Победителей не судят

Весна упорно, как и каждый год, накрывала всю огромную территорию славного государства Панем, расползаясь буйной зеленой волной по всем его дистриктам. Пришла весна и в отстроенный дистрикт номер 12, принеся с собой грязь, зелень, сезонное обострение психических и прочих заболеваний и небывалые всплески любовного влечения. Добрались эти симптомы и до самого раритетного и нетронутого историческими катаклизмами места в дистрикте – так называемой Деревни победителей. Немногочисленные обитатели этого места были для нормальных людей такими же раритетами, однако и эти великие люди не могли устоять перед наслаждениями, которые обещала им долгожданная весна. Вот и сейчас в окне дома, принадлежавшего Питу Мелларку и Китнисс Эвердин, мелькнули огромные красные трусы, подвешенные на манер флага – условный знак, обозначавший, что горизонт чист. И правда, Мелларк несколько минут назад удалился куда-то по делам с очень таинственным и довольным видом, предупредив жену, чтобы не ждала его раньше вечера. А в окне соседнего дома показалась небритая и сонная физиономия Хеймитча Эбернети. Впрочем, узрев очень хорошо знакомые ему красные труселя на положенном месте, Хеймитч мгновенно оживился, стряхнул с себя остатки сонной одури и, немного посомневавшись, вылез наружу прямо через окно, видимо, просто поленившись воспользоваться дверью. Такой способ выхода из дома явно был изучен им в совершенстве. Поминутно оглядываясь и проверяя окрестности на наличие нежелательных свидетелей, Хеймитч торопливо пересек улицу, огибая лужи, затем сделал несколько замысловатых петель по заросшему ранними сорняками газону перед соседним домом. Петлять он старался позамысловатее, не жалея времени и штиблетов, потому как если бы он каждый раз, приходя в гости к соседке, шел по прямой, то от его окна до ее уже пролегала бы не просто тропинка, а самая настоящая широкая аллея. Повертев головой напоследок, Эбернети поскребся в окно, украшенное замечательным предметом нижнего белья. По ту сторону мутного стекла мелькнула знакомая фигура, скрывающая соблазнительные выпуклости и впуклости под старой майкой. Окно, мерзко скрипнув, отворилось, из него высунулась слегка встрепанная голова Сойки-Пересмешницы, поглядела сначала на долгожданного гостя, потом туда-сюда, проверяя, не ошивается ли кто посторонний поблизости. Убедившись, что нежелательных свидетелей нет, Китнисс скомандовала «Залезай» и, возмущенная медлительностью гостя, сама принялась тащить его внутрь, ухватив за воротник рубашки. Впустив Хеймитча, Китнисс захлопнула окно, а вскоре в стекло с внутренней стороны впечаталась сначала застиранная майка, а потом мужские штаны. *** О том, что случилось некоторое время спустя, долго потом ходили жуткие легенды и в Двенадцатом, и в прочих дистриктах, и в Капитолии. Рассказы эти передавались из уст в уста представителями самых разных профессий и общественных слоев и постепенно обрастали тоннами самых невероятных подробностей. Отделить в них правду от вымысла уже не представляется возможным, однако доподлинно известно, что не прошло и часа с момента вышеописанного проникновения через окно, как к порогу своего собственного дома немного неверной походкой приблизился Пит Мелларк, видимо, закончивший свои таинственные дела раньше обычного или же вовсе их в тот день не начинавший. Он немного потоптался на крыльце, прислушиваясь к чему-то, потом наконец решился войти внутрь. Через минуту окрестности потряс чей-то дикий вопль, донесшийся из недр дома Мелларка и Эвердин, невнятная ругань и грохот падающих предметов. С оглушительным стуком и треском вылетела рама окна, на котором еще недавно призывно болтались красные трусы. Следом за рамой наружу вылетел Хеймитч, следом за Хеймитчем – его штаны, а следом за штанами – нога. Хеймитч, громко и невнятно ругаясь, со всех ног припустил по улице, сверкая на весь свет всякими важными частями тела. Его штаны сиротливо повисли на обломках высаженной оконной рамы, а за их невезучим обладателем неслась железная нога Пита Мелларка, решившая устроить себе пробежку отдельно от хозяина. Искусственная конечность успела отвесить незадачливому герою-любовнику несколько вполне приличных пинков для большего ускорения, однако все же уступила законам природы и упала в лужу, жалко подрыгиваясь. Хеймитч, не заметив, что преследователь отстал, исчез за поворотом. Вскоре после побега он, как оказалось, был отловлен и утешен своей хорошей знакомой Эффи Бряк, очень кстати в тот день приехавшей в Двенадцатый из Капитолия. Тем временем в Деревне победителей из того самого пострадавшего окна доносился громкий и недовольный голос Китнисс, убедительно доказывавшей мужу, насколько он был неправ и кто тут вообще в доме хозяин. Пит, так некстати оставшийся только при одной ноге, был совершенно беззащитен перед рассвирепевшей второй половинкой, однако сумел немного смягчить ее гнев, сообщив, что нынче утром в Двенадцатый прибыл их общий знакомый Гейл Хоторн. *** Эта история вскоре стала фольклорным достоянием всего Панема, однако к причудам известных личностей в этой замечательной стране всегда относились с пониманием, руководствуясь известным крылатым выражением «Победителей не судят». Однако существовала и другая легенда, многократно подтвержденная показаниями очевидцев: будто бы теплыми весенними ночами по тихим улицам бродит, лязгая, одинокая железная Нога, и никакому несчастному прохожему не спастись от ее мощных пинков.