Тень

      Дверь распахнулась, и в квартиру вошел маленький мальчик лет семи.       — Папа, я дома! — радостно воскликнул он, но ответа не последовало. — Папочка, я сегодня получил пятерку по математике!       Мальчик скинул портфель и побежал на кухню, но там его встретила абсолютная пустота.       — Эй, пап, ты здесь? — и снова тишина.       Маленькие ножки засеменили по полу, и вот, паренек проверил все комнаты, но ни в одной из них никого не было.       — Папочка куда-то ушел? Но дверь же была открыта, — на лице ребенка отразилась вся его мыслительная деятельность. — Может, он забыл ее запереть? Точно! С ним часто такое бывает!       Успокоившись и остановившись на своей догадке, мальчик пошел в ванную помыть руки. Как ни в чем не бывало он распахнул дверь и обнаружил красные мокрые пятна на полу. Подняв голову, паренек увидел ужасающую картину. В ванной лежал его отец. Правая рука небрежно свисала с бортика и была вся перерезана, так и норовя отвалиться. То же самое было и с шеей. Кровь уже давно не текла, только кое-где виднелись одинокие подсохшие капельки, а все остальное находилось на полу и на дне ванной в виде некрасивых бордовых луж. Глаза отца были все еще открыты, а зрачки расширенны. Взгляд прожигал насквозь своей безжизненностью, казалось, что ты тонешь в пучине ужаса и безысходности.       Мальчик резко закричал, настолько потрясло его увиденное, и стоял так минут десять, пока голос не сошел на сипение, и не послышались судорожные вздохи то ли от подкатывающей истерики, то ли от страха. Через секунду на полу прямо в грязных кровяных разводах в обмороке лежало маленькое, едва подрагивающее тельце.

***

      Еще один серый день, до ужаса похожий на остальные…       Я шел домой после работы. Впрочем, и работой это нельзя назвать, так, жалкие потуги для того, чтобы как-то существовать в этом мире. Я — барыга, то биш торгую наркотой. Продаю эту дрянь всяким малолеткам и молодежи за сумасшедшие деньги. Может быть, кто-то и посчитает это аморальным, но для меня это единственный способ, чтобы заработать побольше бабла. Сейчас у меня в кармане лежит марка кислоты, которую я припас для себя. Поскорее бы закинуться уже, надоело видеть это дерьмо вокруг. Серые люди, почти что тени, вечно скользят своим холодным взглядом мимо меня. Это самоубийцы. Как я это узнал? Они вечно кучкуются вокруг каких-нибудь популярных мест для совершения суицида. А некоторых из них я даже знаю, потому что это были какие-то знаменитости, которые не смогли вынести «тягот» этой жизни.       Вижу их только я один. Это началось, когда мне было чуть больше семи лет, спустя некоторое время после того, как отец покончил жизнь самоубийством. Позорно перерезал себе вены. Я видел его труп и помню этот день, будто он был вчера. Он оставил записку, где слезно извинялся, говорил, что не может жить без моей матери. С чего он взял, что семилетний ребенок сможет его понять? Хотя, я даже сейчас этого не понимаю. Он слабак. Я подозревал, что отец не выдержит, но все произошло слишком быстро. После этого моя жизнь покатилась к херам собачьим. Меня приютили какие-то неизвестные родственники алкаши, ведь матери у меня не было, она умерла при родах. Этой непонятно откуда взявшейся родне был нужен угол, в котором можно устраивать свои пьянки. И этим углом стала квартира родителей. А что мог сделать маленький я против них? Ничего. В школе я проучился класса до 8, потом не выдержав, спер у моих опекунов какие-то жалкие копейки и сбежал.       Сейчас мне 19 лет, кантуюсь на хате у моих «друзей». Ну, как «друзей»? Они просто наркодиллеры, поставляют мне наркоту для продажи, я им отдаю бабло и получаю свои проценты. Чисто коммерческие отношения и ничего более.       И вот, наконец-то я подошел к своему «дому». Около разрисованного граффити входа в подъезд стояла серая тень нашего соседа. Неделю назад он спрыгнул со второго этажа. Перелом позвоночника и все дела, умер сразу же, не дождавшись скорой. Порой лезут дурацкие мысли: «Почему он так поступил? У него же вроде и жена есть, и даже дети? Дурак», — но я прочь гоню всю эту бурду из головы.       В общем, я прошел мимо этого силуэта и быстренько поднялся в квартиру. Внутри обшарпанная мебель, разукрашенные стены, в одной из комнат, вроде, кто-то трахается, где-то звучит непонятный скрежет гитары. Я уже привык к такому. Быстро прошмыгнул в туалет, достал из пакетика марку и сунул ее под язык.       Прошло минут пять, а перед глазами уже все поплыло. Какую хрень я во время кайфа только не видел, но мне было наплевать, главное, я мог отгородиться от этого тусклого мира.       Сначала меня охватил какой-то ужас, но я знал, что так будет только поначалу и недолго. Все голоса вокруг начали сливаться в один нескончаемый гул, который вдруг разом утих. Потом ко мне кто-то подошел, вроде, девушка, начала нести всякую ересь про счастье, мир и любовь, на что я истерично рассмеялся и упал на пол. Мне начинало чудиться, что я знаю все языки мира, но как только пытался заговорить, то мысли никак не хотели преобразоваться в слова. Я закрыл глаза, и у меня заложило уши, в голове начали проноситься странные мысли, которые обретали форму то необычного стола, словно сделанного из миллионов маленьких осколков звезд, то природы, но не простой, она пыталась сообщить мне что-то важное, то непонятных танцев вокруг костра со странными существами, то моря, в которое я окунался снова и снова, и будто искал что-то на дне.       Но вскоре эта картинка погасла, как экран телевизора, и на смену кайфу пришла подавленность. Меня начинало тошнить, голова болела, как будто по ней треснули кирпичом. Передо мной возникла блеклая тень.       — Ну и что ты тут делаешь? Вали тупой урод! Только тебя мне тут не хватало. Ты просто сдох! Тупая тварь, покончил с собой! А нафига? Очередная глупая причина? «Меня никто не любит, я весь такой бедный, несчастный, меня все бросили». Тьфу, блять! Тошно смотреть на такое дерьмо, — проорал я.       Наверное, это было слишком громко, потому что в следующую секунду за дверью раздался голос:       — Ден, ты снова пробовал какую-то дрянь? Я тебе давал ее, чтобы ты все продал, а не сам сидел и наркоманил, придурок. Заканчивай уже с этим! — сказал Кирилл, один из моих «работодателей», если можно так сказать.       — Вычти из моей доли, если тебе приспичило. И схера ли тебя вдруг колышит моя жизнь? Было пофиг, и вдруг ты заинтересовался мной! Слушай, иди нахуй, — с моих губ слетали отвратительные слова до того, как я успевал подумать.       — Ну ладно, делай, как знаешь. Просто я-то уже изжил себя, а ты еще молодой, мог бы пойти работать в нормальное место, а вместо этого ты прожигаешь свою жизнь в этом клоповнике.       — Я сказал, вали в пизду! — видимо, мои молитвы были услышаны, потому что раздались противные шаркающие звуки от отклеившейся подошвы ботинка Кирилла, а затем хлопнула дверь.       И вот до чего я скатился. В который раз сижу на полу в туалете, да еще и эта гадость серая на меня смотрит своими пустыми глазами. Заебало, честно. Иногда хотелось, чтобы в реальности мне было также хорошо, как и в моих трипах, хотя я уже переставал понимать, где находится эта пресловутая «реальность»?

