и пока Илья возился на кухне, парень легко коснулся холодных губ Руслана. *жанр американского кинематографа второй половины 1940–х годов. Сильные мужчины, роковые женщины, дождь и атмосфера полной безнадежности.