Боевая мама и два сынка-джинчурики

Ох и намучилась же она пока жила в Конохе. Кто бы сказал Кушине, что после смерти Минато к ней так плохо начнут относиться! А ведь все эти жители знали, что Четвертый Хокаге хотел, чтобы к его сыну относились как к герою, а не чудовищу. Впрочем, отношение к самой Кушине тоже изрядно испортилось. - Сарутоби-сан, простите, но я хочу покинуть Коноху, - с тяжелым вздохом проговорила красноволосая красавица, качая своего сына на руках. - Я не могу отпустить Наруто, - пыхнув в сторону дымом из курительной трубки сказал Третий Хокаге, вернувшийся на пост Каге после смерти Минато. - Я понимаю, - снова вздохнула женщина, - но я так больше не смогу, и не хочу, чтобы моего сына ненавидели, он достоин большего. - Согласен, - печально вздохнул Хирузен, - но отпустить не могу. Кушина хитро прищурилась и подмигнула старику. Сарутоби только тяжело вздохнул, он прекрасно помнил, что Узумаки Кушина была тем еще сорванцом в детстве, а от ее выходок и драк вся Коноха на ушах стояла. Только Минато и смог справиться с ее характером. А ее слишком довольный вид говорил о том, что женщина задумала очередную шалость. И действительно. Когда к Сарутоби в кабинет ворвались аж пятеро запыхавшихся АНБУ, мудрый правитель догадался, что Намикадзе Кушина сбежала. Что и подтвердилось неожиданно эмоциональным докладом одного АНБУшника. Красноволосая женщина быстро удалялась от своей временной родины. Здесь она нашла друзей и товарищей, нашла прекрасного мужа, родила сына. Но… всегда это «НО», все рухнуло в одночасье. Минато умер, оставив женщину одну с ребенком на руках. Но Кушина не сдается, никогда, поэтому она подняла голову и с гордой осанкой сделала то, что подсказало сердце. Уж лучше оставить деревню без джинчурики, чем вырастить сына в ненависти, из этого ничего хорошего не вышло бы. В побеге помог Какаши, лучший ученик Минато, и пока что самый молодой джонин. Хатаке очень много времени проводил с беременной женой Хокаге, и по-своему привязался к ней. Да и не смог бы он сидеть сложа руки, когда женщина попросила его помочь. Тогда слова умершего друга, Учихи Обито, набатом звенели в ушах, что те, кто предает друзей, гораздо хуже мусора. Какаши еще хуже, чем он есть, становиться не хотел, потому и помог. - Тише, Наруто, - Кушина остановилась и стала укачивать вдруг заплакавшего сына, тот будто почувствовал, что они уходят из деревни навсегда. Маленький блондин еще покричал, но услышав теплые, нежные слова матери успокоился. А женщина смогла продолжить путь дальше. Пока что она держала путь в сторону страны Травы, где можно было укрыться на время. Три года Кушина с Наруто перемещалась по разным мелким странам, даже не собираясь показываться в крупных. Бродячую куноичи не особо любили, но и ненависти не выказывали. Задания давали спокойно, а уж после их великолепного выполнения - просто обожали. Но Намикадзе нигде не задерживалась, это было крайне опасно. Наруто рос умным и смышленым мальчиком. Его вполне можно было оставить, например, за изучением свитков или чтением книги, и за этим же делом найти по возвращению. Наруто будто понимал, что матери требуется поддержка, и делал все, что мог на свой детский, немного неуклюжий, манер. Мать и сын снова выдвинулись в путь, на этот раз Кушина собиралась пройти по стране Ветра, и где-то там, возможно, и затеряться. Она прекрасно знала, что между Листом и Песком далеко не дружеские отношения, а значит, там преследования Листьев не будет. За эти три года Кушина мастерски научилась скрывать место своего пребывания, маскировке и сокрытию чакры. Наверное, только из-за этого слишком редки были стычки с АНБУ Конохи. Кушина держала за руку Наруто, и они медленно шли по лесу. Мать наставительно рассказала сыну, как себя вести в лесу, и что делать, если их все же найдут. Так они и шли, когда услышали недалеко от края леса чей-то плач. Сердце