***

      И вот я снова иду по улице. Сегодня у меня выходной, хотя, в наркоторговле, наверное, нет такого понятия, как «выходной». Вокруг то и дело снуют прозрачные фантомы. Я уже привык к ним. Каждый раз заглядывая в их лица, меня поражает та пустота, с которой они смотрят словно сквозь тебя. А может, они вообще не видят живых людей? Также, как и они не могут видеть их? За 12 лет, что я прожил, наблюдая этих существ каждый блядский день, я так и не пришел к выводу, почему именно я могу их видеть? Почему вижу только самоубийц? Зачем они умерли?       Я всегда старался гнать из своей головы такие мысли, но иногда, чтобы скоротать время, позволял себе порассуждать над этим. Что может послужить причиной самоубийства? Меня никто не любит? Меня обидели? Это бред, честно. Даже такой подножной грязи, как я, хотелось жить. Я пережил за все свои года много чего, но накладывать руки на себя не собирался.       Отец перерезал вены из-за того, что ему не хватало моей матери. Она отдала жизнь за меня, а отец свою жизнь просто проебал. Не понимаю его. Когда он умер, я быстро пришел в себя. Будто бы оставил все эти травмирующие чувства там, в этой чертовой ванной. Или, может, я просто оказался слишком черствым? Не знаю… А вдруг я тоже тогда умер там? И это просто мой предсмертный бред. Однако на самом деле я думаю, что там, после смерти, ничего нет. Хотя, и в моей нынешней жизни абсолютная пустота.       Пока я наполнял свою голову бесполезными думами, ко мне сзади кто-то подошел.       — А, этот ты, Кир, — процедил я.       — Ну да, а кто еще? Что делаешь? Просто так ошиваешься по городу? — почему-то слишком весело сказал Кирилл.       — Слушай, почему люди совершают суицид? — невпопад задал вопрос я, даже не смотря в сторону парня.       — Что? Нашел что спросить.       — Ну ответь, пожалуйста, — почему-то я пытался уговорить его.       — Я думаю, они просто не смогли найти свое место в жизни, ну тип смысл жизни, — и Кирилл пожал плечами.       — Тогда почему ты до сих пор не покончил с собой? — почти выплюнул я.       — Издеваешься, зараза? — и друг потрепал меня по голове. — Ну ладно, я просто люблю жить. Брать от жизни все, что мне нравится — это мой смысл существования.       — Так красиво сказал, я аж слезу пустил, — и я в притворном жесте смахнул ее. — Короче, мне пора идти. Пока, аливедерчи, гудбай детка, — я наиграно послал ему воздушные поцелуи и убежал за первый же угол.       Черт, и понесло же меня задавать такие дурацкие вопросы. Какую-то ерунду ляпнул, ей богу.       — А ты что смотришь? — сказал я тени, которая стояла рядом со мной. Это был мужчина лет сорока на вид, да и одет, вроде, прилично.       — Наверняка ты какой-нибудь олигарх? Или чинуша? Спрыгнул с крыши, чтобы не выдавать все свои секретики? Эх, долбаеб ты. Хотя я иногда понимаю вас таких. Давно бы удавился от своего бессмысленного бытия, но не могу. Жить-то хочется, даже если не знаю, для чего…       Так я почти до самого вечера и проговорил с этой тенью, хоть она меня и игнорировала, неподвижно вися на одном месте. Нашел себе, блять, собеседника. Докатился, так сказать.       Уже поздней ночью я ввалился на хату, и меня тупо вырубило прямо в коридоре. На следующее утро мне вновь предстоял адский денек. Сначала упаковать уже готовые «заказы» и сделать закладки по всему городу. Затем можно и постоять за углом неприметного здания, ловя всяких подростков и предлагая им товар. Самое страшное, что могут меня могут поймать, и тогда я даже при большом желании не убегу. Дыхалка откажет, да и меня просто догонят сразу же, потому что особой скоростью я не отличался. Но я все еще не был замечен блюстителями правопорядка, поэтому продолжал свое грязное дело.       Либо сегодня был неудачный день, либо все резко перестали нюхать амфетамин и кидать марки под язык, либо я выбрал какое-то не то место для работы. Ну, видимо, не судьба. Простояв так ещё с часок, я психанул и пошёл, куда глаза глядят. Мне казалось, что я знаю каждый закоулок этого грязного, пропахшего дымом сигарет и похотью города. Да, главные улицы были красивые, все для туристов. Великолепные здания XVII–XIX веков с отреставрированными фасадами, каменные барельефы под окнами, гранитная отделка — все как полагается. Но если свернуть с людного проспекта в какой-нибудь маленький переулок, то картина предстанет совершенно иная. Тёмные стены, кое-где покрывшиеся плесенью, запах сырости и отходов. Дикие кошки, которые охотятся за слишком наглыми обитающими тут жирными крысами. Ну, или наоборот, крысы за кошками. Каждый выживает, как может. Где-то в углах таких маленьких закоулков можно встретить бомжей и торчков, сюда редко забредали обычные люди, а если вдруг случайно и заходили, то бежали отсюда со скоростью света.       По таким маленьким проулкам я и вышел к набережной небольшой речушки, что текла через располагающуюся в этой части города промзону. Далеко не прозрачный цвет воды, отливающий каким-то зеленовато-коричневым оттенком, говорил сам за себя: место безнадежное и давно потерянное для мира. В самый раз для такого, как я.       Я уселся на лестницу, которая спускалась прямо к воде, и достал шаверму, что купил по пути сюда. Я часто приходил в это место, и некоторые сейчас решат, что я тут сидел и размышлял о жизни. Но нет, как раз-таки наоборот, я приходил сюда, чтобы забыть обо всем. Тишина, вокруг ни единого человека, только плескание воды и одинокие лучи солнца, проникающие сюда через щели между производственными цехами и сквозь факелы промышленных выбросов из труб.       Я с остервенением принялся поглощать шавуху, так как уже успел проголодаться. Мой желудок не оценил такой вид еды, но как бы выбирать не приходится. Все моё внимание было сосредоточено на потреблении пищи до тех пор, пока я не заметил какое-то странное мельтешение. Где-то на периферии моего зрения проплыла тень. Ну вот, они уже и в последний оплот моего одиночества добрались. Я поднял взгляд от своего обедоужина и взглянул на этого призрака. А он, вернее она, посмотрела в ответ прямо на меня.       — Пиздец, — только и смог выдавить я из себя и от шока выронил остаток лаваша в воду. — Моя едааа…       Но спасать ее уже было поздно, поэтому я просто гневно уставился в сторону силуэта. Это была девушка, молодая, лет пятнадцать от силы. Длинные кудрявые волосы развевались на легком ветру, и я никогда не смогу узнать их цвет. На ней было легкое платье-сорочка, подчеркивающее ее невинность. Впрочем, мне было пофиг, что оно там еще подчеркивало, и я просто рявкнул ей:       — Сучка, если бы ты была жива, то я бы тебя так просто не отпустил!       Но она уже давно не была живая, и поэтому мне просто оставалось смириться со своей потерей, ибо денег на новую еду у меня нет. Пока я сверлил тень взглядом, она никуда не двигалась, зависнув в воздухе над речкой. Но стоило мне отвлечься на голубя, стащившего крошку, которая, видимо, упала во время моего перекуса, как девушка моментально подлетела ко мне и села рядом на лестницу. Чудеса.       — Значит, ты погибла здесь? — спросил я в пустоту. И зачем только это сделал? Будто бы она сможет мне ответить.       Я встал с своего насиженного места и начал подниматься вверх, думая о том, что теперь мне придется покинуть эту прекрасную пустую подворотню, раз здесь поселился призрак. Уже приближаясь к узкому проходу между зданиями, я резко затормозил. Эта чудачка вынырнула прямо передо мной, держа что-то в своих руках. Я попытался сфокусировать свой взгляд, и увидел блокнот. Полупрозрачный блокнот. Так, стоп, что?       Девушка действительно держала в руках записную книжку и что-то чирикала там. Дописав, она повернула ее в мою сторону и я увидел короткое «Да».       — Что «да»? — я тупо моргал глазами, не понимая, что тут вообще происходит.       Она снова зарылась в листы, старательно что-то там карябая.       «Да, я умерла тут», — гласила кривая надпись на бумаге.       — Мда, почерк у тебя не очень, — протянул я и засмеялся. Она лишь взглянула на меня, как на дурачка, и принялась опять что-то записывать.       «А у тебя жизнь не очень».       — Чего? — начал злиться я, но вдруг понял, что это бесполезно и смешно. — Я хотя бы живой.       «И много ли ты с этого выиграл?»       Я замахнулся и ударил по блокноту, но моя рука прошла сквозь него. «Черт!» — выругался я и скрылся в переулке, все еще чувствуя, как она смотрит мне в спину.

