Аэропорт

POV Ева       Мы прошли в просторный зал, в котором стояли красиво украшенные белой скатертью столы на четверых человек, рядом прилагались стулья с мягким сиденьем и спинкой, но вся эта мебель стояла в одной стороне помещения, другая же была наполовину пуста — в ней располагались колонки и что-то, похожее на «рабочий стол» ди-джея.       В части зала, где находились столы, я пыталась найти хоть одно свободное место, но все было занято гостями. Я тяжело вздохнула и просила: — Ну, и где мне сесть? — У тебя в той бумажке должен был быть написан номер, — видимо, Пауля уже достало, что я такая Маша-растеряша и он просто хотел поскорей посадить меня и спокойно дальше наслаждаться компанией, напитками и закусками.       Наконец, я уселась за столик с малознакомыми мне людьми, но одного человека я знала очень хорошо — это Бетти. Как она на меня посмотрела, когда я села — не передать словами. Это было что-то похожее на: «Черт, опять ты. Почему ты не сдохла еще вчера в одиночестве?» Остальные же просто проигнорировали мое «присоединение» к их компании, ибо началось представление. Только Бетти, как сыч во тьме ночной, не отрывая взгляда от моей фигуры, то и дело в мыслях топила меня, била, резала пальцы, вставляла гвозди под ногти… По глазам было видно, что она всем сердцем ненавидела меня. Почему? Одному черту известно.

***

      После серии веселых конкурсов, где я неоднократно была в паре с Паулем, все гости стали по очереди дарить подарки, сопровождая это короткими и длинными тостами, поцелуями в щечку, обниманиями и тому подобными деяниями. Когда очередь дошла до меня, я, как сама оригинальность, от волнения сказала только пару фраз, обняла именинницу и вручила ей подарок. Она поблагодарила меня и пошла к остальными получать подарки.       А дальше… Дальше все, как по сценарию: танцы, смех, алкоголь, пьяные лица в салате, даже драка небольшая, — все это напоминало русскую свадьбу. Хотя, что тут скрывать? Муж той, что празднует — исконно русский, только олигарх, захотел замутить День Рождения в стиле обычной провинциальной русской свадьбы. Что же, получилось довольно-таки неплохо, только родственников, кажется, не было на празднике.

