Слишком много слишком

Сука. Какая же ты сука. Малфой смотрит на неё не отрывая серых глаз от бледного лица, обводит взглядом плотно сжатую челюсть и возвращается к тонким губам. Осторожно скользит по оголенной шее и вниз по руке аж до запястья. Сквозь обтягивающую майку он видит, как часто вздымается её крохотная грудь и наружу выпирают ребра. Слишком худая. Брезгливо искривляет губы и заставляет себя отвернуться. Устремить взгляд в окно и упереться ладонями об подоконник. Между ними как минимум три метра, но даже отсюда он слышит, как частые вдохи с хрипом вырываются из её грудной клетки. Спиной ощущает, что Гермиона поддается к нему вперед, слегка качнувшись на носках. Медленно прикрывает веки, чувствуя, как по спине пробегают мурашки и сквозь зубы рычит: - Пошла вон, Грейнджер. Но прекрасно знает, что она не уйдёт. Когда-нибудь, но не сегодня. Поэтому добавляет: - Видимо ты чокнутая, либо мазохистка, если приходишь сюда каждый день. Молча разворачивается и не глядя на Гермиону подходит к полке с богатой коллекцией алкоголя. - Что будешь пить? Драко слегка поворачивает голову влево, для того чтобы увидеть как девушка открывает рот, а её брови нахмуриваются. - Ничего, - отвечает Гермиона и вытаскивает из кармана волшебную палочку направляя её на камин. – Инсендио. Внутри камина вспыхивает пламя и в комнате сразу же становится намного светлее. Драко делает вид что этого не замечает, ибо ему на самом деле наплевать. Она делает это каждый херов вечер. Вламывается к нему домой и зажигает этот камин. Каждый. Херов. Вечер. - Вы окажете мне честь, - говорит Малфой и тянется к бутылке красного вина, а после язвительно добавляет: - мисс, Грейнджер. Даже не глядя на неё, Драко знает, что она кривит свой чертов рот. Свой поганый, грязный рот. Он ставит два бокала на тумбу, вытаскивает пробку, наливает вино и протягивает один бокал Гермионе. Всё идёт как обычно. По сценарию. Чувствует холод её пальцев, когда она забирает стакан. Он ненавидит её. Ненавидит каждую клетку её тела. Драко хочет вышвырнуть её из себя. Говорит ей, чтобы проваливала каждый день, но вечером его начинает выворачивать, даже если Грейнджер опаздывает даже на две минуты. - Я все равно не понимаю, для чего ты сюда приходишь, - говорит он и отставляет нетронутый бокал. Делает несколько шагов в её сторону. Наблюдает за тем, как зрачки в карих глазах расширяются и толкает её в стену, резко хватая за запястья. Заводит их Гермионе за голову и смотрит в её лицо. Грейнджер даже не сопротивляется. Драко начинает пристально её рассматривать. Теплый свет от камина и тень делают её лицо некрасивым. Губы – слишком тонкими, скулы – слишком худыми. Слишком много слишком. - Ты знаешь, Малфой. Всё прекрасно знаешь, - сквозь нервную усмешку неожиданно говорит Гермиона и Драко накрывает её губы своими. Целует ещё раз. И снова. У них нет вкуса. Губы у Грейнджер слишком сухие, обветренные от холода. Она обхватывает его голову руками, запуская в платиновые волосы пальцы. Драко знает, что она тоже ничего не ощущает. Абсолютно ничего кроме отвращения. Отвращение к самой себе. Они терпеть не могут друг друга, и именно поэтому Драко подхватывает её за бедра так, что Гермиона обвивает его талию ногами. Тонкие пальцы на ходу принимаются расстегивать пуговицы одну за другой на его рубашке. Драко кладет её на кровать, а сам стягивает с себя рубашку и нависает над ней, упираясь ладонями в матрас. Малфой снимает с неё футболку и принимается рассматривать её тело. Тело, которое за столько раз знает практически досконально. У неё хрупкие кости. Хрупкая кожа. Иногда Драко боится что может сломать её в прямом значение этого слова, но иногда все же оставляет синяки. Конечно же он делает это специально. Драко припадает губами к её ключице. Языком проводит до самого уха. Слышит легкий стон и видит, как Грейнджер прикусывает губу и морщится. Она всегда их сдерживает. Правильная девочка. Малфой снова целует её в губы. Проникает к ней в рот языком. В её паршивый, грязный рот, который он так отчаянно ненавидит. Который он так отчаянно пытается ненавидеть. Драко ловко поддевает пальцами черный кружевной лифчик и стягивает его ей на живот. Ртом ловит итак уже набухший сосок, и Гермиона выгибается навстречу вцепляясь пальцами в его плечи. Малфой рывком переворачивает Грейнджер на живот, вырывая из её уст разочарование. Натягивает черную юбку вверх, на талию и оттягивает ткань теплых трусов вбок. Проникает двумя пальцами во внутрь, от чего Гермиона запрокидывает голову вверх и поддается бедрами назад. Ощущает как внутри неё горячо и влажно. Усмехается. - Готова? Так быстро? Умница, вставай на колени. И Гермиона покорно становится и Малфой начинает вспоминать, как давно она стала такой податливой. Как давно перестала быть надменной тупой, высокомерной сукой. Как давно она перестала давать ебать себя в рот Поттеру или Уизли. Он не знает точно кому именно. А может и не перестала. Драко вытаскивает член из джинсов и приставляет его прямо к её входу. Не спешит, потому что для начала решает избавиться от её волос, осторожно намотав их себе на кулак. Дергает вверх и одновременно входит в неё от чего Грейнджер шипит и пытается вырваться. А через несколько минут начинает сама насаживаться на член, чтобы как можно поскорее почувствовать разрядку. Для того чтобы это поскорее закончился и они в сотый раз пообещали самими себе: это был последний раз. Самый последний в их жизни. Когда Гермиона вскрикивает и её мышцы начинают сокращаться вокруг него, Драко стискивает зубы и вцепляется в её бока резко насаживая на себя. А после резко откатывается от неё подальше. Пару минут пытается привести дыхание в норме, потому что тело ещё слишком расслабленно от оргазма. Малфой знает что она сейчас уйдет. У них нет понятия объятия после секса. Они не касаются друг друга больше, чем этого требуется. Наверное это болезнь. Она наспех оденется и свалит, для того чтобы прийти сюда завтра. И послезавтра. И послепослезавтра. И, всегда.