***

      Сегодня мне подкинули работенку чуть лучше, чем моя обычная. Нужно было разгрузить пару вагонов. Платили мало, но зато сразу, и можно не бояться быть пойманным полицейскими. Поэтому я согласился.       Это были какие-то тяжёлые коробки, и по их внешнему виду трудно сказать, что внутри. Снаружи ни одной этикетки или надписи. Я перетаскивал одну за другой из вагона в грузовик, и вместе со мной работали ещё два мужика, судя по виду, уже за сорок. С ними мы довольно быстро управились, и мне оставалось донести последний груз, как вдруг я буквально споткнулся на ровном месте и полетел вперёд.       Коробка выскользнула у меня из рук, упала на бок и раскрылась, видимо, была плохо заклеена. Оттуда вывалились какие-то подозрительные пачки с беляшками и баяны. Я продолжал тупо пялиться на все это, пока один из напарников ржал на заднем фоне с моей оплошности. Второй почти сразу подбежал ко мне, и его глаза странно забегали. Он быстро собрал все то, что вывалилось, и сказал:       — Тебе повезло, что ампулы не разбились, парень. Сделай вид, что ничего не видел.       Я поднялся с асфальта, потирая ушебленный бок и тихо ответил:       — Да, извините.       На самом деле я хотел огрызнуться, но я понимал цену наркотикам, и ни за что в жизни бы не расплатился, если что-то испортилось бы.       После этого пришёл какой-то третий человек, достаточно представительно одетый, брезгливо отдал нам деньги за работу, и я постарался быстрее ретироваться отсюда. Это было так смешно. Даже здесь я умудрился вляпаться в историю с наркотиками. Видимо, такова моя судьба. Я засмеялся вслух, прикрывая лицо руками, и мимо проходящие люди смотрели на меня, как на умалишенного. Хотя, может оно так и было…       Я зашёл в обувной магазин и на почти всю ту сумму, что мне заплатили, купил себе новые кроссовки. Хоть они дешёвые и невзрачные, но это явно лучше, чем те обноски, что сейчас болтались на мне. К тому же, после моего падения подошва на правой ноге приказала долго жить. На самом деле, в такие моменты я был немножечко счастлив, и покупки действительно одна из немногих вещей, которая все ещё приносила мне радость. Я решил сразу надеть свою обновку, а старые кроссовки выкинул в ближайший мусорный бак.       Денег после этого у меня осталось мало, и хватало разве что на крошечный бургер или пирог. Я завернул в небольшой круглосуточный магазинчик и остановился у прилавка с выпечкой. На ценниках значились слишком большие цифры, что я про себя чертыхнулся. И когда оно успело подорожать? Я выбрал парочку самых дешёвых пирогов то ли с яблоком, то ли с повидлом, по дороге захватил бутылку минералки и прошёл на кассу, где стоял незнакомый мне продавец. Видимо, новенький.       — С вас 139 рублей, — сказал парень.       Я достал из кармана все свои деньги и собирался уже положить их в лоток, как вдруг мой живот предательски заурчал. Мне захотелось выбежать из магазина, и я наверняка это сделал бы, если бы продавец не остановил меня за руку.       — Подожди, — шепнул он мне, а сам ушёл куда-то в подсобное помещение. Через минуту он уже вышел назад, неся в руках какую-то плошку.       — Держи, — и он протянул мне коробочку.       — Что это? — недоумевая, поинтересовался я.       — Это салат. Его уже списали, но не волнуйся, мы на упаковках всегда ставим срок годности меньше, чем он на самом деле. Его ещё можно есть. Бери.       Я недоверчиво протянул руку и схватил салат, но паренёк только улыбнулся мне в ответ. Затем он пробил мою покупку, я расплатился, сложил все в портфель и вышел на улицу.       Хоть я и обещал себе больше не возвращаться в то место, но меня тянуло будто магнитом, и прежде чем я очнулся от наваждения, я уже стоял около этой грязной речки. Тени нигде не было видно, поэтому я сел на ступеньки и принялся трапезничать. Однако, видимо, я сглазил, и девушка моментально появилась передо мной, стоило мне только откусить немного от пирога. Она попыталась его взять, но рука прошла сквозь еду. Призрака это явно не расстроило, и она просто присела рядом.       Она следила за мной все то время, что я ел выпечку, ни разу не отвела глаз, и из-за этого я чувствовал себя некомфортно и старался не обращать внимания. Я достал коробку из пакета, раскрыл её и одноразовой вилкой подцепил овощи, сразу закидывая их в рот.       — Ну и гадость этот ваш салат, — проговорил я после того, как дожевал. Я уже собирался продолжить есть дальше, как мне под нос сунули блокнот. Я взглянул на него, и там значилось: «Зато полезно».       — Ахахаха, — рассмеялся я. — Мне от этой полезности ни тепло ни холодно.       «Дурак. Потом ещё вспомнишь мои слова».       Я не нашёлся, что на это ответить, поэтому просто продолжил дальше есть.       «Как тебя зовут?» — записная книжка снова слишком неожиданно появилась передо мной.       — Ты можешь как-то менее резко делать это? Не хочу подавиться и умереть, — сказал я, и только потом понял, что ляпнул. Однако, не в моем стиле смущаться из-за такой ерунды.       — Денис. Меня зовут Денис, — немного подумав, представился я.       «Очень приятно. Меня Алиса».       — Красивое имя, — для приличия сказал я, но на самом деле мне это было малоинтересно.       «Зачем ты сюда приходишь?» — вот блин, завалила меня вопросами тут.       — Нравится мне это место. Или мне нужна более серьёзная причина? И вообще, все было отлично, пока ты тут не появилась.       Она недовольно посмотрела на меня, и мне показалось, что она обиделась и сейчас уйдёт отсюда, и я наконец-то смогу остаться один. Но нет, чуда не произошло, девушка все так же продолжала сидеть рядом со мной, и вся её поза выдавала дикое напряжение.       — Расслабься, — я сомневался в том, что так вообще можно говорить призраку, но пофиг. — Ты же уже мертва, какое тебе дело до мирских чувств?       Сразу после этой фразы я увидел, как блокнот протелел сквозь меня, а Алиса стояла рядом злая как черт.       «Придурок! Если мы умерли, это не значит, что мы ничего не чувствуем. Ещё побольше вас, отвратительных живых, чувствуем. И вообще, это было МОЁ место, а потом тут нарисовали ты и все испортил!» — я еле смог разобрать, что она там написала, потому что, видимо, от злости буквы скакали верх вниз, как собаки в цирке.       — Ну-ну, не злись. Я все равно сюда больше не приду.       Вся её ненависть моментально испарилась, и она как-то обмякла и снова села на лестницу.       «Приходи», — гласила краткая надпись посреди листа.       — Я подумаю. Мне пора, — и я быстро подскочил со своего места и двинулся в проулок. Все время до тех пор, пока я не свернул за угол, я чувствовал грустный взгляд девушки в свою спину.

