Вглядываясь в бездну

Квадратное подвальное помещение с обитыми кафелем стенами и потолком ярко освещено и выглядит почти как стандартная операционная в больнице – стерильная чистота, пара металлических шкафов по углам, посередине столик для инструментов и лекарств, функциональный стол для пациентов, который, при желании, можно превратить в кресло. Бен стоит у входа. С выражением лица, как у энтомолога, разглядывающего под лупой любопытный экземпляр жука, не отводит глаз от голого мужчины средних лет, зафиксированного на операционном столе в положении полулёжа. Тот раздувает ноздри, зачем-то открывает и закрывает рот, шевелит пальцами правой руки. И выпученными глазами глядит на почкообразный медицинский лоток, что стоит на столике для инструментов. В лотке отрезанные мужские гениталии. Судя по марлевой повязке, прикрывающей его пах, он их бывший владелец. Человек в голубой медицинской униформе оборачивается к гостю, неторопливо снимает перчатки из латекса и небрежно бросает их рядом с лотком. - Пойдем, покурим. Из подвала ведут ступеньки, их ровно одиннадцать, Бен машинально отмечает это про себя, так, на всякий случай. По пути размышляет, зачем его пригласили именно сюда, в этот дом вблизи Вышеграда, рядом с излучиной Дуная, ведь изначально договаривались встретиться в Будапеште. Зачем устроили эту демонстрацию. Ведь не просто так. Возможно, чтобы показать, что случается, если обманешь, или предашь одного из самых опасных людей в Европе. Снаружи ни зги не видать; от реки пахнет сыростью, тиной и канализацией, голые скрюченные ветви деревьев тянутся из тумана, будто лапы химер. Бен слышит щелчок колесика зажигалки, и тут же на расстоянии вытянутой руки от него вспыхивает огонек, выхватывая из мрака словно бы куски асбестовой маски – щека, подбородок, часть носа. У Джезы Гереба черты лица будто смазанные, глаза непонятного цвета, ноздреватая серая кожа и широкий безгубый рот. На него обычно глядят со смесью брезгливости и любопытства. Бывает же – вроде бы людей Господь сотворил по своему образу и подобию, а некоторых слепил непонятно кто, непонятно из чего, из каких-то отходов – глянул на дело рук своих, ужаснулся и выкинул на помойку. А те ожили, назло создателю, и ходят среди людей, дышат одним с ними воздухом. Упыри. Вурдалаки. Бен с самого начала глядел на Гереба с любопытством, не без опаски, но без тени брезгливости, может поэтому ему удалось подойти к Упырю ближе, чем кому бы то ни было. Гереб был невероятно полезен, таких как он, во всем мире функционировало, от силы, человек десять. Самые крупные держатели той валюты, которая ценилась куда дороже, чем доллар, евро, или любая другая денежная единица и даже бриллианты - информации. Способов добычи информации имелось множество, и не существовало тех границ, за пределы коих Гереб, и подобные ему, не вышли бы ради достижения цели. - Угощайся. Бен не видит, но угадывает, что ему протягивают открытую пачку сигарет. Досадливо морщится. - Ты же знаешь, что я не курю. В ответ слышится невнятное хмыканье; огонек сигареты тлеет в темноте, будто бикфордов шнур. - Можешь представить, я ему перед этим двух шлюх оплатил. Чтобы не так скучал по своему хозяйству. Старались они на славу. Вот это было зрелище. Настоящее родео. - Меня не волнуют твои развлечения, Джеза. Я тут по делу, сам знаешь. - Экий ты скучный, Лайнус. Ты еще молод… Сколько тебе лет? Чуть за тридцать. А уже стал стариком. - Просто у меня другие интересы. Ну, так у тебя что-то есть для меня? - Мир уже не тот, что прежде, вот что я тебе скажу. То, как было раньше… Что и говорить. Компьютеры, интернет. Быстро, эффективно, но не надежно. Я обеспечу тебе доступ к аккаунту Уитмора на фондовой бирже. Но что ты будешь делать дальше – вопрос на миллионы долларов. Насколько я знаю, ты действуешь в одиночку, и положение у тебя шаткое. Бен молчит некоторое время. Обдумывает. Джеза Гереб – настоящий садист и психопат, но к нему питает какую-то странную слабость и относится даже как-то… покровительственно. Хотя, иногда в его глазах мелькает нечто такое… Будто оценивающее. Упырю нравятся упертые, с высоким болевым порогом. С теми, кто быстро ломается и раскисает, скучно. То, что он увидел сегодня, это не предостережение, нет. Это