матери зашлось от завопившего на весь внутренний мир материнского инстинкта, и женщина только благодаря ему и нашла мальчика. На вид он был одного возраста с Наруто. Маленький, чумазый, растрепанный, в рваной одежде Песочников, с какой-то игрушкой в руках, в которой с большим трудом можно признать плюшевого медведя. - Ну что ты плачешь? – ласково спросила Кушина, присев на колени перед мальчиком. - Я сбежал, - сквозь слезы надрывно простонал мальчик. - Откуда? – терпеливо расспрашивала женщина, осторожно проводя по красным волосам мальчишки. - Из деревни. Меня там никто не любил! – снова провыл мальчик. - Вот как, - прошептала Кушина, а красноволосый вдруг оборвал плач, решив, что и женщина его сейчас бросит. - Как тебя зовут? – откуда из-под локтя Кушины вылез маленький блондин, и с любопытством уставился на мальчишку. - Гаара, - представился тот, настороженно смотря на странную парочку. - А я Наруто, а это моя мама, Кушина, - сообщил блондин и заразительно улыбнулся. - Пойдешь с нами? – спросила женщина, мягко улыбнувшись непосредственности своего сына. - А куда? - Мы собирались в Ветер… - Нет! Туда я не пойду. - Ты же из Суны, да? – Гаара кивнул, - значит, ее мы обойдем! Страна же большая. Глаза мальчика широко распахнулись, он был озадачен. Эти люди к нему отнеслись так, как никто никогда не относился. Даже дядя вел себя совершенно по-другому. - Пойдем, - женщина поднялась с колен и протянула мальчикам руки. Наруто радостно вцепился в ладонь матери двумя руками, и заулыбался широко-широко. Гаара же покраснел, и неуверенно, осторожно взялся за руку женщины. Теперь уже трое шли по лесу, Кушина искала водоем, где можно было искупать мальчишек, и помыться самой, поесть, да переодеться. Искомое было найдено, и женщина, пока еще не стесняясь присутствия мальчиков, разделась и раздела своих двух сыновей. Решение назвать Гаару сыном пришло спонтанно. Красные волосы мальчика говорили о принадлежности к клану Узумаки, если и не прямой ветви, то хотя бы дальнему родству с этим кланом. Наруто, весело фыркая, сам забрался в воду, и плескался в ней, ожидая пока мама отмоет чумазого Гаару. - Ты джинчурики? – вдруг спросила она, заметив на животе мальчика отвратительную печать. Эта печать была одна из самых худших, что использовались для запечатывания биджу. - Что, простите? – спросил Гаара. - Потом узнаешь, - махнула рукой Кушина, и принялась намыливать тельце мальчика. Решение «усыновить» Гаару еще больше укрепилось. Та печать использовалась для запечатывания биджу в утробе матери, вот почему она была самой мерзкой. И как этот малыш выдерживает? Раз он из Суны, значит, в нем запечатан Сюкаку, Однохвостый. Что в свою очередь означает, что бедный ребенок не может спать. «Ничего, мы это исправим» - решила Кушина, усердно отмывая пыль и грязь с Гаары и Наруто. - Называй меня мамой, - сказала женщина, завернув детей в большие мягкие полотенца, - теперь я твоя мать. Светлые зелено-голубые глазки Гаары радостно и недоверчиво засверкали, он не знал, что значит иметь мать. Еще узнает. - А теперь спать, - скомандовала Кушина. - Не могу, - тихо сказал Гаара. - Спи, - уже более твердо сказала женщина, и использовала легкое гендзюцу. Оба малыша тут же уснули. А Кушина осталась ждать вероятного появления Сюкаку. Тот себя особо ждать не заставил, но едва появился, как тут же попался в ловушку из барьера цепей чакры. - Кто ты такая? – истерично завизжал Однохвостый. - Помолчи, - отмахнулась от биджу Кушина, и принялась складывать печати руками, чтобы изменить печать джинчурики на что-то отдаленно напоминающее печать у Наруто. Теперь Сюкаку не сможет завоевать сознание Гаары, едва тот уснет, зато сам Гаара сможет использовать чакру биджу без особого вреда для себя и других, кроме разве что врагов. Вот, теперь можно и поспать. Женщина растянулась рядом с детьми, погружаясь в чуткий сон шиноби.