***

      День сегодня начался максимально неудачно. Нашу квартиру накрыли мусора. Устроили ужасный переполох, мне пришлось с утра вскочить в одних трусах и бежать из дома с тем, что я успел прихватить, благо вещей у меня было не густо. Кого-то полицейские даже повязали, но мне было уже пофиг. Каждый сам за себя в таком случае. Единственное, что жить теперь было негде. Ну ничего, и из передряг похуже вылезал. Первым делом я обзвонил своих полтора знакомых с вопросом о том, приютит ли меня кто из них. Но нет, чуда не случилось. А вскоре удача окончательно меня покинула, потому что и телефон сел. Я забурился в одну кафешку и успел его немного зарядить, прежде чем меня выгнали оттуда за то, что я ничего не заказываю. А у меня не было денег. Свои жалкие гроши я забыл там, в комнате.       Очень захотелось закинуться чем-нибудь и забыться, но я постарался отогнать эти мысли подальше, потому что теперь неизвестно, когда я получу новую дозу.       Я до самого вечера скитался по городу в поисках непонятно чего. Пару раз даже пытался попросить о какой-нибудь грязной работе (потаскать тяжести или помыть полы) в небольших магазинчиках и ресторанчиках, но, видимо, мой вид их отпугивал. Ну, выглядел я действительно неважно: мешки под глазами, растрепанные непричесанные волосы, неприятная одежда, и в целом какой-то диковатый образ. М-да, я бы тоже наверное сторонился себя и обходил за километр.       За раздумьями я не заметил, как дошёл до местообитания Алисы. А она уже тут как тут сидела, и радостно вскочила, когда я приблизился к ней.       «Я думала, ты не вернёшься» — замаячил перед глазами её почерк. Кажется, я уже начал привыкать к нему.       — Я тоже так думал, но мои ноги посчитали иначе, — я устало и уже так привычно опустился на ступеньки, наклонив голову вниз. Тело начала сковывать слабость, да и в целом настроение было не очень. А эта чудачка продолжала радостно скакать вокруг меня.       — Не мельтеши.       «Прости. Просто ты первый, кто заговорил со мной за все это время».       — Да я, наверное, вообще единственный, кто тебя видит, — усмехнулся я. — И сколько ты уже здесь?       «Год, — написала она, а потом добавила, — кроме тебя сюда вообще редко кто заходит».       — Целый год. Долго. А почему я раньше тебя тут не видел?       «Я пряталась. Было страшно. Я не понимала, что происходит. Я долго за тобой наблюдала и решила, что ты неплохой человек, затем вышла к тебе. Не думала, что ты меня сможешь увидеть», — что-то разоткровенничалась девушка.       — Так ты никуда не можешь уйти отсюда? — сам не понимаю, почему, продолжал заваливать ее вопросами. Безразличие к Алисе сменилось крошечным интересом. Она немного призадумалась и затем начала что-то строчить в книжке.       «Могу. Но страшно. Много людей. Они все такие бесчувственные и безжизненные. Стеклянные глаза не видят меня. Проходят сквозь меня», — видимо, ей было тяжело писать об этом, судя по кратким предложениям, и я больше не стал ни о чем спрашивать. Но мне показалось странным, что она назвала людей «безжизнеными», ведь таковой здесь была именно она.       «Ты сегодня без еды», — перевела она тему. Я сначала не понял, но потом дошло, что все разы я сюда приходил с каким-нибудь перекусом.       — Денег нет, — произнес на выдохе я и, подождав пару секунд, зачем-то прибавил, — и дома теперь тоже.       Сам не понимал, что несу. Зачем говорю ей лишнего. Она всего лишь призрак. Тень самоубийцы, тех, кого я ненавидел больше всего в своей жизни. И кажется, я стал об этом забывать. Меня не волнует ее судьба. Она просто тряпка! Что я вообще здесь забыл?       Я резко встал и пошел отсюда прочь, но Алиса неожиданно пролетела прямо сквозь меня и встала напротив, преграждая дорогу. Однако этим меня не остановить, и я прошел через нее. Она снова прошмыгнула вперед и на этот раз уже выставила перед собой блокнот, где огромными буквами было написано: «СТОЙ!» Я затормозил.       — Ну, стою, — почти выплюнул я. — У тебя есть минута.       «Я могу тебе помочь. Иди по этому адресу. Там живет мой друг. Просто скажи ему: «Золотой ключик». Он все поймет», — и внизу листа была написана улица и дом. Я даже примерно знал, где это.       — Какая чушь, — прошептал я и покинул это место. Но девушка больше не пыталась меня остановить, а просто снова смотрела мне вслед все тем же печальным взглядом, от чего меня пробирала дрожь. В какой-то момент я даже почувствовал небольшой укол совести, но сразу отмахнулся от него. Внутри меня боролись мои убеждения: с одной стороны, Алиса была хорошим человеком, с другой, она совершила суицид. Я не могу такое принять. К тому же, тени пока не привносили в мою жизнь ничего хорошего, а только отравляли ее.