***

      Я сидела и допивала свой мохито, наблюдая за тем как остальные пляшут под попсовую музыку. Рихард уже нашел себе какую-то девчушку, отжигал с ней, что-то на ухо шептал, а та улыбалась во весь рот. Тилль, с виду скромный, но не внушающий доверия, обладатель «золотого» голоса, немножко в такт музыке бил ногой, попутно выслушивая важную речь Флаке, что распинался перед ним, активно жестикулируя руками. Шнайдер с Олли где-то затерялись в толпе еще вначале дискотеки. Пауля я, кстати, тоже не видела.       Вдруг ко мне подсела поддатая Бетти и, положив голову на руки, застыла в таком положении. Сначала я не обратила на это внимание: ну, устал человек танцевать, уснул, с кем не бывает? Но после неприятные мысли стали закрадываться в моей голове и я, несмотря на всю нашу неприязнь, поинтересовалась, все ли хорошо у нее. Когда девушка подняла голову, я поняла, что дело — дрянь. Схватив её под руку, я потащила Бет в туалет (благо, мы успели до «извержения вулкана»). После кряхтений в кабинке раздумий, Бетти вышла вся бледная и с растекшейся тушью на полрожи. Я предложила умыться гримерше, на что она молча кивнула и подошла к раковине. — Знаешь, — вдруг начала она. Да так нежданно, что меня слегка передернуло, — когда ты понимаешь, что тебя не любит человек, которому ты отдала два года своей жизни — чувствуешь себя, как… Как мышь в углу, загнанная кошкой. Бежать некуда, остается только смотреть своей смерти в глаза и слышать свое учащенное сердцебиение. — Тебя кто-то разлюбил? — Да. Мой муж, что ушел к другой, более молодой девочке. Обычная ванильная история, да, но когда она происходит именно с тобой, ты понимаешь, что это нихрена не банальная история со счастливым концом, а самый настоящий ад. Особенно, когда понимаешь, что любишь еще, — я старалась не перебивать человека и не задавать лишних вопросов, так как понимала, что сейчас, пусть даже в пьяном состоянии, ей лучше выговориться.       После сказанного выше она замолчала и еще раз умыла лицо, опухшее от слез, а зачем продолжила: — Ты извини меня за то, что я с тобой так грубо. Ты просто очень похожа на эту мелкую суку: те же черты лица, та же фигура, в какой-то степени манера общения. Я просто выбрасываю всю злость на тебя. Не хочу, но это само получается. Я надеюсь, ты не злишься? — она повернулась ко мне. — Нет, — ответила я. — Кстати, Пауль спрашивал у меня, где ты, когда ты еще не пришла, — перескакивать с одной темы на другую за Бетти — не занимать. — Оу, серьезно? — мне немного польстило, что мужчина интересовался моим местонахождением. — Да. Кстати, скажи, ты же ведь не заканчивала никакие курсы визажиста или стилиста? — Зака-а-анчивала, почему нет? — я истерично улыбнулась. — По тебе не видно. Кисть держать не умеешь, равномерно наносить на кожу краску — тоже. У тебя рука не наработана. — Ну так да. Я же после курсов сразу работу искать стала. Вот, нашла. — Сюда не так просто попасть, как ты думаешь. Нужна рекомендация и опыт работы. Это тебе не в салоне работать, как никак, — браво, Шерлок! Какая ты догадливая! Раскусила в два счета. Только, думаешь, я тебе возьму да расскажу всю правду? А вот шиш тебе. — Хотя, впрочем, это не важно. Ладно, пойдем в зал, выпьем, — девушка, которой заметно стало лучше, взяла меня под руку и потащила в столу с выпивкой. Ох, зря…

***

      Когда вечер у тебя прошел на ура, утром жди беды — похмелья. Я не знаю, что на меня нашло, но, кажется, я влила в себя полбара. И теперь мне приходится расплачиваться за мою «жадность», изнывая от головной боли, словно она — неведомая скопленная энергия, пытающаяся разрушить мою головную кору, чтобы выбраться наружу.       Я медленно открыла глаза, потерла их пальцами, чтобы лучше проснуться и потянулась за стаканом воды, что каждый день ставила на прикроватную тумбочку себе вечером, но, к моему удивлению, его там не оказалось, как и самой тумбы.       «Неужели обокрали?!» — пролетела в голове такая мысль. Я, резко вскочив с кровати, чуть не упала обратно, так как алкоголь дал о себе знать. Я постояла пару минут с закрытыми глазами, приводя в порядок вестибулярный аппарат. Затем я раскрыла глаза и ахнула — я находилась в чужой квартире! Да еще и в одном покрывале! Позор… Какой стыд и срам…       На ватных ногах я кое-как дошла до ванны (которую искала минут десять), открыла дверь и… Заорала великим русским матом. В ванной лежала (не видно было лица и отличающихся половых органов) тушка, а рука, принадлежащая ей, свисала края ванны, держа окурок сигареты между средним и указательным пальцами. — Мамочки, — на фальцете крикнула я, когда это нечто стало подниматься. — Не подходи ко мне! — визжала я, причиняя боль самой себе. — Да тихо ты, успокойся, — поднялось оно, и я увидела Пауля собственной персоной. — Твою мать, — на автомате выдала я. — Где мы? Почему ты в труханах, почему я в таком одеянии? И что вообще было вчера? — засыпала его вопросами, на которые, наверное, ни я, ни Пауль не знали ответов. — Я… Я не знаю ничего в данный момент. У меня голова трещит и вот-вот взорвется, — он кое-как вылез из ванной и, подойдя к вешалке с белыми халатами, сказал, осмотревшись, — Одно я знаю точно — мы у меня.