Пташка

      Возможно, это было летом 91-го, но кто знает точно? Конечно, с возрастом, даты более или менее встают на свои места, вся эта кутерьма устаканивается, укладывается, как пыль на книжных полках, где всё расставлено по алфавиту. Но точной даты Лиам назвать не мог.       Наверное, такие вещи приходят без времени, будто всегда существовали, а потом стали материальны. Он просто подобрал листок бумаги, торчащий из-под кровати Ноэла и сунул его в карман. Был ли это тот самый листок или совершенно другой, кочевавший среди его учебников лет пять назад, а может, совсем нет, может это Ноэл подложил в карман его куртки. Может, Пол зашёл поискать что-то своё в их комнате, и запихнул весь этот хлам Лиаму под подушку. Теперь уж точно нельзя было сказать с уверенностью.       Но тот день, когда он впервые развернул его, Лиам помнит. Он сидел на старых трибунах, где-то посреди июля, солнце палило так, что газоны к этому времени уже пожелтели, и никто не выходил поиграть в футбол до самого вечера. Он сидел тут, ожидая пока таблетки, которые он принял сегодня ночью, полностью прекратят плясать в его крови. Он качал ногами, опустив их в тень между двумя бетонными плитами, на которых некогда были сиденья. Он порылся в карманах ветровки, что болталась у него на голове, потому что по ночам стоял туман, выкинул ключ от неизвестной квартиры. Тот со звоном упал где-то внизу. Среди кучки хлама, что он разложил здесь: пивные крышки и номера телефонов, был листок. Лиам надеялся, что это адрес какой-нибудь девчонки, у которой можно будет повисеть до самого вечера, а может, и до утра, но нет. Каракули Ноэла он узнал бы и во сне, так что он должен был прочитать их. Вдруг, это дало бы возможность поддевать его день и ночь, или, что ещё лучше – шантажировать.       Он развернул его, и сначала усмехнулся, покуда улыбка не сползла с его лица. Он разгладил листок, приложив его к трибуне, и сощурился, шевеля губами. Это, конечно, была срачная песня Ноэла. Одна из. Или стихи. Так называется, когда песня без музыки, без его нудного бренчания. Лиам дочитал до конца и с досадой сунул листок обратно в карман. Но руку не вытащил, наверное, боялся потерять, пока не окажется дома.       Слова не были какими-то особенными, они были обычными, незамысловатыми. Кроме того, это не было написано для Лиама, не та штучка, которые Ноэл обычно делал для него, всё ещё надеясь на что-то. Поэтому он и не понял, отчего тошнота подкатила к горлу, как в самый плохой день. Лиам уставился на горизонт, чтобы маленькие вспышки появились перед глазами, как бывает, когда смотришь на что-то яркое. ***       То, что Ноэл не ищет её, Лиаму стало ясно через несколько недель. Он и не собирался возвращать ему листок. Он сам был удивлён, как он не потерялся во всём этом хаосе, что царил у него на кровати и под ней. Мама могла постирать его вместе с курткой, или где он там валялся. Первые пару дней он перечитывал слова по нескольку раз в сутки, а то и больше, и никак не мог понять, что в ней особенного. Рифма в одном месте хромала, но, кажется, так было даже лучше. Слова были не идеальны, как Лиам. Как сам Ноэл. Пара куплетов, припев и две повторяющиеся строчки в конце, вот какой был скелет. Ноэл мог выкинуть её за ненадобностью, счёл недостаточно годной, но ведь так даже лучше, иначе, как бы она попала к нему. Не то что бы он с утра до ночи пытался разгадать секрет, но иногда во время пьянки или просто посреди фильма на диване, дома, Лиаму вдруг приходила мысль перечитать её. Конечно, к тому времени, он знал все строчки наизусть, но читать было приятнее, как книгу, которую перечитываешь раз за разом, особенно любимые моменты. Лиам не очень любил книги, да и песни Ноэла тоже. Но этот текст будто шевелил в нём что-то, как когда тебе пятнадцать и ты думаешь, что однажды мир покорится тебе. Вот такое это было чувство. Он ни за что бы не спросил Ноэла о чём это, потому что тогда очарование рассеется, бледная черта между реальностью и вымыслом станет совсем белой. Лиам просто знал, что эта песня явно не про него, они ведь ненавидели друг друга от всего сердца. *** - Один на побережье? – Лиам усмехается и садится рядом.       Ноэл ковыряет палкой песок, а море бушует, и волны очень высокие. Лиам заметил его издалека, как только вышел из дома, потому что графство Мейо – это прежде всего большие поля, а потом уже горы. Они никогда бы не смогли спрятаться друг от друга, даже если захотели бы.       Ему было восемнадцать в тот год, и он был безумно влюблен в своего старшего брата, хотя ещё не знал об этом. *** - Нет. Этот штекер не отсюда.       