***

      Я скитался уже два дня. Первую ночь провел на вокзале, во вторую меня выгнали оттуда, и пришлось устроиться на скамейке в каком-то стремном парке. Есть хотелось невыносимо, но еще больше хотелось какой-нибудь дури. Мне казалось, что хуже уже некуда. Но я ошибся. На второй день у меня началась ломка. Взять наркоты было элементарно негде, Кирилл не выходил на связь, а у меня не было ни гроша. Сошло бы даже что-то легкое типо гашиша или снюса, но даже это оставалось пределом мечтаний. Один бомж, который спал на соседней лавке, поделился со мной парочкой сигарет, которые помогли протянуть эту ночь. Но так хреново мне давно не было. Тело бил дикий озноб, голова кружилась, и совершенно не было сил находиться даже в сидячем положении. Рвота, а затем диарея, из-за чего я стал почти постоянным обитателем биотуалета в парке. Хотелось забиться в какой-нибудь угол, подальше от этих осуждающих людских взглядов. Все проходили мимо и шептали: «Наркоман, алкоголик», и никто не предложил помощи… Ну, они, конечно, и не должны были, однако Алиса оказалась права на счет их бесчувственности.       Боль заставляла меня искать положение, в котором я чувствовал бы ее меньше. Мышечные спазмы сковывали, не давая пошевелить даже пальцем. Я уже не ощущал ничего происходящего вокруг. В какие-то моменты становилось дико жарко, и казалось, что я уже попал в ад, и меня варят в каком-нибудь котле. Тут мне стало по настоящему страшно, что я могу умереть. Паника накатывала волнами, заставляя и без того истощенный организм тратить свои последние ресурсы. Бомж, с которым мы уже стали почти что родными, принес мне бутылку с водой. Я жадно припал к ней, глотая живительную влагу. Она стекала по моему подбородку прямо под одежду, но я не ощущал этого.       После утоления жажды во мне появилось немного сил. В голове неожиданно всплыл тот адрес, про который писала мне девушка. «Нет! Я не пойду туда», — билось в моей голове. Но мне было так страшно и невыносимо плохо, что я из последних сил заставил себя встать и тихонько побрел из парка.       Либо это было везение, либо я бессознательно для ночевки выбрал именно тот парк, который был ближе всего к этому адресу, но дошел я быстро (ну, насколько можно было судить при моем состоянии). Этот дом находился во внутренней части квартала, и мне пришлось пройти два двора-колодца, прежде чем добраться до него. Вход в парадную оказался без домофона, и я спокойно попал внутрь. Я долго мялся у квартирки, не решаясь нажать на звонок, но этого и не потребовалось. Дверь распахнулась, и прямо на меня оттуда уставился незнакомый мне парень.       — Ты кто? — сходу спросил он, а я понятия не имел, что мне ответить. В данный момент я чувствовал себя ужасно по огромному количеству причин, да и до меня наконец-то дошло, насколько странно я поступил, приперевшись сюда.       — У тебя все хорошо? — и парень помахал рукой перед моим лицом.       — Зо… — пытался я выдавить из себя эту злосчастную фразу. — Золотой к-ключик.       — Ааа, так ты сразу бы и сказал, а то я… — но его слова я уже не дослушал, потому что провалился в обморок.       Родители стояли прямо передо мной. Они звали меня, тянули ко мне свои руки. Я двинулся вперед, они подгоняли меня, просили идти быстрей, но я резко остановился. «Вас нет! Вы мертвы!» — закричал я и схватился за голову. Отец пошел в мою сторону, но я отшатнулся в бок и побежал прочь. Мне нет места рядом с ними. Я живой. Живой!       Я резко сел в кровати, но почти сразу же рухнул назад от дикой боли и застонал. Так, стоп, в кровати?       — Аккуратнее, — раздалось где-то сбоку от меня, — ты все еще в ужасном состоянии.       Я перевел взгляд на говорившего. Это был тот самый парень, который открыл мне дверь.       — Я умру? — задал вопрос я и даже не узнал свой голос. Он был то ли охрипший, то ли осипший, и вообще было трудно разобрать, что я произнес. Но парень, судя по всему, понял.       — Нет, конечно. Все будет хорошо. Я встречал случаи намного хуже.       Только сейчас я заметил, что сбоку от меня стоит капельница с неизвестным мне препаратом. Я посмотрел на собеседника, ожидая от него пояснений, что это такое.       — Это просто витамины, — ответил он мне, вынимая иголку из моей вены. — Тебе нужно восстановиться. До этого я ставил тебе обезболивающее, потому что ты очень сильно метался во сне и кричал. Ладно, у меня еще есть дела. Видишь на столе графин? Там раствор регидрона. Выпей сейчас и после того, как сходишь в туалет и примешь душ. Только не подрывайся сразу, полежи до тех пор, пока не почувствуешь себя лучше. Антон принесет тебе немного каши, — и после этого парень развернулся и собрался уходить.       — Стой, кто ты? — бросил я ему вслед.       — Никита. Можешь звать просто Ник, — и он окончательно вышел из комнаты.       Я осмотрелся. Большое светлое помещение с высокими потолками. С удивлением обнаружил, что я тут не один. Недалеко от меня стояли еще две кровати, одна была пустая, но со смятым постельным бельем, а на второй спала, вроде бы, девушка. На стене было узкое, но протяженностью почти во всю стену окно, закрытое тюлью. На подоконнике стояло несколько горшков с цветами.       Я попытался сесть, в этот раз уже аккуратнее, чтобы не тревожить свой больной организм. Выпил раствор этого препарата, не помню, как называется, из графина и еще дополнительно глотнул воды из стоящего рядом кувшина, так сильно мучила жажда. На самом деле, я чувствовал себя намного лучше по сравнению с тем состоянием, в котором я приперся сюда. Меня немного пугало это место, но еще больше было страшно от того, что могло бы случиться, если бы я не явился сюда. Тут мне стало по настоящему стыдно за те слова, что я сказал Алисе. Она действительно мне помогла. И сделала это тень, а не живой человек…       В комнату зашел какой-то пацан, на вид мой ровесник или чуть старше. Рыжие волосы и лицо все в веснушках, он выглядел слишком чужим для такого места.       — О, очнулся, — радостно воскликнул он, — я сейчас.        Он метнулся куда-то, а затем вернулся с подносом, на котором стояли тарелка и чашка.       — Держи, Ник сказал, что тебе нужно поесть. Это черный чай с малиной и манная каша, надеюсь, ты ешь ее, — и он протянул все это мне.       — Да я сейчас даже слона бы съел, — я уже истекал слюнями при виде еды. А как она аппетитно пахла…       — Но-но-но, нельзя. Тебе сейчас надо кушать по чуть-чуть и очень аккуратно, иначе ЖКТ хана, — поучительным тоном сказал этот рыжик.       — Так значит ты Антон?       — Да, а откуда ты узнал?       — Ник сказал, что ты пожрать мне принесешь, — какой-то странный у нас диалог получался.       — Вот прохвост. А я хотел эффектно появиться, — пошутил Антон и уселся на край моей кровати.       — Можно вопрос? Где я?       — Это уже два вопроса, ну да ладно. Вообще, это дом Ника. Он помогает таким, как мы. Наркоманам. Он врач. И работать успевает, и о нас заботиться, меня всегда это удивляло. Я тут уже второй месяц. Представляешь, я даже вчера наконец-то нашел работу! Может быть, даже скоро смогу снимать квартиру и освободить здесь место, — не переставая трещал парень.       — Так, подожди. Это что, рехаб? — мне стало немного не по себе, потому что о рехабах я слышал только плохое: как там хуево обращаются с пациентами и сосут из них деньги.       — Ну зачем же ты так сразу резко. Нет, конечно. Но что-то подобное. Это все чисто на добрых началах Никиты. Он сам бывший наркоман, представляет, каково нам. Мы тут все помогаем друг другу, потому что даже таким, как мы, хочется жить.       — Заткнитесь а, дайте поспать, — простонал человек с соседней койки.       — О, Белла очнулась, — рыжий подскочил и кинулся в сторону девушки, — хорош дрыхнуть.       — Не подходи ко мне ближе, чем на два метра! — и незнакомка кинула в Антона тапком.       — Вот она всегда так: по ночам сайты кляпает, а днем терроризирует всех вокрууаааа, — и парень принялся убегать от этой девушки, которая собиралась запулить в него вторым тапком. Когда же у нее это получилось, и предмет обуви прилетел прямо в цель, она вернулась в кровать и залезла назад под одеяло.       — Слушай, Антон, а что такое «золотой ключик»? — не выдержал и поинтересовался я.       — Это код. Ее код, — ответил мне вовсе не Антон, а эта дама, после чего она перевернулась на другой бок и засунула свою голову под подушку.       — Не обращай внимания, она всегда так реагирует, когда разговор заходит об Алисе, — вернулся к диалогу парень.       — Алиса? Ты знаешь Алису?       На самом деле, мне иногда казалось, что Алиса была создана моим воображением, съехавшим от наркотиков разумом. Поэтому я был шокирован от того, что кто-то все-таки знает ее в реальности.       — Я лично не был с ней знаком, мне ребята немного рассказали. Подруга Ника, вместе с ним помогала тут всем. А потом покончила собой из-за давления окружающих, еще совсем мелкая была, не выдержала.       Я пытался переварить полученную информацию, а рыжему тем временем кто-то позвонил по телефону, и он умчался. В голове роилась куча разных мыслей, и мне физически больно было от них. Думать не хотелось от слова совсем, еще не до конца вернувшийся в сознание мозг был перегружен после такого насыщенного утра, так что я решил еще немного поспать. Я лег к стенке, но там откуда ни возьмись материализовалась тень какого-то мужика. Я тяжело вздохнул, плюнул в него и перевернулся на другую сторону, после чего провалился в глубокий сон без сновидений.