проверка. Попытка напугать. Ломать человека начинают сначала морально, а уж потом физически. Бен вздрагивает, будто от озноба, поводит плечами. Да – он на самом деле действует в одиночку, и все реально висит на волоске. И если, ради успеха операции, ему придется заигрывать с гремучей змеей, так тому и быть. - Я так понимаю, - произносит он, кашлянув, - ты хочешь предложить мне помощь? Или это просто светская беседа? Гереб вдруг оказывается к нему вплотную, нос к носу, обдав запахом табачного дыма и едкой смесью из лекарств и дезинфекции. Невероятным усилием воли Бен удерживается от того, чтобы не вздрогнуть и не отшатнуться. Глядит, не мигая, в черные провалы глазниц под выпирающими надбровными дугами. Склонившись, Упырь почти утыкается носом ему в шею, шумно, по-звериному, принюхивается. Почти шепчет в ухо. - Знаешь, хищнику достаточно учуять запах страха, и жертва обречена. Тут дело такое – ты или жертва, или хищник. И не от тебя это зависит, нет. Бен не шевелится – стоит абсолютно спокойно и расслабленно. Из головы отчего-то не выходят маффины, которые он пек для Алекс пару дней назад. Круглые, золотистые, выстроившиеся на противне аккуратными рядами. С запахом ванили и корицы. Отстраняется Гереб также внезапно, как и приблизился, произносит, уже совсем другим тоном: - В Лондоне есть интернет-кафе «Паутина». Послезавтра, ровно в семь вечера. Не опаздывай. С тобой свяжутся и помогут. За деньги, разумеется. Все стоит денег. *** Бен без дела сидит перед монитором уже около получаса. Ощущает себя полным болваном – еще немного, и на него начнут коситься. Вокруг, за соседними компьютерами, в основном, студенты из ближайшего колледжа, подростки, фанатеющие по компьютерным играм, и несколько человек постарше, по виду клерков, или биржевых брокеров. Он гипнотизирует белый курсор, монотонно мигающий на темно-синем экране, смаргивает, трет глаза. Глядит на часы, прикидывает – еще минут десять и можно вставать и уходить несолоно хлебавши. Курсор внезапно оживает – буквы бегут по экрану ровной строкой. «Здравствуй, Бенджамин» Волна липкого, тошнотворного страха накатывает внезапно, будто отсроченная с момента визита к Упырю. Лайнус не в состоянии оценить свою реакцию адекватно, просто где-то на задворках сознания всплывает мысль, что там, на другой стороне, за темным экраном монитора, никого нет. Никого, кто хотя бы отдаленно был похож на человека. Не существует никакого ловкого хакера, рекомендованного Джезой, компьютер сам общается с ним. Компьютер знает о нем все – его имя, возраст, биографию; ему известны его планы, надежды и страхи, он знает даже про Остров. Бен вытирает внезапно вспотевшие ладони о штаны, пытается восстановить дыхание, очистить разум и сосредоточиться на поставленной задаче. Касается клавиш чуть подрагивающими пальцами, складывая буквы в слова. Переговоры длятся недолго; Бен, не торгуясь, соглашается уплатить требуемую сумму и передает необходимую для работы информацию. Осмелев, набирает на клавиатуре: «Могу я узнать ваше имя?» «…:)Можешь называть меня «Рут» Иллюзия, что с ним разговаривает машина, рассеивается. Лайнус пытается представить себе человека, с которым только что общался. Скорее всего, это какой-нибудь доморощенный гений, из нового поколения головастиков, влегкую взламывающих сервера спецслужб. Он наверняка молод, щупл, носит очки и редко видит солнце. Что ж… Предложенная им работа все же полегче, чем взлом Пентагона, но выполнена она должна быть чисто. Так, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что это именно Чарльз Уитмор пытается подорвать положение «Дхармы» на рынке ценных бумаг. *** В ту же минуту, когда Бенджамин Лайнус покидает клуб «Паутина», растворяясь в суете лондонских улиц, за сотни миль от Лондона, совсем молоденькая девушка, сидящая перед сразу несколькими мониторами в крошечной квартирке на окраине мегаполиса, вынимает изо рта леденец и по-кошачьи облизывается розовым язычком. Улыбается удовлетворенно и, поджав ноги, делает несколько оборотов на вращающемся офисном кресле. Новая работа как нельзя кстати – в её легкомысленной головке, увенчанной копной светло-каштановых волос, собранных в хвост, громоздятся поистине грандиозные планы. А на грандиозные планы всегда нужны деньги. КОНЕЦ