Лиам уныло слоняется вокруг. Это большой стадион, намного больше, чем тот, на котором они выступали на прошлой неделе. Это утро, но солнце не поднимается над трибунами, как обычно, потому что пасмурно. Пасмурно и тепло. Саундчек только в четыре, но Лиам пришёл сюда с Ноэлом, чтобы побыть рядом ещё немного, пока он подключает аппаратуру вместе со звуковым техником и парнишкой-роуди. Лиам садится на усилитель и слегка раскачивается. Он смотрит на пустоту вокруг, но внутри он полон как никогда. - Привет, - чья-то рука на его плече. Лиам оборачивается: Ноэл стоит позади него и пьёт тёплое пиво из бутылки. - Хочешь немного? Лиам кивает, и берёт его из рук Ноэла, задевая плечом его бедро. - Охрененно много будет здесь народу сегодня вечером, - говорит Ноэл, оглядывая пустую арену перед смонтированной сценой. - Это не важно. Ничего не изменится, - Лиам смотрит на него сверху вниз, сощурившись, потому что даже пасмурное небо может быть слепящим. Ноэл хмурится, не понимая о чём он. Лиам водит пальцем между ними, показывая на себя и на брата. - Ничего не изменится. Что бы ни случилось, - подтверждает Ноэл. Лиам отворачивается. Это всё, что ему нужно. Он продолжает пялиться в пустоту, на трибуны. «Что бы ни случилось» - это строчка с помятого листка в его кармане. ***       В моменты, когда они особенно близки, Лиаму хочется рассказать всё. Как он украл песню Ноэла. Присвоил себе, чтобы она навечно осталась в его кармане, дорожных сумках, под подушкой и в тумбочке у кровати. Это было кощунство и безответственность, но он ни разу не пытался переписать её куда-нибудь, ведь бумага не слишком-то долговечна, особенно если проходит двадцать лет. Но Лиам знал: это всё равно что жалкая фотокопия в учебнике по искусству. Фальшивка. Обман. И он никогда не пытался написать музыку. Потому что если Ноэл создал эти строчки, то музыка уже была в его голове. Когда они поехали в тур в последний раз, Лиам взял её с собой, вложил между страниц записной книжки и чуть не попался. Они часто ругались, и почти никогда не находились в одной комнате. Всё рушилось так быстро. Им понадобились годы, чтобы прийти к этому, а к чертям всё летело день ото дня. И Лиам никак не ожидал, что Ноэл зайдет к нему в номер. - Есть какая-нибудь футболка? У меня все закончились, понятия не имею где здесь прачечная… - Посмотри там, - кивнул Лиам, он только что переоделся, и чемодан всё ещё стоял открытый посреди комнаты, - Вот та синяя должна тебе подойти, она поменьше… Чем все остальные, - добавил он, глядя как Ноэл достает ежедневник. - Зачем тебе это? – Ноэл улыбнулся, - С тобой всё в порядке? Лиам засмеялся. - Да блин. Готовлюсь к последнему рубежу. Возьми уже факин футболку. - Мне в мини бар поставили в два раза больше пива… - Посмотрим футбол? – пожал плечами Лиам. -Точно. Прежде чем выйти из номера, Лиам затолкал записную книжку на самое дно чемодана и захлопнул его. *** - Ты ненавидишь группу. - Нет. - Ты ненавидишь меня. - Я не ненавижу тебя, Лиам, - Ноэл начинает терпеливо. Похоже на очередную ссору. Он не собирается выходить из себя, не на этот раз. - Тогда зачем ты делаешь это? - Что делаю? - Сам знаешь. Ноэл на самом деле не понимает. - Просто скажи. - Издеваешься, да? Какого хера я должен говорить тебе то, что ты и сам знаешь. Спроси свою грёбанную жену. Она в курсе всех новостей.       Лиам говорит слишком много. Ноэл знает, что это боль, которую его брат просто не может держать внутри. Он хочет вернуться домой, взять перерыв, а потом поговорить с Лиамом. Потом всё станет как прежде, это всегда помогало. Вечером, он идет по коридору к Лиаму, чтобы попрощаться хотя бы на пару дней, но тот просто проходит мимо. Ноэл забирает чемодан и садится в такси. Он пытается не думать о том, как давным-давно, когда между ними всё только начиналось, он написал для Лиама лучшую песню, маленький листок бумаги из его школьной тетрадки. ***       Когда Ноэл выходит на сцену, Лиам всё ещё злится. Прошло пять лет, а он так и не научился жить с этим: с горечью, злостью. И любовью. И сначала он не верит своим ушам, как бывает, когда хочешь слишком долго услышать что-то, и оно вдруг звучит. Момент истины. Бледная черта между реальностью и вымыслом исчезает. Лиам смотрит на экран, где Ноэл идёт на край света, чтобы ждать под его окном. Поёт «его» песню.       За все эти годы он так долго перечитывал листок снова и снова, ведь в конечном итоге, ему было доступно всё, но он никогда не обладал чем-то по-настоящему. А песня с листочка была тем, что принадлежало ему. Разве можно такое представить? Маленькая птичка, которая грелась у тебя в ладонях двадцать пять лет, пернатая и трепещущая. И, наконец, взлетела.