***

      Проснулся я уже вечером. Пропустил обед, но мне сказали, что скоро будет готов ужин. Я попробовал встать и почувствовал в себе силы для свершения «подвигов», поэтому сделал все, как сказал Никита: сходил в туалет, где мне пришлось очень несладко, после чего принял душ. Правда, я вынужден был сидеть в нем, а не стоять, потому что еще недостаточно пришел в себя. Затем я снова выпил эту дрянь, разведенную в воде. Вкус, конечно, был не из лучших — слишком соленый.       В тумбочке рядом с кроватью я нашел свою немногочисленную постиранную одежду, которую до этого таскал с собой в сумке. Оделся, вышел на кухню и почти сразу застыл как вкопанный. Там было очень оживленно: кто-то готовил еду, кто-то сидел за столом и болтал, двое играли в какую-то настольную игру. Я быстренько посчитал, и оказалось, что, не учитывая меня и Ника, тут было еще шесть человек. А я думал, что та незнакомка, рыжик и я единственные тут…       — Тааак, уберите все со стола, жрачка готова, — произнесла какая-то женщина, судя по внешности, в ней явно была африканская кровь.       — Что стоишь, проходи, — позвал меня Никита. Я не стал препираться и присел на свободный стул с краешка стола.       Еда была хоть и простой, но очень вкусной. Мне хотелось сразу наброситься и даже вылизать тарелку, но Ник удерживал меня от этого, предупреждая, что сейчас надо быть аккуратнее с питанием. Затем за чаепитием мне представили всех местных обитателей. Антону, рыжеволосому парню, с которым я уже знаком, было 23 года. Друзья подсадили его на шмаль, из-за чего он просрал все деньги на нее и вылетел с университета. Когда попал сюда, то абстинентный синдром у него длился около двадцати дней. Зато потом, как он сказал, его жизнь начала налаживаться, и сейчас все хорошо благодаря той помощи, которую ему оказали.       Белла, соседка из моей комнаты, была веб-дизайнером. И уже не первый раз попадала к Нику. Она зашибала большие бабки, но никак не могла справиться с личными переживаниями и проблемами, что каждый раз заканчивалось одним и тем же — баяном в руку, половина вен в которой были сожжены.       Еще две девушки, Вика и Саша, были подругами и вместе учились на химическом факультете. Однажды им вдруг взбрело в голову самим сварить винт. После этого пошло поехало, и как результат, они теперь тут.       У Дугласа умерла девушка от рака, и он подсел на опиаты. Внешне приятный и успешный мужчина с характерной внешностью англичанина (хоть он и был наполовину русский) как только оставался наедине с собой, то превращался в безутешного и убитого горем монстра. Он находился тут дольше всех и все еще боролся с собой и своей зависимостью.       Стасу, самому молодому из нас, всего 16, он связался с плохой компанией. Вместе они устраивали разбои, грабили стариков и втихушку приторговывали мулькой, которой сами же и кололись. Потом друзей Стаса поймали и посадили, потому что они были уже совершеннолетние, а самому парню впаяли условный срок.       И последняя — Линда. Чернокожая жгучая красотка, она приехала из Мозамбика покорять холодную Россию, ну, точнее получать тут высшее образование, чтобы затем вернуться к себе на родину высококвалифицированным специалистом. В итоге стала специалистом разве что по видам курительных наркотиков.       Меня очень удивили истории ребят, потому что я сам до этого особо не задумывался о том, насколько сильно наркота меняет жизнь людей. Это у меня с самого начала все пошло по пизде, и дурь стала лишь логическим следствием такого, не более. Но здесь, прямо передо мной сидели люди, которым зависимость сломала жизнь.       Мы болтали весь ужин, и я впервые чувствовал себя настолько хорошо и комфортно среди людей. Меня не шманали, никуда не прогоняли, не орали и даже не били. Когда ужин был доеден, а чай допит, все разошлись по своим комнатам, а я остался сидеть на кухне. Никита тоже никуда не ушел, задумавшись о чем-то своем. Минут через пять он неожиданно потряс головой и повернулся в мою сторону.       — Как ты познакомился с Алисой? — спросил он, а я замер. Понятия не имею, что мне на это ответить, иначе меня посчитают совсем шизофреником.       — Да так… У меня не было денег на перекус, и она заплатила за меня в магазине, — бессовестно соврал я. А что мне было еще сказать?       — Ах, в этом вся Алиса. Всегда помогала всем, — и Ник по-доброму уставился куда-то в пустоту, должно быть, погружаясь в свои воспоминания. — Она была светлым человеком. По вечерам после школы приходила и возилась вместе со мной с ребятами. Для такой маленькой девочки это было очень тяжело, но она никогда этого не показывала. Она была еще повзрослее всех нас вместе взятых, — парень печально вздохнул, подошел к шкафу и достал оттуда какую-то склянку с коричневой жидкостью. Налив немного в стопку, он резко выпил ее и продолжил рассказывать:       — Сначала это были ее одноклассники. Унижали ее за то, что она нам помогала. Называли отбросом общества, хотя сами же таковыми были. Она все терпела, я лично заклеивал ей все раны и замазывал синяки после очередных побоев за школьным углом. Учителя никак не реагировали. Зато среагировали родители. Казалось бы, мама и папа — самые близкие люди для Алисы, но они не поддержали ее. Заперли дома, перевели на домашнее обучение и никуда не выпускали, контролируя каждый шаг. Она пыталась мне позвонить, но они даже ее телефон отобрали. И Алиса не выдержала, сбежала из дома. Настолько отчаялась, что решила покончить жизнь самоубийством. Нашла самое безлюдное место, хотела утопиться. Но, видимо, в последний момент передумала, однако подскользнулась на бортике, на котором стояла, и упала вниз, ударившись при этом головой и получив закрытую черепно-мозговую. Ее вытащил из воды рабочий, который вышел покурить через минуту после ее падения… — и Ник налил себе еще алкоголя, я заметил, что его глаза стали влажными.       — Это, конечно, все очень грустно, но она совершила суицид. Это самое последнее, что можно было сделать в таком случае, выход для слабаков, — произнес я и почти сразу же почувствовал, как мою щеку сильно обожгло. Никита стоял надо мной с раскрытой ладонью.       — Не смей о ней так говорить, — зло процедил он, и в его взгляде сверкнула такая сильная ненависть, что я невольно съежился. — Она уже давно не с нами, но ее заветы до сих пор ведут за собой людей. Ты здесь именно благодаря ней, — и после этих слов парень ушел к себе в комнату, громко хлопнув дверью.       Я остался один шокировано сидеть. В ушах звенело, и я ударил кулаком по столу. Да как он посмел дать мне пощечину? Я же прав! Что не так с этим парнем? У него от горя совсем рассудок помутился?       В этот момент я заметил, что нахожусь тут уже не один. Напротив сидела Алиса и смотрела на меня нечитаемым взглядом. Я от неожиданности свалился со стула и больно ударился копчиком, но она даже не пошевелилась.       — Значит, ты все слышала? — произнес я скорее утвердительно, чем вопросительно.       «Да», — спустя несколько минут все-таки написала она в своем блокноте.       Во мне, видимо, проснулась совесть, потому что я почувствовал себя виноватым. Хоть все еще и считал, что ничего ужасного не сказал, но это причинило боль другим людям. Я понимал, что мне следует извиниться перед девушкой, но было проще подумать об этом, чем сделать. Просить прощения у призрака само по себе выглядело глупым. Алиса продолжала сверлить меня глазами, но ее поза выражала скорее не злость и досаду, а… тоску? Осознание этого резко кольнуло мне в сердце, и я набрался смелости и просипел:       — Извини меня.       «Что? Я не расслышала», — ответила она мне.       — Все ты прекрасно расслышала. Извини. Меня. Пожалуйста, — попытался сказать я более разборчиво. — И спасибо.       «Да ладно. Не за что. Это мой долг — помогать. В конце концов, все мы люди, и всем нам бывает тяжело. Ты не сделал ничего плохого. Просто бывает, когда сталкиваются разные мнения», — и я понял, что хоть она и была младше меня, но именно я не «дорос» до ее мудрости. Стало окончательно стыдно за себя, дурак.       Я начал биться головой об стол, чтобы хоть как-то привести в порядок разбегающиеся в сторону мысли и скрыть свое покрасневшее от позора лицо. Когда я поднялся назад, то увидел, что Алиса бесшумно смеялась. Интересно, как звучит ее смех? К сожалению, я этого никогда не узнаю…       — Чего ржешь? — негрубо буркнул я.       «Ты потише говори, а то подумают, что ты тут сам с собой разговариваешь, дурачок», — и она ласково улыбнулась мне, что теперь я уже залился краской не от стыда, а от смущения.       — А ты что здесь делаешь? Вроде же, говорила, что боишься куда-то уходить из того места, — я решил перевести разговор в более мирное русло.       «Тебя давно не было, я волновалась. Без тебя то место стало совсем пустым и одиноким…»       Я неосознанно протянул руку в сторону девушки и положил рядом с ее ладонью. Она подняла ее и осторожно погладила меня по тыльной стороне кисти, но я ничего не почувствовал. Ее прикосновения были слишком невесомыми. Алиса отдернула руку и уставилась в пол.       — Но ты же как-то проводишь время в отсутствие людей? — немного повременив, полюбопытствовал я. Тень очень долго что-то строчила в блокноте, и затем положила его передо мной.       «Ну, поначалу никак не проводила. Однако потом вдруг поняла, что могу беспрепятственно попадать в те места, где раньше не могла побывать. Да и Ник же сказал тебе, что родители держали меня взаперти… Так вот, я ходила в кино на ночные сеансы, потому что на них мало людей. По ночам летала в музеи бесплатно, хехе. Однажды даже скаталась в соседний город, правда это такой стресс, что еще раз я пробовать не стала. Ну вот, как-то так», — Алиса исписала почти весь лист.       — Офигеть у тебя насыщенная жизнь, — я даже немного присвистнул, но потом понял, что это было слишком громко, и заткнул рот рукой. Девушка снова рассмеялась, глядя на меня, и я неосознанно подхватил ее заразительный смех, хоть и не мог его слышать.       Мы проболтали до самой поздней ночи. Алиса была очень умной и начитанной, что я чувствовал очень стремно себя рядом с ней, но все равно читал ее истории с открытым ртом. Она столько всего успела сделать и попробовать, что мне как-то и не о чем было рассказывать, потому что в своей жизни я только и делал, что бесцельно существовал, отчаянно цепляясь за непонятные возможности выжить. А может, я и не пытался что-то делать?..

***

      Я был здесь уже целый месяц. Ломка кончилась, и организм начал постепенно восстанавливаться от нее. Не быстро, конечно, но даже самые глубокие мои раны, во всех смыслах, начали затягиваться. Алиса приходила каждый вечер, и мы с ней болтали до самой темноты, после чего она исчезала, но обещала вернуться. Я не заметил, как стал проживать каждый лень в ожидании наших с ней встреч. Казалось, будто я нашел то, что так долго искал…       Поскольку я был ни на что не годен, то занимался в основном только уборкой по дому, большее мне не доверяли. Однако, в этот вечер была очередь рыжика готовить, а с ним мы за это время сблизились больше всего. Сегодня парень в последний раз занимался домашними делами, потому что с завтрашнего дня он освобождал койку. Антон получил повышение до администратора в небольшом магазинчике одежды, в котором он работал, и наконец-то смог снять себе жилье. Меня это немного расстроило, но в целом я был рад за друга.       Я протирал стол, когда парень окликнул меня:       — Хочешь попробовать приготовить что-нибудь?       — Ты чего, у меня руки из жопы, — отмахнулся я и продолжил уборку дальше. Но Антон взял у меня из рук тряпку и выкинул ее в угол.       — Это не сложно, простая яичница. Смотри: ножом разбиваешь яйцо, жаришь пару минут и чуть-чуть солишь. А, и масла не забывай подливать, иначе пригорит. Когда будет готово, выкладываешь вот на эту тарелку, — и он ткнул пальцем в огромную стеклянную посудину, что стояла рядом с плитой.       — Но у меня не получитс… — я не договорил, потому что парень меня перебил.       — У тебя нет выбора, потому что я очень хочу в туалет! Так что удачи, я в тебя верю, братан, — он постучал мне по плечу и умчался со скоростью света, оставляя меня наедине с этой газовой шайтан-машиной.       Ну, конечно, первый блин был комом. Я передержал, и все пригорело. Пришлось кинуть эту сковородку в мойку и взять чистую. На второй раз получилось уже лучше. Яичница все еще не выглядела съедобно, но на вкус было неплохо, я попробовал маленький кусочек, прежде чем травить других своими кулинарными «шедеврами». Дожарив весь лоток с яйцами, я принялся накрывать на стол. К этому моменту уже вернулся Антон, и мы вместе завершили это дело, после чего он заорал на всю квартиру: «Жрать!» Все ребята медленно выползли из своих пещер, и мы принялись трапезничать.       Я медленно глотал кусок за куском, задумавшись о чем-то своем. Сначала я решил, что мне показалось, но прислушавшись, понял, что нет. Кто-то настукивал очень знакомый ритм: сначала равномерные поочередные удары, которые затем ускорились, после чего резко стихли.       — As time goes on, this will get better (время пройдет, и все станет лучше), — неосознанно пропел я под этот ритм, а когда понял, то закрыл рот и испуганно посмотрел на всех сидевших за столом.       — О, ты знаешь эту песню? — задал вопрос Дуглас.       — Да кто ее не знает, — выдал я что-то очень глупое.       — Продолжай петь, — уже включилась в разговор Вика. Я перевел свой взгляд на нее, ожидая, что она шутит. Но нет, она была абсолютно честна в своем высказывании. Я еще раз оглянулся на всех, но никто не смеялся, все ждали меня.       — One day you're gonna wake up from this dream (однажды ты проснёшься ото сна), — очень тихо запел я, но увидев Алису, которая стояла где-то позади ребят, продолжил увереннее.       Первый куплет и припев я исполнял сам, все еще чувствуя некоторую неуверенность, но на втором куплете ко мне присоединился Антон, и наши голоса слились в один. Мы тянули гласные, выражая этим все чувства, которые накопились внутри нас. Под конец песню подхватили уже все, и в квартире звучал гул таких разных, непохожих друг на друга голосов, но объединенных одной идеей, одним желанием — жить. Мы все прошли трудный путь, чувствовали себя потерянными и никому ненужными, и сами же с собой не соглашались. Мы бились каждый день со своим прошлым, встречались лицом к лицу с грязным настоящим, но никто этого не замечал. И хоть солнце восходило над горизонтом каждый день, в нашей жизни не было света. Но мы верили, что время пройдет, и все обязательно станет лучше.       Когда мы закончили, рыжик расплакался. Все принялись его утешать, а тот сквозь слезы шептал о том, что это были самые лучшие проводы в его жизни.

***

      В один из дней я наконец-то снова выбрался на наше старое с Алисой место. Давно не ходил туда, но здесь все оставалось по прежнему, ничего не изменилось: все те же столпы дыма, шумные цеха и мутная речушка. Я сидел на лестнице и молчаливо пялился на луну, выглядывающую в щель между зданиями.       Неожиданно зазвонил телефон. На экране светился скрытый номер. Поначалу я хотел скинуть вызов, но немного замешкавшись случайно нажал на «принять». Пришлось поднести мобильник к уху и сказать:       — Алло?       «Привет. Денис, это ты?» — спросил знакомый голос по ту сторону трубки.       — Привет. Боря, ты что ли? — удивился я. Мы с Борей работали вместе у Кирилла, но после той облавы больше ни разу не виделись и не связывались друг с другом.       «Да, это я. Давно не слышались. Слушай, у меня есть к тебе предложение. Не хочешь снова поработать? Могу предложить тебе процент побольше, чем платил Кирилл, и отдавать деньги буду сразу, а не раз в месяц. Мне просто народу не хватает, а с тобой мы, вроде как, старые знакомые, доверяем друг другу», — изложил свое предложение Борис. Ну на счет доверять я сомневаюсь, но мы действительно долго были вместе, притерлись.       Я задумался. Это сейчас мне есть где жить, но я не могу бесконечно оставаться там. Что я буду делать, когда снова окажусь один в этом жестоком мире? У меня нет денег, но вскоре они мне понадобятся, сомневаюсь, что смогу сразу найти хорошую работу. А тут она сама идет ко мне в руки… Да и я что-то совсем давно не шырялся, а тело все еще помнило эти чудесные ощущения от наркотического опьянения.       Вдруг я всей своей спиной ощутил, что позади стояла она. Не церемонясь, Алиса пролетела прямо сквозь меня и взглянула буквально испепеляющим взглядом, что я не смог его вынести и отвел глаза. Из телефона все еще слышалось: «Алло, алло? Ден, ты меня слышишь? Связь что ли плохая…». Однако я не отвечал, а молча таращился на ступеньки, виновато опустив голову. Чем я только думал, когда принял этот чертов звонок?       Девушка замахала своими руками прямо перед моим лицом, что мне пришлось все-таки его поднять и посмотреть на нее. Я обманывал себя, когда думал, что она злится на меня. Нет, она вовсе не злится. Она разочарована.       «Я думала, ты смог побороть это…» — еле видно было написано на последнем листе записной книжки.       — Ты все не так поняла! — попытался я оправдаться в глазах Алисы, но понимал, что таким образом еще больше закапываю себя под землю.       «Ты говорил мне, что хочешь жить! А сейчас чуть не загнал себя в гроб своими же руками! Зачем ты тогда вообще живёшь? Назло своему отцу? Так живи назло с гордостью, а не как последний отброс!» — хоть это были всего лишь слова на бумаге, но я прочувствал, как они зазвенели в моих ушах.       — Извини, — зашептал я. — Извини меня, идиота. Слабовольного, слабохарактерного. Я допустил эти сомнения в своей душе и расстроил тебя. Прости…       Алиса ничего не ответила, а только подошла ко мне и невесомо погладила по щеке ладонью. Больше всего на свете я захотел ощутить сейчас ее прикосновения, что сам того не понимая, тихо произнес:       — Люблю.       А когда осознал, что сморозил, то хотел было отмахнуться от своих слов, но остановился. Зачем мне врать, если это была правда. Я ощутил на себе взгляд девушки, и когда снова оглянулся не нее, то увидел, что она плачет.       — Ты чего, — только и смог промолвить я. Алиса нырнула в свой блокнот, быстро что-то отметила там, и затем показала его мне. Страница уже совсем закончилась, и внизу, в самом углу ее находилась маленькая надпись.       «Сохрани свою любовь для живых».       Я хотел было спросить, что это значит, но когда оторвался от листа, Алисы уже не было. Она исчезла так же неожиданно, как и появилась однажды тут. Я упал на колени и начал кричать ее имя, но она не откликалась. Никого не было, лишь гнетущая пустота вокруг и шум весеннего ветра.       Она ушла. И я впервые захотел умереть, чтобы последовать за кем-то… Я все также продолжал приходить к реке, но там было пусто. Все та же тишина, но теперь она казалась слишком оглушающей без неё.

***

       Прошёл ровно год с того самого дня. Если раньше у меня не было смысла существования, то сейчас я жил ради нее. Чтобы все, что сделала она для меня, оказалось не зря. Я вылез из своей зависимости и окончательно оборвал все связи со старыми знакомыми барыгами. Пошёл в спецшколу, чтобы получить аттестат об образовании. Хоть это и было тяжело, я давно не учился, но приняли меня там с распростертыми руками такие же покалеченные судьбой люди, как и я.       Никогда не думал, что у меня получится найти нормальную работу, но и здесь я ошибся. После того раза, как я однажды запел, я больше не переставал это делать. Антон познакомил меня с владельцем небольшого бара, в котором я сейчас исполняю джаз по вечерам. Никогда не думал, что я хорошо пою, а вот как в итоге все обернулось. Сначала никто даже не замечал нерадивого парнишку, который то и дело не попадал в ноты. Но я не стою на месте, и однажды, когда я наконец-то смог пропеть всю композицию громко и без запинки, я получил первые в своей жизни аплодисменты. С тех пор у меня появилось даже несколько постоянных клиентов, которые приходили вечером после работы в бар, чтобы послушать мои выступления за рюмкой коньяка.       В один из таких вечеров ко мне заглянул Ник. Мы сели за барной стойкой и заказали себе по безалкогольному коктейлю. Никто из нас не пил. Мы болтали обо всем на свете и одновременно ни о чем. Ник похвастался, что последний из нашей тогдашней компании, Дуглас, наконец-то смог справиться со своими проблемами и вернуться к нормальной жизни, а Белла как ушла оттуда полгода назад, больше не возвращалась. Я был искренне рад за ребят. Иногда я помогал Никите деньгами по мере финансовых возможностей, хоть он и отказывался, но я понимал, что тяжело было самому содержать такое место.       — Ты уже виделся с Алисой? — между делом задал вопрос парень. Я подумал, что мне послышалось. Причем тут Алиса? На самом деле, я даже не знал, где та была похоронена…       — В смысле? — все же спросил я.       — В прямом. Вчера у нее закончился курс восстановления после комы, и ей наконец-то разрешили выйти на улицу самостоятельно.       Я был ошарашен такой новостью и непонимающе смотрел на Ника. Кома? Курс реабилитации? Но я же видел ее там, она умерла… Вдруг, весь пазл сложился в моей голове, и я резко сорвался со своего места.       Я никогда в жизни так быстро не бегал. Я проносился по всем этим маленьким закоулкам, задевал плечами все углы при поворотах, совсем не чувствуя боли, мне было не до нее. Я не появлялся там уже несколько месяцев, но все равно знал путь туда, как свои пять пальцев, каждый тупик, каждый маленький проулок, каждую кочку и травинку, пробивающуюся из-под бетона. Я на огромной скорости выскочил к речушке, стараясь затормозить, и упал на колени. Глаза никак не желали сфокусироваться, но когда они наконец сделали это, я увидел ее. Она сидела на ступеньках спиной ко мне и что-то тихо напевала. Мягкий, но звонкий девичий голос въедался мне прямо под кожу, заставляя сердце трепетать. А ее волосы… Они были такие яркие, золотисто-русые…       — Алиса, — едва слышно прошептал я, и из моих глаз покатились слезы.       Я думал, что это лишь мое видение, что она меня не слышит, но девушка повернулась в мою сторону и с нежной улыбкой произнесла:       — Я так долго тебя ждала.       Песни, которыми я вдохновилась, очень рекомендую если не послушать, то хотя бы прочитать перевод:       Billy Talent — I Beg To Differ (This Will Get Better). (https://www.amalgama-lab.com/songs/b/billy_talent/i_beg_to_differ_this_will_get_better.html)       Smash Into Pieces — Save It for the Living (https://www.amalgama-lab.com/songs/s/smash_into_pieces/save_it_for_the_living.html)